Саша решил представить Лену родителям как свою жену. Он купил шампанское, они заехали на рынок, купили винограда и поехали к родителям. Входя во двор, он обратил внимание на то, что забор облупился, краска потускнела, дорожки заросли травой. Саша подумал, что все-таки он зря давно не заезжал к родителям. Отец плохо себя чувствует, мать стареет, сил, конечно, не хватает.
Он позвонил в дверь. Через несколько минут на пороге появилась мать. Увидев сына, она сначала протянула к нему руки, но заметив рядом с ним Лену, сложила их под грудью.
- Гостей принимаете? – бодро спросил Саша.
- Да гости к нам так редко заглядывают, что мы уже и не ждем никого, - с явным упреком проговорила Вера, отступая в сторону, давая им пройти в дом.
Она бросила колючий взгляд на Лену, прошла за ними, закрыла дверь.
Отец лежал на диване, читая газету. Саша поздоровался, представил Лену. Виктор встал, протянул руку Лене, потом сыну.
- Ты что-то и правда стал очень редко к нам захаживать, - сказал он, - а Наташеньку мы уже не помню, когда видели в последний раз.
- Да кому мы теперь нужны? – с обидой произнесла Вера. – Внучка выросла, не заходит к нам, у сына новая любовь, у дочки ...
Вера махнула рукой.
- Мама, я прошу тебя – не начинай! Ты сама не очень хотела, чтобы Наташа бывала у вас, когда она была маленькая, потому что не устраивала тебя Настя. А теперь она действительно выросла, ей интереснее с подружками, чем с нами.
- Ну вот, родители, прошу любить и жаловать – моя жена, Елена.
Вера всплеснула руками:
- Все-таки женила!
- Мама! – прикрикнул Маша. – Я долго уговаривал Лену выйти за меня, так что это не она, а я добился того, чего хотел.
Он обнял Лену, поцеловал в висок.
- Ну-ка, мать, сообрази что-нибудь на стол. Такое событие нужно отметить, - приказал Виктор.
- Да мы со своим пришли, - сказал Саша, доставая из сумки бутылку, фрукты.
- Ну, это для женщин, а мы с тобой по-мужски отметим. Мать, достань-ка там бутылочку. Да положи нам картошечки, сальца порежь.
- Витя, тебе ж нельзя, - попыталась остановить мужа Вера.
- Не каждый день сын женится. Давай, неси.
Вера послушно достала бутылку водки, поставила на стол закуску.
- Ну, совет вам да любовь! – поднял стопку отец. – Теперь на всю оставшуюся жизнь, сын, понял?
Саша приобнял Лену:
- Мы постараемся, правда, Ленок? И у нас скоро будет ребенок.
Лена удивленно взглянула на мужа. Он сказал: «у нас», значит, действительно считает ее ребенка своим? Саша незаметно пожал ее руку.
Вера скорбно поджала губы:
- Когда ж вы успели? Ты ж говорила, что живешь как квартирантка у него, - не глядя на Лену, проговорила она.
Потом, обратилась к сыну:
- Может, хватит тебе детей уже? Двое есть, ты и третьего решил завести?
- Мама, давай, это мы будем решать, хорошо? Папа, наливай женщинам шампанское!
Лена прикрыла свой фужер рукой: не надо! Саша мягко убрал ее руку:
- Чуть-чуть не повредит, а за наше счастье нужно пригубить.
Уходили они часа через два. Как только вышли за калитку, Лена спросила:
- Ты сказал, что ребенок будет у нас...
- А зачем им знать еще что-то?
... Евченко приказал доставить Новикова в отделение. За ним отправились старший лейтенант Боев и сержант Шульга. Подъехав к дому Новикова, Боев приказал Мише оставаться в машине, а сам пошел во двор. Там он увидел сложенный горками кирпич – его был много, у забора сложенные в штабель доски и какие-то коробки. Видно было, что намечена стройка, притом серьезная. Из-за угла дома выбежала собака, на цепи, прикрепленной к проволоке, свободно побежала к калитке, у которой остановился милиционер. Она громко и зло залаяла, бросаясь на вошедшего.
Старший лейтенант позвал:
- Хозяева!
Через несколько минут выглянула пожилая женщина, спросила:
- Кто там?
- Милиция. Уберите собаку и позовите капитана Новикова.
- Сейчас, - буркнула женщина и спустилась с крыльца.
Она взяла собаку за ошейник и увела за дом. Потом покричала в дверь:
- Витя, ты не слышишь, что ли? За тобой приехали.
Вскоре выглянул Новиков, на ходу застегивая пуговицы куртки. Увидев старшего лейтенанта, принял серьезный вид и строго, как ему показалось, произнес:
- Поехали, старлей!
Он быстро вышел из калитки, подошел к машине, хотел сесть на переднее сидение, но старший лейтенант показал ему на заднее. Новиков сник: такое обращение нижестоящих не предвещает ничего хорошего.
Перед входом в отделение сержант и старлей слегка отстали, и получилось, будто его ведут под конвоем. Евченко, не ответив на его приветствие, показал ему на стул. Новиков сел, внимательно глядя на майора. Тот сложил руки на столе, сжав кисти в кулаки. Вошел Новицкий, и Евченко спросил:
- Как спалось эти дни, капитан? Впрочем, можно сказать, уже бывший капитан.
В глазах Новикова мелькнул страх. О чем он? О том, что стрелял, или о чем-то еще?
Он пожал плечами:
- Спалось...
- И совесть спала? – спросил опять Евченко.
- Товарищ майор, я что-то не пойму: я ж объяснил, что боялся, думал, убежит он...
- Ну об этом позже. Ты лучше скажи: как долго был на содержании у бандитов? Сколько времени ты сдавал нас, всех сдавал?
В голосе Евченко зазвенели нотки гнева. Новиков испугался. Но он не знал, что известно Новицкому, который сидел вроде бы в стороне, но внимательно слушал диалог.
- А платили тебе как – за каждое предательство или оптом?
Новиков резко встал:
- Позвольте, товарищ майор, почему вы...
- Сядь, паскуда! - тихо, но так выразительно произнес майор, что Новиков сел и совсем сник. – Не позволю! Ничего больше не позволю! Кончилась твоя лафа! Эх, если бы моя воля!...
Евченко дал ему лист бумаги, ручку:
- Садись там и подробно напиши, с какого времени ты в услужении у бандитов, в каких делах помогал им, сколько тебе платили. Все подробно опиши, чтоб вопросов к тебе не было.
Новиков послушно сел за другой стол и стал писать. Евченко встал, нервно закурил. Ему стоило немалых усилий не сорваться и не врезать по этой испуганной теперь физиономии! Хотелось сорвать погоны, которые тот замарал, но он не имел на это права.