А свою хорошую двухкомнатную квартиру Рита и ее мать уже разменяли на двухкомнатную же, но гораздо хуже, — смежные комнаты, уже порядком «убитые», маленькие, дом — практически барак... Но куда деваться, пришлось как-то стараться уживаться с матерью! И ужились бы, куда бы делись, но тут произошло то, чего никто и не подозревал, — через пару лет такой жизни Гриша начал выпивать вместе с тёщей... Сперва скрывал, но такое как скроешь! Тем более что «втягивался» он быстро.
Уж зачем он это делал, — непонятно. Объяснял довольно странно:
— Да вот принес ей бутылочку, чтобы никуда не бегала... ну и еще одну, на завтра. А она уговорила компанию составить. Ну потом, конечно, пришлось за третьей идти, — заплетающимся языком говорил Григорий. Жить с двумя алкоголиками Рита совсем не хотела, еще через несколько лет начала выгонять мужа, но как выгонишь, — он отказался уходить! Вмешалась свекровь, которая увидела, что сын «покатился», и решила его спасать, то есть забирать от жены и алкоголички-тещи.
— За пять лет такого парня загубила! — со слезами кричала она на Риту, а та, уже порядка измотанная ситуацией, рада была, что хоть Григория не будет больше дома.
— Да убирайтесь вы! — только и сказала, — Никто его не просил спиваться. Я вот не пью, а его кто заставляет? Просто он у вас сам по себе любитель выпить.
— А с тобой любой запьет! Забрала его в такой-то сарай, детей не рожает! — пнула по самому больному свекровь... Да, детей у Риты не было, чему она в такой обстановке была даже рада.
Вот так она осталась без мужа... Григорий на прощание сам сказал:
— Ты прости, Рита, но действительно такая жизнь добром не кончится! Давай поживём врозь, а там видно будет. Не будем пока разводиться.
— Будем, Гриша. Я все равно не хочу больше жить ни с тобой, ни с кем. Буду пытаться мать вытащить, а тебя твоя мать пускай вытаскивает, а здесь мы все трое пропадём!
Григорий, понятно, приходил еще, говорил о том, что они могут сойтись, что всё у них будет хорошо, если только... А Рита не могла понять:
— Если что, Гриша? Если я мать свою убью? Нет уж, разошлись так разошлись!
На то, что Рита все же подала на развод, Григорий всерьез обиделся, и расстались они не очень хорошо... Правда, когда встретились через какое-то время, он сказал ей:
— Знаешь, Рита, ты все равно для меня самый дорогой человек. Запомни: что бы ни случилось, ты всегда можешь обратиться ко мне, я всегда буду рад тебе.
— Спасибо, Гриша, учту, — вздохнула Маргарита, хотя не думала, что когда-нибудь ей придётся вновь встретиться с уже бывшим мужем, тем более что он сообщил
— Я тут уезжать собираюсь, в родной город родителей своих, Краснопесчанск. У меня там дядька умер, оставил мне квартирку однокомнатную, с родителями жить уже сил нет. А сюда размениваться тоже не собираюсь! Так что возьми адрес, приезжай, если что. Или, может, хоть письмо когда напишешь.
Рита адрес взяла, но сама не думала о том, что будет что-нибудь писать Григорию и как-то с ним ещё общаться. Она понимала, что и правда испортила ему начало жизни! У нее это начало тоже было подпорчено, но ведь собственной матерью... То есть искренней любовью к матери и привязанностью к ней! А Гриша в общем и ни при чем... Так что даже не писала ему все последующие годы. И даже теперь, решив приехать в чужой город, ничего не сообщила... «Всю дорогу эта любовь мне жизнь портит, — с досадой думала она, — Остается только радоваться, что теперь-то, наверное, больше не буду ни влюбляться, ни привязываться к кому бы то ни было». Она давно уже, после развода так и решила, что будет жить одна, ни за кого не цепляясь. Ни к чему все это, у нее есть мать, о которой надо заботиться! Мать к этому времени пила уже вполне серьезно, и даже, можно сказать, целенаправленно, и за ней действительно нужен был глаз да глаз. Показывать ее людям было бы стыдно, так что ни о каком замужестве мечтать не приходилось.
Но как уследить за сильно пьющим человеком, когда тебе нужно работать, чтобы содержать хотя бы саму себя? И вот однажды, когда ее не было дома, работала она медсестрой в больнице, мамочка умудрилась устроить пожар дома... Может, кто-то ей и «помог», она частенько приводила домой каких-то подозрительных личностей. К счастью, сама она не погибла и даже не пострадала, вовремя заметила, что что-то горит, — то ли диван, то ли какие-то тряпки, но так как была уже в то время изрядно пьяной, то попросту вышла из дома и пошла, сама не зная куда...
Соседи, конечно, спохватились, вызвали пожарных, но в доме все что не сгорело, было затоплено, Рита осталась в буквальном смысле в чем была... Квартира, конечно, имелась, — с огромными долгами. Мать была, неисправимая алкоголичка, уже не понимающая, что произошло. Имелись и претензий от соседей:
— Как же так, Риточка, она ж нас всех сожжет! Хорошо, что Сергеевна была дома, унюхала дым, вызвала пожарных, а так чтобы было бы? А кто нам убытки возместит?
— Не знаю, — только и ответила Рита, которая действительно понятия не имела, что ей теперь со всем этим делать, где им, в конце концов, жить-то с матерью? И как отдавать долги людям? Ведь от пожара, хочешь не хочешь, а пострадали и соседи тоже, —нижний этаж залили... Долги тоже были, мать и от своей привычки брать деньги в кредит тоже не отказалась. Отец к тому времени устроился на какую-то работу с командировками, его дома не было, да если бы и был, — не взял бы он к себе в дом бывшую жену, окончательно спившуюся! Дочку бы еще, может быть, взял, но Рита без матери никуда... Но и с матерью никуда, — кто сдаст им комнату? А больше у них ничего нет...
К счастью, помогли устроить маму в больницу, где обещали ее подлечить. Сама Рита сняла-таки комнату подальше от прежнего жилища, там, где их никто не знал, объяснила, что мать сейчас болеет, а когда выздоровеет, она ее привезет сюда, — хозяйка была вроде согласна. А Рита просто не представляла, что будет дальше с ней и с матерью. Но в больнице маме стало хуже, выяснилось, что у нее давний цирроз печени, а может и еще что-нибудь похуже, и вылечить это уже едва ли удастся.
— Что ж вы ее раньше врачам не показывали? — удивился врач больницы, куда Рита приехала проведать мать, и она только вздохнула, — какие там врачи! Мамочка ее была уже в таком состоянии, что ее вообще людям было стыдно показать. В общем, из той больницы перевели ее в другую, где тоже особенно не лечили, сказав, что это невозможно, так она и умерла там... Осталась Рита совсем одна в съемной комнате без всяких вещей, только с долгами. Ту, почти выгоревшую квартиру, она продала, и денег не хватило даже расплатиться со всеми кредиторами, не то что мечтать о покупке какого-то другого жилья.
Отец, конечно, приезжал на похороны матери, поговорил с Ритой, обещал ей всестороннюю помощь «если что», но к себе жить не звал, на что дочь совсем не обиделась, — куда ей там жить, в однокомнатной квартире, с отцом, который к этому времени стал совсем чужим! Да и зачем, собственно? Прекрасно она проживет и одна, без всяких привязанностей!
Но легко так думать, а попробуй-ка проживи без них, когда тебе едва перевалило за тридцать! Были какие-то необременительные встречи до этого, но это еще при маме, — может, потому они не трогали сердце. А теперь, поняв, что осталаь совсем одна и даже без собственного жилья, Рита буквально испугалась, — как же жить-то одной? Вот тогда и появился у них в терапевтическом отделении новый врач, Олег Сергеевич, немолодой, но и далеко не старый, лет сорока пяти мужчина. Рита, которой самой уже перевалило за тридцать пять, взглядом одинокой женщины оценила его, но только оценила, потому как было известно, что человек он женатый. А становиться любовницей женатого она не собиралась, в ее возрасте это даже и неприлично! Просто обратила внимание на интересного мужчину, только и всего. Но вдруг оказалось, что и он выделил ее среди всех, даже самых молоденьких и хорошеньких медсестричек, и часто разговаривал с ней, сначала по работе, а потом и просто на отвлеченные темы. И однажды, во время такого, вроде ничего не значащего разговора, он взял ее за руку... и сердце Риты дрогнуло, остановилось, — ей так хотелось откровенно ответить на это явно недружеское пожатие! Но она помнила о его положении женатого человека и отдёрнула руку, сказав:
— Не надо, пожалуйста.
— Простите, — сказал Олег, и с тех пор их разговоры стали редкими. Он, видимо, понял, что Рита, несмотря на свое одиночество, не из тех, кто принимает ухаживания женатых мужчин.
А потом Олег Сергеевич вдруг изменился, и не только в общении с Ритой, вообще вдруг стал мрачным и неразговорчивым. И внешне он стал выглядеть каким-то несчастным и запущенным, позволял себе прийти на работу небритым, в несвежей сорочке...
— С женой, говорят, развёлся, — судачили люди, — И правильно, она у него вроде та еще штучка!
Рита на эти разговоры внимания не обращала, считая, что ее это не касается. Но однажды Олег Сергеевич, встретившись с ней на улице, разговорился, не оставляя, однако, своего печального тона.
— Ты прости, Рита, что я тоску нагоняю, — вдруг сказал он, — По дочке очень скучаю! Не привык жить один. Вот ты как справляешься с такой жизнью?
— С трудом, — призналась она, — Но надо привыкать...
Привыкать им пришлось к обществу друг друга. Оказалось, что Олег и живет теперь едва ли не по соседству с Ритой, — в квартире своей матери, которая, выйдя замуж, уехала в другой город. Рита стала там частой гостьей, но остаться совсем Олег не предлагал... Это было немного странно, тем более потому, что сама она очень хотела бы этого, — неопределенное положение начинало смущать! Тем более что коллеги, заметившие их сближение, стали посматривать косо:
— Ты что это, Рита? Женатый же человек! — прямо говорили некоторые.
— Он разводится. Да и вообще, я не понимаю, о чем речь? Мы с ним взрослые люди, перед кем нам отчитываться? — отвечала Маргарита. Она действительно не понимала этого, а люди, судя по всему, не понимали ее. Но не могла же она напрашиваться на предложение руки и сердца от человека, которого все же полюбила... И в чувствах Олега была уверена! Он уверял, что с разводом какие-то затруднения, но как только...
— Да я и не тороплю, — успокоила его Рита, но чувствовала она себя все более неуютно в этих отношениях. А потом в больницу явилась его супруга с дочкой лет десяти, и беременная... Муж, выйдя к ним, нежно обнял и поцеловал жену... «Спокойно, Рита. Ты не обманутая девушка, ты уже не молодая тетка, развесившая уши», — сказала она себе, и написала заявление на увольнение. Она ничего не объясняла, и с Олегом решила больше не разговаривать, — ни к чему это. Она опять была одна... Сама не зная зачем, она в тот же день поехала к отцу, — просто хотелось побыть рядом с кем-то, кому она не безразлична. Позвонила, — дверь открыла молодая женщина с недовольным лицом.
— Чего вам? — спросила она.
— Бориса Алексеевича... — растерянно сказала Рита, не знавшая ни о каких переменах в личной жизни отца.
— Рита, что ли? Нет его, в командировке. Ты чего на сквозняке стоишь? — обернулась на вышедшего из комнаты мальчика лет семи, потом бросила Рите: — Через неделю будет.
Дверь захлопнулась перед носом, словно окончательно отсекая ее от всего прошлого. Такого космического одиночества она никогда не чувствовала! Вот тогда-то и вспомнился Гриша и его предложение: «Приезжай, если что». «У меня ничего, так что самое время приехать, — подумала она, — и вот приехала, хоть и не без приключений... Она прекрасно понимала, что Гриша с тех пор мог уехать, обзавестись семьей, спится, умереть, в конце концов, — она ведь даже не слышала о нем ничего! А вот тянуло в этот неведомый городок, где он жил или живет.
Он жил не на улице Льва Толстого, и больница, в которую она собиралась устроиться тоже была на другой, — здесь, как она узнала в интернете, есть отель, где она решила остановиться и подумать, с чего начать. Решила сперва найти Григория, и вытащила листок с его адресом. «Сперва к Грише. Все равно ничего другого искать не смогу, буду о нем думать!», — решила она. Оставив вещи, пошла искать нужную улицу, попутно осматривая город, который ей уже нравился. Нашла без труда и дом, и, глубоко вздохнув, позвонила, готовая ко всему. Дверь открыл сам Гриша, не очень-то и изменившийся за последние годы. И, кажется, даже не удивившийся!
— Рита... — сказал с улыбкой, — Наконец-то!
И она оказалась в кольце его рук так естественно, словно он никогда и не разжимал их за ее спиной...