Часть 1
Несколько раз в Сологубово были немцы. Особо не бесчинствовали, обыскивали дома, забирали провизию и уходили. Нечего было делать в маленькой деревеньке, и стратегически она мало имела значения.
Вот только осенью сорок третьего года в деревню пришла небольшая группа немецких солдат, но вели себя они совершенно иначе.
Они заняли самый большой дом в деревне – там, где когда-то проживала семья Кузнецовых. На главу семьи и его сыновей похоронки пришли, хозяйка умерла от лихорадки. В доме осталась лишь старая Ефросинья с маленькой внучкой.
Рано утром пожилая женщина постучалась к Потаповым. Заливаясь слезами, она поведала им о «гостях», что выгнали её из дома.
- Это не люди! Это бесы! – рыдала Ефросинья, прижимая к себе Матрену, - ворвались под утро и погнали нас на улицу, едва одетых.
- Они сейчас в вашем доме? – встревоженно спросила мама Нины.
Ефросинья кивнула. Она сказала, что немного знает немецкую речь, но так и не смогла разобрать, что нужно немцам в их селе. Что это за группа, какое у них задание – всё было очень странно.
- Возможно, это дезертиры? – предположила Нина. – Или они остались без командира, и им нужно где-то отсидеться…
Несколько дней жили немцы в доме старой Ефросиньи. Потаповы приютили бабку с внучкой – не возвращаться же им в то логово!
Тревожно стало в деревне эти дни. Десяток немецких солдат при полном вооружении в селе, где остались только слабые женщины, дети и калеки, вызывали тревогу и страх.
И всё же настоящий страх жители Сологубово ощутили в тот день, когда немцы праздновали какое-то событие. Хмельные, они бродили по деревне и распевали песни на своем языке.
Матери прятали своих дочерей, чтобы не попадались на глаза фрицам. И всё же беды не удалось миновать. Увидев через забор Наталью, дочь покойного учителя, они вытащили её на улицу и уволокли к себе...
****
Нинка сидела, бледная как мил, и слушала старую Ефросинью с каменным лицом о том, что Наталья, дочь учителя, не выжила.. Против обыкновения, она молчала. Затем встала и направилась к выходу.
- Куда ты, доченька? – испуганно воскликнула Тамара, видя, что дочь собирается покинуть дом.
Нина на секунду замерла, затем улыбнулась. Она подошла к матери и погладила её по щеке.
- Я скоро, матушка, мне подышать надо, дурно мне, - произнесла она тихим, спокойным голосом.
- Ну пущу! – закричала Тамара, почуяв неладное. Слишком хорошо она знала свою вздорную дочь. И не нравился матери спокойный, тихий голос её вздорной дикарки.
Сняла со своих плеч Нина руки матушки, поцеловала каждый пальчик. И снова улыбнулась…тихо, нежно, тепло.
- Не удержишь, - сказала девушка и покачала головой, - за мной не ходи, хуже будет.
Знала мать, что бесполезно дочери что-то говорить. Она ж с малых лет такая была – ежели чего удумает, нет сладу с ней.
Потому так и осталась стоять на пороге, будто какая-то сила удержала её. Смотрела вслед уходящей дочери, руки протягивала к ней и шептала молитвы.
Перед тем, как Нина потерялась из виду, открылась глазам матери странная картина. Одним движением руки распустила девушка тугой пучок волос, и расплескались по её плечам золотисто-рыжеватые локоны. И хотя стоял холодный, осенний вечер, скинула Нина серую, латаную-перелатанную телогрейку.
***
Кое-кто из жителей Сологубово видел в тот вечер рыжеволосую красавицу Нину. Она стремительно направлялась к дому Кузнецовых, где фрицы обустроили своё логово.
- Чего ж не остановил ты ее? – напустилась другая соседка, бабка Агафья, на своего старого мужа, который рассказывал, как Нина бежала в дом к немцам.
- Да уж как остановишь её! – возмутился дед. – Это ж Нинка, дикарка наша. Попробуй ей перечить, она ж и по морде зарядить может.
Смягчилось лицо старой Агафьи. Наша Нинка… Да, наша дикарка Нинка была именно такая.
Каждый теперь в селе вспоминал вздорную красавицу с нежностью и теплом. Все, кому довелось перекинуться, словом, с рыжеволосой чертовкой, любимой дочерью кузнеца Федора, рассказывали об этом с большой гордостью. Даже те, кому худо пришлось от её острого языка или грозных тумаков.
Что же случилось в ту ночь? Никто толком и не знал.
- Глаза у нее горели, волосы будто пламя разметалось. будто бы сама не своя к немцам она шла, - шептались люди. - Страх смотреть, настолько девка была уверенной, без страха и испуга в глазах.
- Она ж не побоялась, во двор вошла к ним, да улыбалась призывно, - вторили им другие.
Вот так и сложилась картина, более или менее правдоподобная. Пришла дикарка Нина в логово немцев, якобы развлечь "гостей", веселилась да танцевала с ними. Усыпила бдительность, выбрала момент и пожар устроила – сгорел дотла дом Кузнецовых, а в нём фрицы все до одного. Дом Нинка изнутри заперла... Как уж взрослые мужики не смогли выбраться, никто не понял, но ни одного немца больше они не увидели.
ЭПИЛОГ
Забыли люди всё плохое, что говорили про Нинку Потапову. Только хорошее вспоминали, называли героиней и спасительницей. Казалось бы, старая Ефросинья могла горевать за свой дом. Но она пуще всех благодарила покойную Нинку за то, что спалила вражеское логово.
Род Потаповых из села Сологубовых продолжил Михаил, второй сын кузнеца Фёдора. Он вернулся домой в сорок пятом, женился, и у него были дети.
А еще от старшего сынка Анатолия сынок Шурик остался. Его родной дядька опекал, относился к нему как к своему сыну.
Детям, что появлялись в роду Потаповых, рассказывали о дикарке Нине. О некоторых деталях, конечно, умалчивали. И в наши дни потомки славного рода знают лишь то, что, будучи совсем юной девчонкой, их прабабка ценой своей жизни уничтожила целую группу немцев.