Мое появление перед офисом в походной одежде: кроссовки, джинсы, майка, и куртка, повязанная на поясе, встретили дружным смехом. Это было понятно, все были наряжены в шорты, кокетливые сарафанчики, яркие рубахи и разлетающиеся юбки. Я, как всегда в таких поездках, села в самый дальний конец автобуса, однако меня скоро оттуда попросили, потому что мужчины намеривались начать тренинг немедленно.
Секретарь шефа, Ларочка, позвонив в колокольчик, весело сообщила:
– Так! Все внимание сюда, коллеги! С нами едут три инструктора. Господа, представьтесь, пожалуйста!
Встали три здоровяка, которые, поклонившись, представились, но я не слышала их имена, потому что уже, заткнув уши, наслаждалась музыкой моего любимого Адриана фон Циглера.
Нас привезли на пристань на Осипенко, где уже ждала местная речная колымага, именуемая самарцами «Калошей» с надписью ПС-213. Этот крошечный теплоходик едва тащился. Несмотря на голубое небо, вода не имела ни малейших признаков голубизны и отливала серебром, и чтобы у людей не возникла мысль о купании, по поверхности воды плыла зеленоватая пена. Я порадовалась, что захватила с собой сменную одежду.
По дороге «офисный планктон» восторгался красотами берегов и пил пиво, а я, сделав вид, что дремлю, слушала музыку.
Высадив нас на Крестовой поляне, «Калоша» отчалила. Мужчины немедленно натянули навес, и все кинулись есть и пить, как будто до этого трое суток сидели на диете. Я ушла подальше и, подложив рюкзак под голову, легла на уже нагревшийся под солнцем песок и стала наблюдать за развлечениями нашего «планктона», не желая к ним присоединиться.
Около меня материализовался красавец с чёрными кудрями, в тёмных очках и дорогом спортивном костюме и поинтересовался:
– Протест, или демонстрация?
– Нет, наплевательство! – я вспомнила, что это один из тех, кого пригласили проводить тренинг.
Парень усмехнулся.
– Не уважаешь?
– Нет, не знаю я их! Да и никто здесь никого не знает. Я потом какой-нибудь бутерброд съем. Не хочу изображать корпоративное единство!
Парень только усмехнулся и, вручив мне сосиску, запеченную в тесте, протянул бутылочку с тёмным напитком. Выудил из полиэтиленового пакета, прикреплённого к поясу, вторую бутылочку и такую же выпечку и принялся жевать. Я попробовала и задрала брови.
– Жена пекла? Это очень вкусно! Я даже не знала, что так можно приготовить тесто. Оно почти слоёное и в тоже время рассыпчатое, как песочное! Можно потом попросить рецепт? Я бабушку соблазню, и мы будем печь такие же.
– Наверное можно. Это изделие жены моего друга, он вон там, на бережке мокриц ловит.
Это было так интересно, что я подскочила.
– Мокриц?! А зачем?
– Красивые, – прозвучал густой голос, и к нам подошёл здоровенный парень с седыми висками.
Он протянул руку, я ахнула. На его руке сидели две мокрицы. Одна серо-сиреневая, с нежно-розоватыми ножками, а вторая коричневая, блестящая, как подтаявший шоколад, с серыми ногами. Я удивилась.
– Разные и в одном месте?
Он с интересом взглянул на меня.
– Бабочки тоже разные и в одном месте, но Вы правы. Вот эти, тёмные, слишком рано появились для этого времени года. Суховато для них. Вы что же, не боитесь их?! Я-то ждал, что будет писк и визг.
– С чего бы мне раков бояться? – я пожала плечами. Он с удивлением рассматривал меня, мне стало неловко. – Простите! Видимо, у меня очень агрессивный тон.
– Я понял. Жара и духота, – он успокаивающе улыбнулся. – Вы и не заметили, как я Вас протестировал!
Я нахмурилась, а он подмигнул мне, и стало смешно. Надо же тестирует с помощью мокриц. Забавные у нас тренеры!
Парни весело переглянулись, а я носовым платком вытерла пот со лба. Странно! Сижу, не двигаюсь, а потею. Волнуюсь что ли? С Волги тянуло прохладным ветерком, и у меня наступило просветление. Что же я на них срываю моё нежелание общаться с коллегами, так сказать, по работе?!
А парень действительно смог сгладить мою неприветливость, да и интонации у него странные, как у врача, но он не врач. Это точно! Не видела я в своей короткой жизни врачей, которые интересовались бы живностью. Присмотревшись ко второму приглашённому тренеру тоже, наверное, психологу, я обнаружила, что он хоть и молод, но, наверное, мой ровесник. Однако и имел также седые виски. Интересно, что же они пережили, такого, если это выпало серебром на их волосы?
Парни, не смущаясь моего разглядывания, доброжелательно улыбнулись, и я почему-то почувствовала себя рядом с ними защищённой, и удивилась, потому что никогда не испытывала подобного раньше с лицами противоположного пола. Это подвигло меня на продолжение разговора.
