В лагере уже стояли палатки, горело два костра, на одном жарили шашлыки, на втором – сардельки. Нас встретили одобрительными криками. Заметив, как переглянулись Лес и Кира, я поняла, что кудрявый красавец сообщил ему всё, что произошло.
Раньше я не верила в телепатию и прочую мистику, но теперь не сомневалась, в том, что парни разговаривали мысленно. Не зря же Лестер стал хмуриться, а потом его лицо отвердело, как будто он готовился к схватке. Понятно, он всё узнал об убийстве. Конечно, я не ожидала встретиться с таким в реале, а не в книгах, поэтому потрясла головой, пытаясь хотя бы частично вернуть исчезнувший материализм, и прохрипела:
– Мистика!
– Верь им! – неожиданно прозвучало в моей голове голос убитой.
Наши руководители тренинга задрали брови и переглянулись, а Март обнял меня и шепнул:
– Девочка! Скоро мозг, сделает её знания и возможности твоими.
– Ага, если захочет, – я постаралась весело улыбнуться, вспоминая философское отношение к жизни.
– Захочет! – это прозвучало в сознании помимо моей воли.
Видимо, я застыла, потому что всё теперь видела, как-то слишком объемно и контрастно. Кира вручил крохотный букетик Алине, по лицу которой скользнула улыбка удовлетворения, типа она это знала, а на лицах наших красавиц промелькнуло раздражение и зависть. Их понять можно Кира – очень яркий парень. Однако он очень грамотно заставил их всех переживать. Ведь Алина рассчитывала на дальнейшие ухаживания этого мачо, а Кира, улыбаясь, взял меня за руку и повёл к Волге. Мой слух обострился до предела, потому что я услышала, как Нонна досадливо прошептала:
– Ну что он в этой малявке нашёл? Просто не понимаю! Ведь кроме загара ничего же нет.
Алина сердито возразила:
– Не видишь, что ли? Свежа и невинна! Мужиков от этого колбасит.
Я из-за этого даже затормозила, но Кира упорно вёл меня к кромке воды. Тихий шепот убитой Меланьи в сознании сообщил:
– Ты сама скоро всему научишься. Ищи учителей! Дарю тебе хранимое мной: дар любви, силу, выносливость. У тебя дар предков гордости и независимости! Гори, девочка! Гори для избранника. Это высший дар! Ты создана, чтобы любить. Верь себе и сердцу! Ухожу.
– Спасибо! – прошептала я, и в глазах у меня потемнело.
Что-то мокрое лилось мне на грудь. Открыла глаза, на меня обеспокоенно смотрел Март, а Кира упорно умывал мое лицо, холодной волжской водой. Я села и обнаружила, что все молча смотрят на меня.
– Всё в порядке, господа! Успокойтесь! Всё в порядке! Она просто перегрелась. Всё нормально и обошлось без последствий, – сообщил Март.
Тишина, которая возникла, пока Кирилл обливал мне лицо, сменилась оживлённым шумом. Мои коллеги по фирме с облегчением отмахнулись от возможной проблемы и занялись едой и собой. Они были не плохими, просто они уже привыкли жить, закрывшись от мира.
Кира прошептал:
– Маня! Мы невероятно перепугались за тебя! Раньше от такого объема знаний и передачи силы умирали, но твой артефакт спас твое сознание. Ты для нас всех загадка!
– Для меня всё загадка! Что это было? Кира, я реально слышала голос той умершей женщины. Это же не глюк!
– Ты права – не глюк! Послание, которое почему-то было передано при использовании кодового слова. Вот уж не знал, что колдуньи с таким юмором относятся к слову «мистика». Пошли ко всем! Не надо привлекать к себе внимания. Ты просто девочка, которая упала в обморок от жары. Не забывай это.
Я не стала спорить, но мне показалось, что послание пришло, после того как я вложила сарказм в это слово.
– Ох, Маня! – прошептал Кира.
Мы подошли к импровизированному столу. Большая клеёнка коричневого цвета с жёлтыми крупными одуванчиками создавали атмосферу праздничности. В центре импровизированного стола толпились бутылки с вином, водкой и лимонадом. Женщины расставили по периметру скатерти конусами жёлтые бумажные салфетки. Перед каждым на импровизированном столе лежали пластиковые тарелочки, в отделениях которых уже расположились разнообразные салаты. На аккуратно разрезанных мешках лежали горки румяных пирожков. Из бутербродов с колбасой, сыром и красной рыбой были построены ажурные пирамиды, украшенные пучками кинзы, укропа и зелёного лука. Коричневые пластиковые чашечки были заполнены самыми различными соусами и создавали невероятный аромат, из-за которого осы, намеревавшиеся что-то утащить, озадаченно летали над столом, не смея опуститься. Если бы клеёнка не лежала на песке, то это был бы вполне банкетный стол.
