Тимофей, хоть и был молод и по мнению большинства окружающих принадлежал к беззаботной, обнаглевшей золотой молодежи, вообще—то, в своей жизни испытал уже многое. И по—всякому родная семья с ним обходилась. Но вот это… Нет, это его просто шокировало! Приоткрыв рот, точно изумленный ребенок, парень смотрел, как тает вдали точки — уезжающий автомобиль деда и у него в голове не укладывалось — это что, реально все?! Бросили в глуши на перевоспитание у непонятно какой тетки?! Да он что, щенок, которого на дрессировку сдали?! Кулаки сжались сами собой, челюсти — стиснулись и если бы мысли были материальны, то родители Тимофея и его дед…
Но тут же в голове парня как будто что—то щелкнуло и он вдруг подумал о том, что он, по сути… Да ведь он впервые без надзора серьезного остался за долгое время! И строго говоря — а кто вообще обязывает его идти к этой самой Елизавете?! Да никто! Потому что он сам себе хозяин!
И снова это произошло — настроение Тимофея переменилось кардинально (будто бы в голове что—то щелкнуло) и он подумал о том, что плевать на такую вот свободу — когда родные банально вычеркивают тебя из своей жизни, потому что ты им неугоден, когда они готовы на все, лишь бы перекроить тебя под себя!
А погода, меж тем, начинала стремительно портится — над головой мажора сползались тучки и казалось, вот—вот зальет его дождем, а может и градом…
— И что мне теперь — бомжевать? — буркнул он себе под нос и буркнув, побрел в деревню.
Наверное, решил Тимофей, в ней можно спросить у какого—нибудь доброго человека телефон и позвонить… А кому, собственно?! О том, чтобы искать помощи у друзей из своего круга, не могло быть и речи, потому что это ясно как день было — как узнают, в чем дело, так и сдадут его родителям с дедом! А других людей, таких, чтоб проверенные были… Не было у Тимошки среди знакомых!
Остановившись, парень шмыгнул носом. Мысленно приказал себе не реветь, а потом — по лицу потекли капли… Дождя. Потому что такой ливень хлынул, что аж видимость упала! Но Тимофей не двигался с места. Стоял на окраине деревне и с мрачным каким—то едва ли не удовольствием ощущал, как все холоднее становится, как промок насквозь и мерзнет… Так мне и надо, подумал он, и вообще — что значат какие—то там физические страдания, если ты при живых маме, отце и деде сиротой себя вдруг чувствуешь? Ну, за что они так со мною? Неужели ли же я настолько плохой, бедовый, пропащий, что они по сути — ни разу за последние годы даже не говорили со мною так, чтобы услышать меня?!
— Эй! Ты чего тут стоишь?! — вдруг донесся до него сквозь гул бури мужской голос. — Ты чего? — вслед за голосом рядом как материализовался человек — парень примерно его возраста, сейчас прикрывающий голову курткой. — Ты кто? — спросил он. — Ты в порядке?!
Тимофей смотрел на него… И как сквозь него. И ему так все безразлично было…
— Чего тут встал—то? — притопывал на место и уже стучал зубами незнакомец. — Ты не местный, что ли? Ты вообще говорить умеешь?!
— Умею, — ответил Тимофей. — Оставьте меня в покое, пожалуйста…
— Под дождем, что ли?! — округлил глаза его сверстник. — Ты псих, что ли?!
— А какая разница? — ответил Тимофей и в голосе его прорезалась искренняя душевная боль. — Я один. Что хочу, то и делаю теперь! Захочу, так всю жизнь вот так стоять буду…
— Э, нет! Нетушки! — незнакомец схватил его за руку и потащил за собой. — Не знаю я, кто ты и чего там у тебя случилось… Но ты так заболеешь, воспаление легких будет, вот! Пойдем! Давай, идем со мной!
Тимофей мог бы остаться. Мог бы отвергнуть неожиданно протянутую руку помощи почти буквально… Но он пожал плечами и потопал следом.
Парень же завел его в ближайший двор. Из будки на них глянула собака — от дождя пряталась. Двое молодых людей поднялись на крыльцо, вошли в дом. Дождь шумел, но его вместе с бурей как отрезало и Тимофей, оказавшись в тепле, пропитанном уютом потрескивающей живой печи, почему—то закашлялся, аж согнулся…
— Ба! Катя! — возвестил об их появлении его спаситель. — Тут человека я нашел!
— Что? Миша, вот ты где! Какого человека? — из соседней комнаты вышла старушка в пестром ситцевом платье, фартуке и едва увидела Тимофея — всплеснула руками. — Батюшки! Да он же весь мокрый!
— Миша, что случилось? — вышла вслед за ней молодая девушка с рыжими, точно лисий мех, волосами, одетая в джинсы и вязаную кофту. — Кто это? — свела она соболиные брови.
— Катя! Полотенца принеси! — тут же засуетилась старушка. — Ох, мальчик, да тебя же трясет! Ну ка, иди сюда… Вот, сюда! Миша, дай ему чего—нибудь из своей одежды, будь добр!
— Конечно, ба, — закивал Михаил.
Прошло каких—то десять минут, а под присмотром и командами бабушки Зинаиды, найденыш переоделся в сухое, был высушен кое—как и сейчас отогревался у печки — на плечи его был накинут старый тулуп, в дрожащих руках — зажата чашка с душистым чаем на луговых травах с медом.
И вообще—то, Тимофей не привык откровенничать о том, что на душе лежит, не привык в принципе жалости у посторонних искать, но тут его, образно выражаясь — просто прорвало и он принялся рассказывать о себе, описывать то, что случилось и предшествующие этому события, он говорил все, как было, в красках и открывая те стороны собственных переживаний, которые до сих пор от самого себя прятал! А потом — как отрезало. Тимофей молча прихлебывал из второй кружки чаю и жевал предложенный бабушкой Зиной пирожок с мясом. Он был сосредоточен и еще думал о том, что вот так вот — спокойно и уютно, ему не было уже давно, а может — вообще никогда…
— Да, вот это история! — почесал в затылке Мишка. — Ну, это… Ты держись!
— Нет, тебе точно нельзя идти к этой Елизавете, — покачала головой Катя.
— Ох, эта Лизка! — цокнула языком бабушка Зина. — Тоже мне — воспитательница! Нет, это надо же так учудить, да чуть вообще с ума не сойти накануне того, как к праотцам отправится!
- К праотцам? - удивленно спросил Тимофей.
- Скончалась она, - вздохнула Зинаида и тот ее тут же смягчился. - Да, всякого в жизни натворить успела… Но о покойниках, как говорится… - развела она руками. - Только вот что меня беспокоит, - добавила она тут же. - Подружка у нее была закадычная. Валентина! Вместе они, кажется, даже в приюте каком-то работали… И вот, думается мне, что Елизавета-то тебя не одна воспитывать собиралась, а думала к этой задаче и Валю привлечь. Валентина же тоже воспитателем, педагогом работала! И тоже, помню, за ее методы на нее даже жаловались люди, кажется... Да, точно, - закивала своим мыслями Зина. - На днях, помню, иду мимо почты-то, а они там стоят, болтают и Елизавета и говорит, что мол, она обещала выручить старого друга, но одной не справится, мол, времени не хватит присматривать за лбом здоровым… И Валентина ей обещала помочь. Я еще не поняла — о чем толкуют? А они, выходит, о тебе говорили! - ахнула Зина. - Но ты не переживай. Даже если бы Валентина и решила после подружки своей, так сказать, дело ее продолжить и тебя, стало быть, в угоду твоему деду и твоей семье перевоспитать, то ничего у нее не получится. Нет, мы тебя ей не отдадим!
— В смысле — не отдадите? — поднял взгляд от плавающих в чае листочках—веточках, спросил Тимофей.
— Да просто, не отдадим, — пояснила бабушка Зина и взгляд ее как засветился заботливой теплотой. — Ничего дурного сказать—то я не хочу… А только не дело это — живого человека, без его воли, кидать вот так вот в пекло! Нет, пусть Валентина даже не приходит за тобой!
— Да чего за мной приходить, — пожал плечами Тимошка. — Я как бы уйду вообще…
— Куда уйдешь? — хором спросили Катя и Миша.
— Не знаю, — вздохнул Тимофей. — Вы, это… Спасибо большое! Но не могу же я тут остаться. Мне надо как—то что—то решать! И вообще…
— Знаешь, а я думаю, что ты как раз у нас должен остаться, — переглянувшись с бабушкой и встретив ее одобрительный кивок, сказал Михаил.
— Что?! — округлил глаза Тимофей.
Но возражать ему больше не дали — вместо этого, заговорила Зинаида. И она сказала, что да, Тимофей может вполне остаться у них! Почему нет? А что касается Валентины… В общем, Зина сообщила нежданному гостю, что эту особу в деревне Косуля не очень—то любили. Потому что, ну… Характер у нее был сложный. И даже жестокий! Она постоянно ссорилась с соседями и пыталась их воспитывать. Будто бы они были ее подопечные, вот так вот! Валя считала, что все вокруг живут неправильно… Но словами ее деятельность не ограничивалась! К примеру, она однажды дала в долг денег до зарплаты одному мужичку, который был не плохим в целом человеком, но иногда выпивал, а взамен потребовала, чтобы он величал ее «барыней» и вообще вел себя как крепостной! Объяснила же поступок свой Валентина тем, что мужичок этот, дескать, когда начал пить, тогда и потерял право называться нормальным человеком, а значит — унижать его, это норма и пусть сперва бросит пить, а потом она подумает о том, чтобы с ним обращаться по—людски! Были и другие случаи… Например, Валентина однажды поймала в своем огороде ребятишек — те залезли полакомиться первой малиной и вместо того, чтобы просто отругать шалунов, да сдать их родителям, заперла на день почти несчастных в темном погребе и бессердечно молчала о том, пока их родные в ужасе искали пропавших детей! Кроме того, Валентина могла ехидно комментировать покупки других людей в магазине продуктовом, пока стояла в очереди, она позволяла себе насмехаться над чужими чувствами и считала, что все вокруг — «люди с душком», а она одна — умная самая! В общем, не любили тут Валентину…
— Раньше—то, говорят, не такой она была, — покачала головой Зинаида. — А только как тронулась с тех пор, как с работы—то ушла! Может, потому, что больше реальным делом не занята, некуда, так сказать, приложить энергию? Но, ты не бойся! — бабушка Зина точно внука родного погладила Тимофея по волосам. — Мы тебя ей не отдадим!
— Ну, попробовать можно, — ответил Тимофей и его аж передернуло при мысли о том, как его могла бы взяться перевоспитывать такая вот особа, склонная… к не адекватному (и это еще мягко сказано!) поведению. — Только она же деду моему позвонит и тогда…
— Не позвонит, — сказала и усмехнулась задумчиво Зинаида. — Есть, кажется, у меня способ, как Валентину—то от тебя отвадить, чтоб она про тебя и думать не смела!
— Вы о чем? — спросил Тимофей с интересом.
— А ты про то не переживай, — отмахнулась Зина. — Я просто с нею поговорю… Вот сейчас и поговорю, прям сейчас и пойду к ней! Долго мы всей деревней терпели, но теперь уж все — хватит! Всякому безобразию, знаете ли, однажды должен прийти конец! — и она, поднявшись, накинула на голову платок, на плечи — шаль теплую и обувшись в стоптанные, но удобные туфли, вышла из дому.
— Ты правда — не переживай! — подбодрил Тимофея Мишка. — У нас бабушка крутая — все, что говорит, всегда делает!
— Спасибо, — шмыгнул носом Тимофей. — А ваши родители не будут против меня?
— У нас их нет, — ответила Катя. — Они… погибли десять лет назад. У нас только бабушка и есть.
Тимофей поспешил выразить сочувствие и затем снова поблагодарил… И добавил еще, что не хочет создавать неудобства только и вообще он не представляет, что ему…
— Да не парься ты! — хлопнул его по плечу Михаил. — Всякое в жизни случается! А там — глядишь, еще день прошел, мы живы—здоровы, сыты, а значит, можно и думать — чего и как делать, верно?
— Верно, наверное, — впервые с момента, как оказался в деревне Косуля, улыбнулся Тимофей.
Зинаида отсутствовала около часа. За это время Тимофей успел выпить уже третью кружку чаю. Он сидел, тянул его потихоньку, думал о своем, а Мишка — тоже сидел, молчал и тоже, видимо, думал о своем.
— Ну, ладно, — вздохнула Катя. — Раз мужчины заняты, я займусь ка ужином! — и она пошла жарить и чистить картошку.
Наконец, вернулась бабушка Зина. Разулась, сняла платок, но шаль оставила — для тепла. Они вместе с внучкой стали собирать на стол.
— Как все прошло, ба? — спросил Мишка.
— К тебе, Тимоша, она не подойдет, — сказала старушка. — Вообще не покажет, что про тебя знает чего—то. Никому про тебя не сообщит. И лезть в наши дела не станет! Да и от других, думаю, наконец—то отстанет… В общем, присмирела наша Валюша!
— А ты чего с нею сделала—то, ба? — округлил глаза неверяще Мишка.
— Ага, — закивала энергично Катя. — Мне тоже интересно послушать!
— Малы вы еще знать про некоторое, — погрозила им пальцем, усмехнувшись, Зинаида и добавила уже серьезнее. — О чем я с нею толковала, то нас двоих и касается только! А вы, уж будьте добры в это не лезть. Все поняли? — обвела она троицу строгим взглядом.
— Поняли! — хором ответили ее внуки.
— Спасибо, — буркнул в чашку чаю Тимофей. — Только я все—таки…
— Ну ка, юноша, давайте ка к столу, — перебила его Зинаида. — На одном чае силенок не наберешься! Ну и потолкуем, заодно, сообразим, как дальше нам все устроить, чтобы ты не пропал…
Деревня Косуля не была тем местом, где, как говорится, кипит жизнь. И многие из здешних обитателей — были глубокими пенсионерами. А еще, так уж повелось на протяжении многих и многих лет, что люди тут как—то привыкли держаться вместе! Нет, были тут, естественно и свои одиночки, обществом как—то не принимаемые (и главной среди них ранее была нелюдимая Елизавета, у которой всего одна близкая подруга имелась — Валентина), но в основном — жители Косули привыкли жить дружно, сообща как—то!
И вот, на это—то как раз в первую очередь и рассчитывала Зинаида, когда взялась излагать Тимофею и своим внукам идею о том, как и что далее лучше следует делать…
А потом, сперва потихоньку, а затем — все быстрее и быстрее, в деревне Косуля стали происходить весьма неожиданные и мощные перемены!
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.