– Меня зовут Маней. Простите! Когда вы представлялись, я не слушала. Я не слишком обижу вас, если попрошу представиться ещё раз?
Кудрявый улыбнулся.
– Кирилл, можно Кира! – он протянул мне руку и пожал. – А он Март. Третий инструктор – Лес, полное имя Лестер. Он там с мужчинами ставит палатки.
– А что это за тренинги, вы собираетесь проводить? Насколько это серьёзно? По-моему, наши не больно рвутся развивать дух коллективизма.
– Куда же им деваться с подводной лодки? – отмахнулся Кира. – Смотри! Ваши мужики уже проявляют трудовой героизм. Надо поставить шесть палаток, хотя они поставили только одну, но трудятся изо всех сил.
– Палатки для нас? А для вас? – Кира усмехнулся, и я сообщила. – Поняла, не тупая! Вы поставите себе попозже.
– Мы её поставим поближе к воде. Думаю, всё-таки будет жарко. Похоже, никто из ваших мужчин никогда не ставил палаток, а ведь Ваш шеф распорядился, чтобы было максимальное погружение. Вот мы и не мешаем им погружаться. Потом будет марш-бросок до брошенной турбазы.
– В их одежде?
– Мы предусмотрели и это, – Кирилл весело ухмыльнулся и показал, на моторную лодку, пыхтящую в направлении нашего берега. Это везут одежду для всех.
В это время кто-то врубил на максимум бомбакс, и грянуло: «Течёт ручей, бежит ручей…». Дамы немедленно подхватили. Однако парень, похожий на древнего норманна, руководящий установкой палаток, остановил веселье.
– Господа! Вы должны не только поставить палатки, но и обустроить их, потом приготовить ужин, выбрать себе одежду для похода и только потом развлекаться. Учтите, завтра, рано утром, мы покидаем лагерь, – он подошёл к Зав. Отделом кадрами и, понизив голос, проговорил очень тихо, но я услышала. – Ираклий Андреевич! Ваш шеф распорядился, чтобы Вы всё организовали! Вы хотя бы при нём проявите власть, так и лицо не долго потерять.
Ираклий Андреевич кивнул и захлопал в ладони:
– Господа, не забыли про премии?
Веселье сменилось суетой. Палатки криво-косо поставили, из лодки выгрузили пакеты с одеждой, женщины сначала выбирали костюмы своего размера, а потом принялись расстилать клеенки и готовить из взятых продуктов ужин.
Кира вопросительно посмотрел на меня, я помотала головой.
– Не! Я засну на берегу. Это не палатки, а ловушки. Вы посмотрите на них! Как пить-дать, они ночью упадут!
– Маня! Ты вообще не собираешься им помогать? – Кирилл спросил без улыбки.
– Не думаю, что я сейчас там нужна! Буду только мешаться, но потом помогу убираться. Сушки, пряники, хлеб, сгущёнку и тушенку я отдала.
– Тогда предлагаю погулять! – пророкотал Март и строго посмотрел на Киру, тот усмехнулся и помог мне встать. – Только не бросай вещи!
Мы положили мой рюкзак туда, где лежали и их рюкзаки и двинулись к обрыву, засыпанному камнями с едва заметной тропой. Пару минут мы шли по окаменевшим останкам древних ракообразных и моллюсков, стараясь не подвернуть ногу.
Поднявшись, мы вступили на извивающуюся, вытоптанную тропу. Как только мы зашли за крупный камень, обросший побегами клещевины, Март буквально отшвырнул меня за свою спину, а Кирилл неуловимым движением выхватил что-то вроде чёрного кнута, и они стали озираться.
Я выглянула из-за спины Марта и с трудом сдержала крик ужаса. На тропе лежала красивая, черноволосая женщина лет сорока и прижимала к горлу руку. Из-под её пальцев толчками выбивался ручеёк крови. Женщина была полностью обнажена, по ногам стекала кровь, но самое ужасное, что на её голой груди разноцветными фломастерами был нарисован цветик-семицветик из детской сказки Катаева.
Женщина тяжело просипела:
– Задыхаюсь!
Для меня это было достаточным. Я, оттолкнув парней, подбежала, наклонилась к ней, прислонившись к губам, чтобы вдохнуть ей воздух, но она вдруг сама резко выдохнула мне в рот воздух и застыла. Очнулась я от резкого запаха нашатырного спирта. Март и Кира внимательно смотрели на меня. На тропинке никого не было.
– Где она? Что это? У меня был глюк? Где эта женщина?! – я озадаченно заморгала. В ушах почему-то звенело, шептало и даже бумкало. – Парни, мне как-то не по себе!
Март сунул мне в руки бутылочку с коричневым напитком. Пока я пила невероятно кисло-солёную жидкость, Кира с кем-то говорил по телефону. У меня в голове всё ещё шумело, но я слышала, что он говорил.
– Да! Первая, у неё ещё все лепестки на месте. Он открывает новую серию. Да! Ждём! Как можно быстрее! У нас полно отдыхающих, и среди них половина женщины. Он не ожидал, что налетит на Хранителя. Она смогла дождаться нас. Да, всё убрали! Нормальная девчонка! Всё поймёт. Хорошо, сотрём.