Мужчины гордые от совершенных ими деяний: установки палаток и собирания валежника и плавника, сидели на песке полуголыми и покрикивали на женщин, которые разносили шампуры с сосисками и шашлыками. Мы уселись с краю.
Наш шеф гордо взмахнул рукой, и все затихли:
– Я рад, что мы собрались вместе! Это сделает наш коллектив дружным и способным сопротивляться невзгодам, – судя по красному лицу, он уже немало выпил и теперь с трудом ворочал языком. – Я завтра вас покину. Дела, хлопоты, конкуренты! Однако! Вы должные осознать, проникнуться и освоить то, чему вас будут учить.
Он замолчал, не зная, что говорить дальше. Наш Зав. Отделом кадрами, также изрядно охмелевший провозгласил:
– Горько!
Никто не удивился, а дружно подняли пластиковые стаканчики с водкой и выпили. И пошло-поехало! Теперь тосты сыпались, как из рога изобилия: «За дружбу», «За любовь», «За шефа», «За камины», «За красоту» «За женщин» и даже «За охрану природы», и нет, чтобы просто, а непременно с предысторией и развернутым объяснением.
Как водится, вскоре принялись петь застольные песни, от «Ой мороз, мороз…», до «Напилася я пьяной». Многие принялись выражать друг другу своё уважение и целоваться, некоторые даже прослезились, потом решили танцевать. Увы, это было трудно исполнимым желанием, потому что после часа непрерывного обжорства и возлияний, все плохо стояли на ногах.
Я пила кисленькую коричневую жижу, выданную мне Мартом и, как и наши тренеры, с интересом наблюдали за празднованием начала тренинга.
Жара всё усиливалась, и всех разморило, после нескольких попыток всё убрать, большинство махнули на это рукой и полезли по палаткам, которые давали небольшую тень. Судя по заблестевшим глазам мужчин, они решили продолжить более плотно знакомиться с дамами фирмы. Побережье огласилось песнями Сургановой, заглушая происходящее в палатках.
У стола осталась Нина Фёдоровна, которая от жары и выпитого просто заснула, и Лестер, подложив ей под голову чей-то рюкзак, накрыл махровым полотенцем, чтобы она не зажарилась на солнце, а потом воткнул в песок рядом с рюкзаком чей-то зонт.
Я неодобрительно покачала головой и уставилась на Кира.
– Колись! Твоя работа, колдун недоделанный? Они же просто очумели!
– Почему это недоделанный? Очень даже полноценный, а то, что ты наблюдаешь, результат принятия водки и вина! – честно округлил он глаза и вскочил, махая руками. – О! Смотрите-смотрите! К нам гости!
Я увидела летящий к нам катер. Когда из него вылезли шестеро, я оторопела. Оказывается, ещё не перевелись богатыри в нашем просвещенном и замученном Интернетом мире. Из-за жары, все парни были в расстёгнутых рубашках и можно увидеть хорошо натренированные тела.
Кира помог укрепить катер, а парни, не разговаривая, сразу стали принюхиваться и осматриваться. Март показал им на меня.
– Знакомьтесь! Это – наш стажёр. Ей умершая передала знания, но пока не знаю какие.
– Не смог выяснить?! – удивился звенящим голосом красавец, похожий на дворянина из фильма про мушкетеров. Он протянул мне руку. – Саша! Запоминай, стажёр! Этот высокий здоровяк – Конрад, тот, с очень широкими плечами, Василий, а парень с головой, как пломбир, Ион. Этот со стрижкой ежиком – Миша, а этот стиляга – Лёва.
Всегда поражалась некоторым голосам у мужчины. Вот у этого Саши, баритон, но какой-то лёгкий, звенящий. Нет не слащавый, а как будто звон столкнувшихся шпаг, но не холодный, а надёжный, как нож в руке.
Саша с изумлением посмотрел на меня. Ой! Неужели услышал? Но он никак не стал комментировать мои размышления, а просто поднял брови. Я нервно поклонилась. Ну не реверанс же делать?
– Меня зовут Меланья. У меня ряд вопросов. Можно?
– Ну-ну! – Саша доброжелательно улыбнулся.
– Вы сказали, что я ваш стажёр, но я обещала ей, а не вам. Так в чём же я должна стажироваться?
Мне стало немного не по себе от того, как они посмотрели на меня. Как на пятилетнего ребёнка. Тоже мне! Не так уж они старше меня. Смело взглянула в глаза Саши и ахнула, потому что голова закружилась от мудрости и печали в них.
Я потрясла головой. Ну и что? Старше, не значит мудрее! Звон в голове заставил меня поморщиться. Стой! Это что же я вредничаю? Ведь не хочу же я всю жизнь работать переводчиком. Может, наконец, столкнулась с тем, ради чего мы и появляется на свет? Узнать о мире истинном.
– Простите, вопрос снимается! Я готова стажироваться (и про себя добавила, чтобы понять для чего я живу?). Вопрос, второй, а зачем приехал сюда Лёва? Я о нём много слышала от наших женщин. Говорили, что он стилист от Бога.
Лёва лучезарно улыбнулся.
– Чудненько! Так приятно это слышать! А затем и приехал, чтобы все восприняли это, как каприз. Март, она ваша или наша?
– Не могу определить! – Март пожал плечами.
Лёва без разговоров подошёл ко мне и положил руку на лоб, потом принюхался.
– Пахнет чёрным перцем. Ваша! Однако, у неё очень мощная защита! – потом быстро поднял мою руку с браслетом, рассмотрел его и покачал головой. – Вот это да! Нечего и удивляться! С таким артефактом только я и Наомхан смогли бы это определить. Интересная чернь на браслете – цветы и какие-то фигурки. Браслету лет девятьсот. Откуда-то с Востока. Меланья, ты готова работать с нами?
– Девятьсот? А мама говорила, что пятьсот. Кстати, о работе с вами… Это с кем? Вы что, не собираетесь расследовать это убийство? – я рассердилась, почему-то уверенная, что мне морочат голову. Ну как, пусть даже гениальный, стилист может расследовать преступление?
Лёва покачал головой.
– Чудненько! Ион, поставь защиту! Маня, мы не морочим тебе голову, – я вздрогнула, обнаружив всех в серебристом цилиндре. Все мужчины вокруг меня были с крыльями, только у кого-то они белыми и звёздными, у кого-то огненными, а у кого-то серыми, цвета стали. Всё исчезло. Лёва ухмыльнулся. – Как-то так, Меланья!
– Откуда я знаю, что это не иллюзия? Может Кира что-то в воду добавил, и вы мне все кажетесь?
Парни с интересом смотрели на меня и вдруг из воздуха возникла фигура высокого тяжеловатого мужика с рыжими волосами и жёлтыми глазами, который рявкнул:
– Прекрати, Манька!! Лёва, она не верит, потому что мы мужчины.
Мне стало стыдно, это было правдой, но что-то внутри упорно сдерживало рвущееся наружу согласие. Я огляделась. Цилиндр исчез. В палатках уже прекратили сотрясаться стены, видимо все устали от своих сексуальных подвигов и заснули.
Смеркалось, было тихо. Волга застыла, как стекло. Всё так обыденно, если бы не убитая. Посмотрела на всех.
– А нормальные менты среди вас есть?
– А как же! – Ион немедленно вытащил корочки.
Я внимательно прочла. Майор из Октябрьского РОВД, потом с удивлением уставилась на корочки Миши и Киры, они были ФСБ-эшниками.
– А корочки от «Конторы», которую вы реально представляете?
Я так и не поняла, почему они так растерялись, но спустя секунду я подучила воздушный подзатыльник, и у меня перед носом зажглась надпись: «Прекрати, хулиганить!»
– А что такого? Это же нормальный вопрос!
– Наши корочки – это крылья, – опять возникший в воздухе рыжий здоровяк усмехнулся и исчез.
Лёва укоризненно покачал головой.
– Чудненько! Впервые такое спросили. Ну, Манечка, удивила и не только меня, вон и Наомхан растерялся. Нужны ещё пояснения?
– Нет! Ещё раз, простите! Я всё поняла. Если реально смогу помочь, то готова.
Сказала и удивлялась, никогда раньше так себя не вела. Ведь я абсолютно, то есть до конца поверила им. Может впервые за многие дни моей жизни, на меня смотрели не на как генетический произвол судьбы, не на того, кем можно пользоваться и даже не на того, кого надо оберегать, а как на коллегу.
Так во мне родилась надежда, что я встретила не только коллег, но и будущих друзей.
Миша немедленно сунул мне в руки планшет и буркнул:
– Читай!
Я читала и качала головой. Это обрушилось на меня подобно водопаду. Всё, что я раньше думала о мироздании, оказалось не таким.
Так уж случилось, что в моей семье никто и никогда не говорил о Боге. Мама никогда не посещала церковь, как и бабушка, но мы с удовольствием праздновали Рождество и Пасху. В школе на уроках вопросы веры не обсуждались, а в университете процветали суеверия. Перед сессией, все, кто в течение семестра предавались безделью и весёлой жизни, внезапно становились верующими, читали молитвы и умоляли Бога им помочь на экзамене списать, и чтобы их не застукали с шпаргалкой.
У нас было две девушки, которые после получения дипломов приняли постриг. Я несколько раз с ним разговаривала, но они были просто веселыми и добрыми и никогда не говорили, что были истинно верующими. Однажды одна из них спросила, крещённая ли я? Увы, я не знала этого! Видимо, поэтому у нас так и не сложились отношения.
Во время семинаров по философии я пыталась выяснить у преподавателей кое-что смущавшее меня, как в Библии, так и в учебниках. Однако мне посоветовали не пропускать лекции, и предложила написать пару рефератов, после чего я быстро потеряла интерес к задаванию вопросов. К сожалению, рефераты пришлось писать. Удивительно, но это имело положительный отклик судьбы в лице преподавателя, и я получила «автомат».
Как-то одна из моих однокурсниц уговорила меня, проводить её в церковь, на исповедь.
Я, повязав платочек, ходила по уютной церкви Петра и Павла среди кающихся и молящихся и ничего не испытывала возвышенного. Сладко пахло ладаном, мерцали свечи на высоких округлых постаментах, по церкви шныряли старушки в чёрном.
Я рассматривала иконы, которые меня поражали в основном глазами. То ли этого никто не видел, то ли не смотрел в их глаза, но у всех святых, а особенно у Богородицы во взглядах были такая печаль, что плакать хотелось. Они смотрели на всех, как воспитательницы детского сада – устало и с вопросом «Когда же вы повзрослеете?».
Видимо, поэтому я не посмела ни о чём спрашивать, ни священника, скользнувшего мимо меня, ни женщин, торгующих свечами и иконками. Выбрав две крошечные иконки, с изображением Иверской и Казанской богоматери, они мне очень понравились, в их глазах была надежда, и купив пару свечей, я вышла из церкви и стала ждать подругу. Даже рядом с церковью было тихо и покойно. Рядом были улочки с машинами, жители с их проблемами, но здесь любой ощущал себя плывущим в огромном чистом озере, наполненном верой и надеждой.
В результате этого посещения я пришла к мысли, что все приходят в церковь, чтобы остановиться от безумного бега жизни и оглядеться. Ведь двадцать первый век с его суматошной жизнью буквально отучил нас размышлять. Мы торопимся жить, но не живём, а выживаем.
Может нам не хватает в жизни традиций, или мы их утратили? Не зря же мы упорно празднуем пасху, хотя и не верим в воскрешение. Хотя…
Современный мир изменчив, и если не будет традиций, то каждое поколение будет развивать социум заново, растрачивая силы на то, что уже давно было испытано и проверено, потому что в традициях содержались наставления, нравственные и эстетические нормы, правила быта. С другой стороны, традиции – всего лишь сосуд, который должен сохранять в себе правила существования социума. Но если это – драгоценный сосуд, то всегда есть соблазн заменить содержимое сосуда на другое, или хуже того вылить его содержимое, а сам сосуд аккуратненько вытереть, поставить на почетное место и охранять. Но сохраняет ли свое значение пустая оболочка?
Для многих вера в Бога – это традиция. Мы обращаемся к нему, когда современная действительность отказывается нам помогать, и мы жаждем чуда, не замечая чудес вокруг. Даже наука – это чудо!
Современная наука привнесла в жизнь массу удобств, но и сомнений тоже. Увы! Наука не дала ответа на многие вопросы, например, почему так, а не иначе. И чем больше мы узнаем, тем больше возникает вопросов и сомнений, копится раздражение. Это неправильно, потому что должно крепнуть желание узнать!
Я продолжила читать, что мне дали, и улыбнулась, потому что часто отождествляла такие понятия, как добро, свет и порядок, и даже противопоставляя их злу, тени и хаосу. Однако всё было не так! Вс иначе! В основе всего лежали Хаос и Порядок, и именно их взаимодействие и позволило возникнуть и развиться жизни, так появилось равновесие между ними на Земле.
Продолжение:
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: