Рассказ Светланы:
В 1998 году, во время хирургической операции, я пережила клиническую смерть, погрузившись в состояние, которое до сих пор не укладывается в рамки моего понимания реальности. Всё началось с ощущения невесомости, плавного парения в пространстве, словно я летела по бесконечному прозрачному тоннелю, который, сужаясь, уходил в ярчайший свет. Этот свет не был слепящим в обычном понимании, скорее, он излучал тепло и безграничное спокойствие, напоминая мягкое сияние бесконечного летнего заката.
Пройдя через этот туннель, я оказалась в месте, не похожем ни на что, виденное мной прежде. Это был мир невообразимой красоты: величественные здания, архитектура которых не поддавалась никакой классификации, словно выхваченные из снов или забытых легенд. Здания сияли мягким светом, их линии были плавными и изящными, не похожими на земные конструкции. Вокруг расстилались поля, усыпанные цветами невероятных расцветок и форм – яркие, сочные, словно ожившие краски художника-визионера. Воздух был наполнен пением птиц, голоса которых были не такими, как голоса земных пернатых. Звуки были чистыми, звонкими, просветляющими.
И вот, в этом идиллическом пейзаже, я увидела его – своего отца. Но не того отца, которого я знала с детства и потеряла в 1990 году. Передо мной стоял молодой, полный сил и энергии мужчина – такой, каким я его никогда не видела, каким он был в своей юности, возможно. Его лицо излучало доброту и безграничную любовь. Встреча была внезапной, но совершенно естественной, словно мы расстались всего на несколько минут. Я бросилась к нему, с волнением в голосе рассказав, как сильно скучаю. Однако, моё счастье было недолгим. Отец, держа меня за руку, мягко, но настойчиво, повернул меня обратно к тоннелю, к тому яркому свету, из которого я пришла.
Его голос был полон нежности и спокойствия: "Тебе сюда ещё рано, дочка", – сказал он и лёгким движением подтолкнул меня обратно. В тот же миг я почувствовала резкую боль, ощущение электрического разряда, и очнулась на операционном столе. Врачи спешно делали мне дефибрилляцию. Врачи позже рассказывали, что я была на грани смерти, и дефибрилляция была единственным, что спасло меня. Сам опыт… его невозможно описать словами.
Это было не просто видение или сон. Это было настолько реально, настолько пронзительно, что до сих пор я испытываю мурашки, вспоминая каждую деталь, каждое ощущение, каждый звук. Эта встреча заставила меня по-новому взглянуть на жизнь, на смерть, на саму сущность бытия. Что это было? Преддверие смерти? Другое измерение? Или просто игра моей умирающей нервной системы? Я до сих пор ищу ответы, но надеюсь, что когда-нибудь я снова увижу своего отца. И тогда, возможно, я узнаю больше, чем сейчас.