Руководителем автоколонны был очень умный, интересный человек — Лейком Яков Рудольфович, немец по национальности. Он так же, как я, начинал со слесарей, учился заочно, может, не так долго, и потом, продвигаясь по служебной лестнице, стал начальником. Расскажу немного о нём, чтобы вы поняли, каким человеком он был. Когда он был главным инженером, его чуть не посадили в тюрьму. Объясняю читателю: было это сорок пять лет назад. Тогда невозможно было купить себе автомобиль просто так. Во-первых, он очень дорого стоил, во-вторых, на машины были огромные очереди, к тому же решение о праве на покупку автомобиля принималось на уровне горкома партии. Но, как водится в нашей жизни, многие ухищрялись делать себе авто практически из ничего, из металлолома.
Объясню на примере ГАЗика. Сначала ты покупаешь ГАЗ-67 (это джип, на котором в военное время ездило советское командование). Потом, через пять лет, переделываешь его в ГАЗ-69 — более современный автомобиль, а ещё через пять лет разрешалось переоборудовать машину в УАЗ-469, который, кстати, и по сей день ездит по нашим дорогам (его новая модификация сейчас — УАЗ Патриот). Можно это делать только через каждые пять лет и уже в конце оборудовать под последнюю модель. Можно было и не переоборудовать три раза своё бесценное приобретение. Можно было просто купить документы на ГАЗ-67, через пять лет фиктивно их переоформить, потом, ещё через пять лет, опять переоформить и уже где-нибудь купить подержанный, разбитый УАЗ-469 и начать его ремонтировать. В общем, были всякие варианты и все делали, как могли. Некоторых, замеченных в таких махинациях, снимали с работы, понижали в должности, выгоняли из партии. А беспартийный — это расчет только на низшую должность или должность рабочего с постоянным гонением. Такое не прощалось.
Наш руководитель не был любителем вездеходных автомобилей; ему нравилась «Волга». Поэтому он купил документы на ГАЗ-21, а попросту сказать — одну раму, и, уже пользуясь своим служебным положением, собрал полноценную «Волгу – Газ-21» и стал на ней ездить. Но завистливые люди не дремали. Они начали писать в горком, обком «Коммунистической партии», в правительство — а ведь тогда с «гласом народа» ох как считались. И вот на него было написано соответствующее заявление; его стали «таскать по инстанциям» (было в наше время такое выражение). Положение было серьезное, ведь обыкновенному человеку все бы сошло с рук, а здесь руководитель — нарушителю такого уровня, использовавшему своё служебное положение, грозили нешуточные взыскания, вплоть до заведения на него уголовного дела.
Так и случилось с ним. Вопрос об исключении его из партии решался на общем партийном собрании автоколонны, а это означало подсудное дело, ведь коммунистов не судили, сначала их выгоняли из партии. Надо отдать должное бывшему руководителю автоколонны Зазимко Федору Сергеевичу, который заступился за своего выдвиженца. В то время деятельных людей никто не любил, в принципе, их никогда не любят; настроения были критичные, а злых на молодого специалиста было много. Одним или двумя голосами (точно не помню) его оставили в партии, а значит, и не завели уголовного дела. Он остается на должности главного инженера, а впоследствии занимает должность начальника автоколонны. Впоследствии он становится руководителем Тюменского Транспортного Объединения.
Мне очень нравилось работать с ним. Это был грамотный, вежливый, уважающий своих подчиненных руководитель. Именно он мне потом предложил должность инженера по технике безопасности. Я не хотел идти, потому что инженерная работа оплачивалась меньше, чем работа слесаря. Умные люди и отец подсказали: «Ты же учишься в институте, если хочешь расти — обязательно надо будет начинать с какой-то должности. И, как правило, ты должен быть коммунистом. Без членства в партии о профессиональном росте можно было забыть». К примеру, обыкновенному водителю вряд ли бы дали новый автомобиль, а членов партии поощряли.
Когда я уже работал инженером по технике безопасности, писал приказы, он очень терпеливо, по-отцовски, поправлял меня, показывал конкретно, что и где надо писать, учил меня. Потом он ушел на повышение, а вместо него заступил на должность другой руководитель, с которым у меня сразу не заладилось. В отличие от бывшего руководителя, он обладал букетом отрицательных качеств: не любил людей, был неграмотным юридически. Мои приказы он просто перечеркивал — не так, не так, не так... Я переписывал заново — опять перечеркивал. На третий раз я приносил ему первоначальный вариант: «А вот это правильно», — и подписывал! Он же, кстати, впоследствии и выгнал меня с работы.
Тогда обязательным было ходить на хор. Есть ли у тебя слух и голос или нет — никого не волновало. Советский человек обязан был ходить и петь! Никто на хор ходить не хотел, и, само собой разумеется, люди, в обход требованиям начальства, начинали хитрить: «теряли» выдаваемые тексты со словами песен, чтобы в следующий раз их не заставляли заниматься, по их мнению, «ерундой». И однажды терпение директора клуба лопнуло — он стал жаловаться насчет этих постоянных «потерь». На что умный руководитель ответил: «Работать надо творчески». Эта фраза засела мне в голову на всю жизнь. «Работать надо творчески! Купите папочки, положите туда тексты, перед занятиями выдайте, а после занятий соберите». Как все просто оказалось. Неужели начальнику клуба было трудно догадаться? Да нет. Просто чаще всего наши люди работают по принципу «я сделал — ты отвяжись», а не относятся к работе с полной ответственностью.
И вся эта уравниловка, когда ты грамотный, хороший руководитель, но не имеешь права купить себе достойный автомобиль, также проявлялась.
Он много внедрял новшеств. Первым предложил оплату ремонтникам не за проделанную работу, а за проделанную работу качественно. Это выражалось в том, что чем меньше автомобилей на ремонте, чем быстрее мы отремонтируем неисправные, тем больше зарплата. То есть, если мы оставили на утро семь не отремонтированных автомобилей на участке, оплата максимальная. С каждым лишним оставшимся автомобилем на ремонте она снижалась. И мы вынуждены были качественно и быстро делать свою работу. А потом он вообще предложил ремонты ночью. Наутро максимальное количество автомобилей выходило на работу.
Колёса крутились, оплата шла.