У императора Наполеона I был только один законный ребенок - сын Наполеон Франсуа Шарль Жозеф Бонапарт, также известный как король Римский, Наполеон II, принц Пармский и герцог Рейхштадтский. Сын Наполеона I не носил все эти титулы одновременно. Они сопровождали дитя и потом юношу, сменяясь в зависимости от политической ситуации в Европе.
И можно было судить о том, что за человек общался с юным сыном императора, исходя из обращения, которое использовали те или иные лица к мальчику после 1815 года. Прозвище сына Наполеона было –‘ l'Aiglon’ то есть ‘Орленок’. Поскольку одним из символов Наполеона был орел. Но сыну не было уготовано судьбой взлететь также высоко, как отцу.
Единственный законный ребенок Наполеона родился во дворце Тюильри в Париже 20 марта 1811 года. Уже обстоятельства его рождения оказались довольно напряженными для императорской семьи и, как предполагалось, будущего Французской империи. Лечащий врач Антуан Дюбуа опасался, что при родах либо жена Наполеона Мария Луиза, либо ребенок могут умереть. Вот как позже сам Наполеон вспоминал рождение короля Рима, когда он был в изгнании на острове Святой Елены:
Я выделил Дюбуа сто тысяч франков за его услуги акушера при рождении моего сына. Я нанял его по рекомендации Корвизара. Лучше бы я взял первого попавшегося акушера. В день рождения ребенка императрица некоторое время прогуливалась со мной. Ее схватки усиливались, но она не предполагала, что роды завершатся в течение четырех часов. Я принял ванну. Пока я находился в ванне, Дюбуа бросился ко мне в большом волнении, бледный как смерть. Я закричал: «Она умерла?» — поскольку я давно привык слышать о поразительных событиях, они не производят на меня большого впечатления, когда мне сообщают о них впервые. Это происходит потом. Что бы мне ни сказали, я сначала ничего не почувствую. Через час я чувствую удар. Дюбуа заверил меня, что нет, — но что роды идут сложно. Это было очень прискорбно. Это случается раз на двух тысячи случаев.
Я тут же бросился к императрице. Её пришлось переложить на другую кровать, чтобы они могли воспользоваться инструментами. Мадам де Монтескье успокоила императрицу, сказав ей, что то же самое случалось с ней дважды, и призвала ее позволить врачам сделать то, что они сочтут необходимым. Она ужасно кричала. Я не мягкосердечен по природе, но я был очень тронут, когда увидел, как она страдает. Дюбуа едва знал, что делать, и хотел дождаться Корвизара. Герцогиня де Монтебелло вела себя как дура.
Когда родился король Рима, прошла не менее минуты, прежде чем он закричал. Когда я вошел, он лежал на покрывале, словно мертвый. Мадам де Монтебелло хотела соблюсти все правила придворного этикета на такой случай. Корвизар немедленно отослал её. Наконец, после долгих растираний, ребенок пришел в себя. Он был только немного поцарапан в области головы. Императрица считала себя при смерти. Она убедила себя, что ее жизнь должна быть принесена в жертву, чтобы выжил ребенок. Но я приказала ей совершенно другое.
Свидетель этих событий, барон Гаспар Гурго, добавлял:
Мария Луиза, когда родился ее сын, была убеждена, что ее должны принести в жертву, чтобы спасти ее ребенка. Она кричала: «Я императрица; они не заботятся обо мне, но они хотят больше всего сохранить жизнь моего сына». Бедная молодая девушка была очень жалкой, так как она была отделена от всей своей семьи, и она считала себя потерянной. Император хотел, чтобы великий герцог Вюрцбургский (баварский принц) был допущен в ее покои, чтобы поддержать ее. Она все время держала руки своего мужа.
Личный секретарь Наполеона, барон Клод Франсуа де Меневаль, дает более подробный отчет о рождении короля Рима:
Наконец настал момент, когда императрица должна была явить на свет дитя… момент, которого с таким нетерпением ждал Наполеон. Нетерпение, разделяемое, по правде говоря, всей Францией... Рождение принца должно было быть отмечено ста одним пушечным выстрелом, только двадцать один должен был быть сделан, если ребенок окажется принцессой. Трудно себе представить, с каким беспокойством подсчитывались первые пушечные выстрелы. Глубокая тишина царила до двадцать первого. Но когда прогремел двадцать второй, раздался взрыв аплодисментов и приветственных криков, которые одновременно отозвались со всех уголков Парижа. Приподнятые настроения в обществе были всеобщими, и ни один современник не станет этого отрицать. Однако рождение ребенка, на которого возлагались такие большие надежды, очевидно оказалось очень трудным.
Первые схватки случились накануне вечером – 19 марта 1811 года. Они были не сильными и продолжались до рассвета, когда они прекратились совсем, и Мария Луиза смогла заснуть. Наполеон провел первую часть ночи у ее постели; затем, увидев, что она уснула, он поднялся в свои покои и принял ванну. Члены императорской семьи, высшие сановники, главные офицеры и дамы двора были вызваны на место, как только появились сведения о первых схватках. Но около пяти часов утра акушер г-н Дюбуа высказал мнение, что роды не могут случиться в течение следующих двадцати четырех часов, потому все были отосланы императором…
Через час после того, как Наполеон вернулся в свои апартаменты, Императрица проснулась от такой боли, что стали ожидать скорые роды. Доктор Дюбуа, однако, предвидел, что роды будут очень трудными, и что это был один из самых редких и самых опасных случаев. Император был в состоянии совершенного спокойствия, когда г-н Дюбуа внезапно открыл дверь и, в состоянии большого смятения, объявил, что первые стадии родов вызывают у него наибольшее беспокойство. Не дожидаясь, пока доктор начнет давать объяснения, Наполеон вскрикнул от всего сердца:
«Прежде всего, спасите мать».
Затем, выскочив из ванны, он поспешно завернулся в халат и побежал вниз в комнату императрицы, за ним последовал Дюбуа. Он подошел к кровати и, скрывая свое беспокойство, нежно обнял ее и подбодрил словами утешения...
[Дюбуа] попросил вызвать на консультацию нескольких ведущих врачей. Император отказался, сказав врачу, что выбрал его, потому что доверяет ему, и что с императрицей следует обращаться так же, как если бы она была женой любого обычного мужчины. Дюбуа приступил к болезненной операции с мастерством и хладнокровием, которыми он, к счастью, обладал. Роды не шли гладко, ребенок появлялся ногами вперед. Боли Императрицы усилились. Она была охвачена ужасом и закричала, что ее собираются принести в жертву. Дюбуа понял, что его заставляют использовать щипцы, чтобы освободить голову ребенка.
Наполеон, охваченный молчаливым волнением, наблюдал эту мучительную сцену, ободряя всех присутствующих своим смелым поведением. Наконец, после всех усилий и среди стольких страданий, столь нетерпеливо желанный ребенок появился на свет. Это был сын, бледный, неподвижный и, по всей видимости, безжизненный. Несмотря на все меры, принимаемые в таких случаях, ребенок семь минут не подавал никаких признаков жизни. Император, стоявший перед ним, следил молча и с видом глубокого сосредоточения за каждым движением акушера, когда, наконец, он увидел, как поднялась грудь ребенка, открылся рот и он вдохнул воздух. Он боялся, что это может быть первый и последний, но крик, вырвавшийся из легких ребенка, говорит ему, что его сын начал жить. Вся тревоги тогда развеялись. В порыве радости Наполеон наклонился к ребенку, схватил его на руки, спонтанным движением понес к дверям гостиной, где собрались все вельможи его империи, и, представив им ребенка, сказал:
«Вот король Рима».
Затем он вернулся и снова вложил ребенка в руки г-на Дюбуа, сказав:
«Я возвращаю вам ребенка» …
Император, после того как он принял поздравления присутствующих, настоял на том, чтобы лично пойти и объявить новость о рождении сына всем домочадцам. Он все еще находился под впечатлением от мучительного зрелища родов императрицы и сказал, что предпочел бы присутствовать на битве. Весть об этом счастливом событии распространилась по Парижу, как по волшебству. Когда большой колокол собора Парижской Богоматери и пушки возвестили об этом, в саду под окнами дворца уже собралась большая толпа. Чтобы сдержать толпу и не дать ей нарушить покой августейшего пациента, по всей длине этой террасы был натянут канат... от перил у моста Пон-Рояль до часового павильона.
Этот слабый барьер произвел на толпу большее впечатление, чем стена. Зрители, число которых увеличивалось с каждой минутой, даже держались на почтительном расстоянии от каната. Наблюдалось всеобщее молчание, доказательство народного сопереживание и интерес. Изнутри своих апартаментов Наполеон с видимым волнением созерцал это зрелище, столь ему приятное... В тот же вечер новорожденный был крещен в часовне Тюильри кардиналом и Великим раздатчиком милости, со всеми церемониями, принятыми при старом дворе Франции.
***
Итак, залп из ста пушек принес эту новость городу Парижу. На 22-м выстреле раздались крики радости. Воздухоплавательница Софи Бланшар поднялась на воздушном шаре над Новым мостом, чтобы свысока сбросить листовки, объявляющие о рождении наследника империи.
Публичное крещение младенца в соборе Парижской Богоматери в июне повлекло за собой самую пышную процессию, которую когда-либо производила Империя, к ворчанию некоторых бедных парижан. Наполеон объявил мальчика римским королем, титул, который прежде принадлежал дому Габсбургов (то есть семье Марии Луизы) до тех пор, пока Наполеон не положил конец тысячелетней Священной Римской империи.
***
Наследнику империи с пеленок была уготована исключительная жизнь. Сына Наполеона щедро одаривали дорогими подарками (включая знаменитую колыбель, сохранившуюся и в наши дни). У мальчика была большая свита слуг. Сам император лелеял и нянчился с младенцем. Ему нравилось быть с ним, в отличие от Марии Луизы, которая любила своего сына, но, казалось, боялась брать его на руки.
Камердинер Сен-Дени рассказывал:
Однажды император взял маленького короля на руки после завтрака, как это было у него в обычае, приласкал его, немножко подшутил над ним и сказал императрице, повернувшись к ней:
«Вот! Поцелуй своего сына!»
Я не помню сейчас, поцеловала ли императрица принца, но она ответила тоном, почти полным отвращения и брезгливости:
«Я не понимаю, как кто-то может целовать ребенка».
Отец был совсем другим. Он никогда не переставал целовать и ласкать своего любимого сына.
Барон де Меневаль писал:
Сидел ли Император в своем любимом кресле… читая важный отчет, или же он шел к своему столу… чтобы подписать депешу, каждое слово которой должно было быть тщательно взвешено, его сын, сидящий у него на коленях или прильнувший к его груди, никогда не выпускался из объятий… Иногда, отгоняя великие мысли, занимавшие его разум, он ложился на пол рядом со своим любимым сыном, играя с ним, как иные с другими детьми.
Но импровизированные игры отца с сыном не обязательно была развлечением для Наполеона-младшего. Как записал граф де Лас Касес:
[Наполеон] иногда брал сына на руки и обнимал его с самыми пылкими проявлениями отцовской любви. Но чаще всего его привязанность проявлялась в поддразнивании или причудливых трюках. Если он встречал сына в саду, например, он его мог опрокинуть или опрокидывал его игрушки. Ребенка приводили к нему каждое утро во время завтрака, и тогда он редко не упускал случая испачкать его всем, что попадалось ему на стол, до чего он мог дотянуться.
Биограф Наполеона II добавил:
[Наполеон] ставил его величество короля Рима перед зеркалом и корчил ему рожи. Если малыш, испугавшись увиденного, плакал, Наполеон делал вид, что ругает его: «Как, сударь, вы плачете! Что, король, и плачет! Тьфу, тьфу, как возмутительно!» Однажды он нахлобучил на голову ребенка свою шляпу так, что она сползла ему на нос, а также застегнул на нем шпагу. Он от души смеялся, когда маленькие ножки с трудом справлялись с длинным мечом, и ребенок комично шатался из стороны в сторону.
Это был юмор полководца. Любимыми игрушками ребенка стали флаги, трубы, барабаны и большая игрушечная лошадь с красным бархатным седлом. Сестра Наполеона Каролина послала мальчику небольшую коляску, запряженную двумя ягнятами, на которой он ездил по аллеям Тюильри.
Отец же снабдил сына костюмом мамелюка и униформой Национальной гвардии. Наполеон планировал построить роскошный дворец для короля Рима, на противоположном берегу от того места, где позже появилась Эйфелева башня.
***
Этот золотой мир римского короля рухнул в 1814 году. В последний раз маленький Наполеон видел своего отца 24 января того года. Ему не было еще и трех лет.
Когда Наполеон отрекся от престола 4 апреля, он назвал своего сына новым императором Франции. Ребенок теоретически получил титул Наполеона II. Однако участники коалиции, победившие Наполеона, отказались позволять сыну Наполеона оставлять право на трон Франции.
6 апреля Наполеон был вынужден безоговорочно отречься от престола, отказавшись от своих прав и прав своих потомков на французский престол.
После изгнания Наполеона на Эльбу Мария Луиза и их сын отправились ко двору ее отца в Австрию. Когда Наполеон бежал с Эльбы и вернулся во Францию в 1815 году, они не присоединились к нему.
После поражения в битве при Ватерлоо Наполеон снова отрекся от престола в пользу Наполеона II. Теоретически мальчик был императором Франции с 22 июня по 7 июля, пока союзники не вошли в Париж и не восстановили правление Людовика XVIII.
Продолжение в следующей публикации.
Читайте также: