Часть 2
"Скорее всего Николай растратил отведенную ему мужскую силу, но не хочет это озвучивать, - сделала вывод Антонина. Что же, вполне понятно."
Она горевала, конечно, Николай по-прежнему привлекал ее и смириться с новым положением получалось с трудом. Но против природы не попрешь, надо жить дальше в новых реалиях.
Некоторое время спустя, Тонечка завела любовника, как некоторые заводят кота или собаку.
Первый быстро надоел, она тут же поменяла его на другого,
потом появился третий и покатилось.
"Как женщина не без претензий, в самом соку и весьма состоятельная, могу позволить себе выбирать. Могу позволить придираться, казнить и миловать".
Молодые бездушные мальчики-манекены сменяли один другого примерно раз в несколько месяцев.
- Надолго не затягивай, это чревато, - посоветовала опытная приятельница. - Не дай бог привяжешься, потом проблем не оберёшься. Выжмет из тебя все деньги и свалит в закат, они это хорошо умеют. Уж ты мне поверь.
- Разберусь, дорогая. Чай, не совсем дура. Да и Кольку я своего люблю. Вот что ты ни делай, а все равно люблю, - призналась Антонина. - А эти... Эти так, поразмяться.
С появлением Ильи жизнь неожиданно наладилась, вошла в колею. С ним Антонина была почти счастлива уже пять лет.
- Удивляюсь я тебе и Илье твоему удивляюсь, - не без зависти признавалась приятельница.
- Жизнь, моя милая, полна сюрпризов, - Антонина прищурилась. - Кружит вокруг нас, смертных, рассыпает дары из огромной корзины. Кому-то ни одного не достанется, а кто-то гребёт их десятками.
- Хорош твой Илья, всем хорош, - поцокала языком приятельница. - Мне отдай, когда надоест.
- Губу закатай, не отдам, - спокойно ответила Антонина.
Илья подрабатывал моделью, но снимали его редко и потому большую часть времени он сидел в интернете, смотрел новинки, читал, наводил лоск и ждал звонков Антонины. Разумеется, по счетам платила она. Стоит ли говорить , что разница в возрасте была более тридцати лет. Будучи женщиной не только богатой, но и мудрой, Антонина на свой счет не обольщалась, жизнь принимала такой, какая она есть, без глупостей и прикрас.
Предоставляя любовнику комфортную, вкусную жизнь, Антонина драла с него, что называется три шкуры. Он обязан был ублажать ее так, как ей того хотелось, нимало не заботясь о собственном удовольствии. По первому требованию жиголо сопровождал Антонину Павловну туда, куда той требовалось; будь то выставка современной живописи, театр или казино. Мальчиков своих Антонина никогда не контролировала, ее не интересовала их жизнь без нее, но отказ немедленно явиться пред ясны очи, мог означать лишь одно – отставку. Барыня не вдавалась в подробности, дела персонала ее не касались. Головы она не теряла, молодых парней , охочих до кошельков увядших женщин презирала всем своим естеством. Сохраняя неизменно холодный разум, получала от них все то, что этот сорт так называемых мужчин, способен был ей дать. Не смотря на возраст, Тонечка оставалась довольно жадной до постельных удовольствий, и с ней приходилось нелегко, но кого это волнует? Кто платит, тот музыку и заказывает.
Используя и отбрасывая тотчас, ощутив малейший дискомфорт, не зная ни сожалений, ни сомнений - такого добра в Москве навалом. Илья оказался долгоиграющим, он подкупил ее своим тактом, терпением и удивительной предупредительностью. Она подцепила его в модной кофейне, куда пришла на встречу с подругой, чтобы вместе насладиться восхитительными пирожными. Подруга намертво застряла в пробке и лакомка заскучала, а вскоре почувствовала на себе пристальный взгляд. У окна сидел молодой , хорошо одетый мужчина. Длинные русые волосы собраны в аккуратный хвост. На мизинце изящное кольцо, а на щеках чудесный румянец. Парень был, вне всякого сомнения, альфонс, Антонина уловила это мгновенно, раньше, чем что-либо произошло. Долгие годы общения с подобного рода публикой даром не прошли. Он мнил себя охотником, ее вообразил дичью. Сомнений Тонечка не ведала, не более недели назад она распрощалась с одним зарвавшимся мерзавцем, у которого хватило «ума» представить, будто Антонина влюблена и готова плясать под его дудку. Вспомнив безобразную сцену, устроенную напоследок ее неудачливым любовником, она поморщилась.
"Ничтожество. Никто."
Тонечка усмехнулась про себя, молниеносно оценив стать и внешние данные продажного мальчика. Внимательно посмотрев на него тем особенным, не оставляющим сомнений взглядом, что заставил «охотника» сделать стойку и подсесть за ее столик, она гостеприимно улыбнулась. Новичком Илья не был, но и в законченного циника превратиться не успел. Не более пяти минут потребовалось на то, чтобы выяснить у него все необходимое, и отослать вон. С первых же встреч Антонина разъяснила, что именно от него ждут, каковы правила и кто здесь главный. Недвусмысленно дав понять, что отнюдь не простофиля, обвести себя вокруг пальца не позволит, женщина добавила:
- Настоятельно не советую питать иллюзии на мой счет и видеть во мне тупую дойную корову. Старую, тупую дойную корову.
Они быстро поняли, что вполне подходят друг другу. Илья уважал ее, всегда хотел и даже гордился ею. Она разительно отличалась от тех жеманных, напудренных сверх всякой меры старушенций, с которыми ему приходилось иметь дело. Антонина находила его приятным во всех отношениях, и союз этот оказался на редкость удачным. Илья не давал Антонине ни единого повода для недовольства и, в конце концов, она перестала эти поводы искать. Женщина элементарно устала от калейдоскопа молодых лиц алчущих лишь денег, от глаз, в которых зияла пустота и испытывала нечто сродни благодарности к Илье, который как-то незаметно успокоил ее душу. Особенно непросто ему пришлось в тот период, когда Николай прилип к дивану. Антонина рвала и метала, огонь полыхал, и искры неизбежно достигали Илью. Но пожар постепенно угас - воцарились лад и покой.
Течение времени, свою зрелость, неизбежное увядание, Антонина принимала достойно, без истерик. Особенно после бесславного окончания супружеской жизни, она склонна была философствовать. Женщина тщательно следила за собой, но в маразм не впадала, не пыталась догнать ускользающий призрак. Тело ее оставалось крепким, ладным, ухоженным и она ничуть не стеснялась его. Антонина никогда не требовала погасить свет или задернуть шторы, она смело раздевалась, без кривляний и ужимок, а Илья искренне восхищался ее непринужденностью и простотой. В сексе она была неутомима, требовательна и поразительно бесстыдна. Как-то после особенно жарких объятий Илья готов был произнести нечто неуместное, нежное, то, что обычно слетает с языка само, без раздумий и подготовок. Она мгновенно поняла это, угадала еще до того, как слова окончательно оформились, расхохоталась и зажала ему рот рукой. Отсмеявшись, приказала, потребовала, чтобы ничего подобного больше не повторялось. Илья замолчал, пристыженный, чуть обиженный и уязвленный. Со временем он понял, его отношения с ней в корне отличаются от всего, что было с ним когда-либо прежде. Тем не менее, об этом они не говорили, то было табу.
Надежда Ровицкая