Я вопросительно уставилась на Марта, тот положил горячую руку мне на лоб. В голове зашумело ещё сильнее, и я как наяву услышала голос, рассыпающийся шорохом песка по камням:
– Слушай меня! И я Меланья, моя власть тебе в помощь. Девочка, теперь ты истинно дважды рождённая! На тебе долг. Найди! Останови! Помощники рядом. Принимаешь?
Слова звучали и звучали, чтобы избавиться от гула в голове я прохрипела:
– Да! Я тоже Меланья, – голова наполнилась звоном падающих монет на металлический поднос, я тихонечко завыла. – Слишком быстро. Чуть медленнее! Я не успеваю!
В этот момент исчез мой материализм, а монеты в моей голове теперь текли не потоком, а падали по одной со звуком "звяк, звяк", что вызвало у меня опять сильную головную боль, но можно было открыть глаза. Я, поскуливая от боли, осторожно посмотрела вокруг. Как ни странно, но мир стал ярче.
Март с изумлением разглядывал на меня, потом принялся считать мой пульс. Спустя минуту он грустно сообщил:
– Кира, а ведь у нас ещё одно ЧП! Хранитель передала этой девчонке свои знания и включила у неё ранее молчащие гены. Я, пытаясь заблокировать её память об увиденном, но только ускорил процесс.
– Вы тоже это слышали? – меня мутило, и я, чтобы как-то прийти в себя, потрясла головой. В результате из меня, как фарш из мясорубки, полезли вопросы. – Она передала мне, потому что и у меня, и у неё имя Меланья. Что значит истинно дважды рождённая? Это потому, что я сменила имя в четырнадцать лет? Вы ожидали с таким столкнуться? Вы звонили тому, кто такого же опасался? Куда исчезло тело женщины? Кто на неё напал и так ужасно изувечил? Вы не случайно поехали сюда? А этот монстр не нападёт на женщин с моей работы? А тот парень, который там остался, справится с ним? Вы вызвали полицию? Они приедут сегодня? А скоро приедут? А что вы им покажете, если трупа нет? Боже, почему же меня так тошнит? А почему так чешутся глаза? А почему всё так ярко?
Март молча вздохнул, а Кира угрюмо взглянул на меня разноцветными глазами. Я хмыкнула. Он удивил меня. Такой красавец и стесняется своих глаз? Это поэтому он носит темные очки?
Кира покачал головой.
– Слушай! Ты права! Мы слышали, что она тебе передала знания, только не знаем какие. Я не стесняюсь себя, просто очки помогают избегать лишних вопросов! Маня, я надеюсь, ты понимаешь, что болтать об увиденном нельзя! Сейчас, мы возвращаемся ко всем, и ты помоги нам, следить, чтобы никто и лагеря не вздумал гулять в одиночку. Особенно это касается женщин! Сразу скажу, мы пытались тебе стереть память об увиденном. Да-да! Не хмурься! Мы не знаем кто ты, и поэтому это было наиболее правильным, как нам показалось, решением. Теперь мы узнали чуть больше, но не намного. У нас, кстати, не получилось стереть то, что ты увидела, потому что ты приняла дар и изменилась. А теперь одень мои тёмные очки.
– Зачем? – у меня из носа потекла кровь, а из глаз – слёзы.
Он сунул мне зеркало под нос, я достала носовой платок, чтобы стереть кровь, взглянула на отражение и ахнула. Моя нестандартная внешность усилилась, потому что вместе маминых чудесных синих с зеленью глаз, я приобрела жёлтые, кошачьи.
– Вот это – фокус! – я, остолбенев, рассматривала себя.
Кира деловито стирал кровь с моего лица и молчал, наконец, я очухалась настолько, что смогла более внятно спросить:
– Не понимаю, как это могло произойти у взрослого человека, но хочу задать один вопрос! Это навсегда?
– Да, навсегда! – Кира положил мою голову себе на колени.
– Осторожнее! – взмолилась я. – Ведь оторвешь голову! Желтые глаза! Удивительно, но ведь из-за этого, я опять стала верить в сказки и чудеса, как в детстве. Да-а! Не знала, что чудеса могут быть кошмарными.
– Не волнуйся, ты справишься, мы будем рядом! Скажешь всем, что всегда носила линзы, и здесь их потеряла их случайно, – пророкотал Март. – Я полностью отвечу на все твои вопросы, как только прибудет помощь, но сейчас ты должна знать главное. Никому ничего не говори о убитой женщине! Никому! Это очень важно! Убийца, где-то рядом.
– Постойте! А почему вы так долго говорили по телефону? Разве вы приехали не из-за этого убийцы?!
Март грустно улыбнулся.
– Отвечу одним предложениям. Мы не знали, что он будет здесь.
Кира вручил мне сорванные им почти отцветшие цветы живучки, добавил к ним ветку полыни и приказал:
– Улыбайся, стажёр! Пусть думают, что мы за цветами ходили.
Продолжение:
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: