Раэ вертел-вертел шнурок в своих руках, и все больше убеждался, что это его собственный. Вот только что он делает в этой книге? Оборван как перетерт. Что ж, такое бывает. Тогда где и как он его потерял? Обычно шнурки поправляют при одевании. В недоумении он перевел взгляд на заложенный этой неожиданной закладкой текст. «Как распознать гения, принявшего человеческий облик». Вот те на! После этого у Раэ все в уме встало на место. Ему оставалось только вспомнить свое поспешное одевание в банном домике матери Иръюн, когда он раздергивал на себе одежду, не обращая внимания на шнурки. Да! Этот обрывок шнура от нижней туники Раэ! И именно тогда, в банном домике, охотник мог его потерять. Ага, значит кто-то из девчонок его подобрал… И конечно они кинулись штудировать труды по гениям. Ох, он и натворил делов! Раэ понял, что ему не раз еще аукнется его ложь, наплетенная в ту ночь.
И охотник вчитался в то, что было заложено закладкой. По полям текста были видны царапины от нетерпеливых ведьминских коготков. Как старые, так и свежие, недавние… Охотник проглатывал страницу за страницей, предчувствуя, что неспроста Хетте поспешил его предупредить. Большей частью она касалось того, как отличить воплотившихся гениев от каких-то злобных какадемонов, которые воплощались для того, чтобы вредить людям и за этих самых гениев себя выдавали. Особенно напиралось на то, как они не любят оливки и соль. Последние строчки главы Раэ читал под останавливающий звук рога. Все, первое занятие кончилось. Шуликуны с недовольным бурчанием покатились кубарями прочь, влекомые школьной магией в загоны. Аллея за окном тотчас начала заполняться школярами, которые только и ждали, чтобы вырваться из учебных палат. Но Раэ мог только наблюдать, как молодые колдуны проходят мимо книжного хранилища – места, куда большинство при всем желании нельзя было и на аркане затащить. Ну и хорошо. Похоже, не надо было ему читать в такой спешке. Теперь он может спокойно обратиться к атласу древних карт и приняться за выполнение задания разведки. То, заветно, важное – срисовать-таки карты Кнеи Мурчин, чтобы можно было пройти за филактерией. Этой ночью Раэ и Моди проговорили до утра, как и что будет делать охотник. Была и договоренность о том, чтобы срисовывать карты. Правда, глубокой ночью Раэ это казалось ожидаемым и закономерным решением, но сейчас, проспавшись, при свете дня, когда он раскрутил начало карты, ему стало не по себе от такого приказа. Он снова ощутил его сумасбродство и снова забоялся непонимания ставки разведки. Ведь получил же он накануне солнцеворота нелепый приказ «выйти из Кнеи», который ему отдали свои, не понимая, насколько та обширна.
Едва он вытащил из конторки пустой бумажный свиток, на который собирался счерчивать карты, как хлопнула дверь в хранилище и послышались шаги. Раэ поспешно спрятал обе книги и существах из иных миров за волнами атласа, а сам отмотал его на другое место. Стал любоваться картами песков Атлы и Гезеллина. Вот бы посетители шли мимо… не к нему…
Напрасная надежда!
Прямо к его кабинке направлялись Ниволро и Оркин. Молодой колдун как будто стал шире в плечах, словно расправил их. Во всяком случае, неприятности со здоровьем после обращения у него закончились. И взгляд его, направленный на Раэ, решительный и прямой, стал уверенней. О, это уже не был тот мальчишка, который едва переступал ногами у дороги от вампирьего городка. Оркин держалась чуть подальше от Ниволро, и Раэ не мог насторожить тот опасливый недоверчивый взгляд, который на него бросила его прежняя почитательница.
Ниволро твердым шагом приблизился к Раэ и оперся о перила его кабинки:
-Здравствуй, Фере, давно тебя не было, - сказал молодой колдун, испытующе глядя на Раэ. Тому пришлось выдержать тяжелый царапающий взгляд Ниволро. Что ж, не впервой им его смеряют колдуны, - рад тебя видеть в полном здравии… Да ты и в самом деле цветешь… словно побывал там, где хорошо оздаравливают… простецов.
Раэ почувствовал неприятную тягу под грудиной. Что-то с Ниволро было не то. От него исходило неприятное, гадостное ощущение какой-то особо недоброй магии. Аж под ложечкой засосало. Но это только как-то раззадорило Раэ и наполнило упрямой решимостью.
И колдун снова пристально всмотрелся в лицо Раэ, потом насмешливо оглянулся на Оркин. Та сложила ручки и просто стояла в сторонке. Понятное дело, что она имела право даже не кивать простецу, а быть лишь свидетелем разговора колдуна из ее ковена.
-И ты здравствуй, Ниволро, - сказал Фере.
-Ты должен встать, когда с тобой разговаривает колдун, - сказал Ниволро, - или ты решил, что если тебе покровительствует сам принц Лаар, то можно нарушать традиции школы?
-Пожалуй, да, - влет сказал Раэ, - в нашем случае традиции школы можно нарушить. Ведь мы с тобой друзья, и нас с тобой очень много связывает. Так сказать, общие косточки…
От этих слов Ниволро отдернулся, и уже он, в свою очередь смотрел в глаза Раэ. Казалось, они оба удивили друг друга. Ниволро явно не ожидал, что охотник напомнит об убитых на глазах у новоиспеченного колдуна упырях. Раэ же был удивлен, как же это Ниволро додумался им покомандовать да еще после того, что у них есть общие тайны. К которым, между прочим, относилось и спасение жизни Ниволро. Но Раэ уже понял, что для колдуна это не в счет. Гораздо серьезнее было то, что где-то на дороге между Даруком и Иллом были припрятаны крестцы рассыпавшихся в прах упырей из сумрачной ветви ковена Золотой Луны.
Тягостное ощущение под грудиной ослабло после того, как Ниволро отстранился. Но все равно ток дурной магии продолжал исходить от него как нехороший запах.
Раэ медленно вылез из-за стола и распростер объятья:
-Ниволро… как же я рад тебя видеть снова! Да и тебя, барышня Оркин. Надеюсь, опала, в которой сейчас пребывает ваш магистр, не влияет на ваше положение в школе?
Ниволро отдернулся от рук Раэ, словно это были змеи. В холодных глазах молодого колдуна промелькнул страх. Охотнику этот взгляд был уже знаком. Так смотрят те, до кого внезапно дошло, что он ввязался во что-то не то и думать надо было раньше. Положение усугубляло то, что охотник был по-прежнему обряжен в повинное платье.
«Да я тебя съем и не замечу», - подумалось Раэ как-то отстранённо. Ниволро был на несколько лет старше его. Насколько? Неважно. Какими бы судьбами он ни попал в эту школу, как бы ни была сложна жизнь простеца, купленного в ковен, он все равно не мог похвастаться тем, через что прошел Раэ. А тот колдунов – не боялся! Давно.
Растерянно заробела Оркин. Ага, значит, между ними перед этим был кой-какой разговор, во время которого Ниволро раздухарился и хотел что-то показать ведьмочке из своего ковена. Что именно?
-Ты… ты… - невпопад забормотал Ниволро, - ты тогда так исчез из ковена… тебя искали… сам магистр…
-Меня срочно потребовали домой, - сказал Раэ и повел глазами в сторону Оркин, - за мной прислали сильфа с запиской и я ушел через черный ход. Я ж простец.
Уж у ведьмочки должно было на уме иное объяснение внезапного исчезновения гения. Но та настороженно вслушивалась в слова охотника, чтобы вызнать хоть что-то новое.
-Мог бы попрощаться, - буркнул Ниволро.
-Тогда была такая суматоха… мне было не до прощания, а возвращаться надо было срочно.
-А… куда ты вообще потом исчез? – спросил Ниволро, - я понимаю, что тебе пришлось скрываться после того, как твою госпожу… несправедливо заподозрили в измене, но между твоим исчезновением и арестом прошло некоторое время…
-Меня не отпускала моя мейден, - сказал Раэ.
-Ладно, - поморщилась Оркин, - может хватит расспросов? Я бы хотела немного поесть перед тем, как позаниматься!
-Ну конечно же! – сказал Ниволро и как-то суетливо себя повел, что-то прошептал, и после этого сильфы звякнули посудой.
-Мы позанимаемся с тобой, - сказала Оркин, взяв дело в свои руки и без всяких промедлений распахнула кабинку Раэ. Прошла и села напротив охотника. В ее глазах читался вызов.
-Мне придется освободить стол, - сказал Раэ, беспокоясь о тех книгах. Которые лежали под волнами атласа на столе.
-Пока поедим за чайным столиком, - сказала поспешно Оркин и ей столь же поспешно поддакнул Ниволро. Раэ не мог этому не удивиться. Словно поесть за этим чайным столиком для них было самым важным делом на свете.
Когда сильф опустил блюдо перед школярами, Раэ чуть не расхохотался. На нем лежали россыпью оливки и пресные лепешки с красной рыбой, несомненно соленой. Ага, значит, Оркин рассказала Ниволро, кем она считает Раэ и несомненно поделилась подробностями… А тот тогда что подумал про охотника? Что он какадемон?
-Будешь? – с вызовом спросила Оркин и протянула ему на шпажке-вилочке оливку.
-Ну… дают – бери, бьют – беги, - сказал Раэ и снял оливку со шпажки, хотя никогда их не любил. Не знай он, что это испытание, так и отказался бы. Оркин смотрела на то, как Раэ жует оливку так, будто происходило что-то невероятное.
-А дай еще, - неожиданно для себя сказал он и внезапно вспомнил слова Вирраты «оливки понравились – детство закончилось». Оркин тотчас протянула ему блюдо, сама недоуменно посматривая на Раэ. Видно, она в свою очередь не была охоча до оливок. И не потому, что была ведьмой или тем же загадочным какадемоном, а потому, что все еще была девчонкой. Раэ уже не для показухи наколол на шпажку несколько.
-Что ж, многие простецы их едят, - сказал Ниволро и тем самым выдал, кем на самом деле считает Раэ. Что ж, тут-то он был прав в своих подозрениях, вот что, Фере, я тут одну вещь хочу тебе показать… не посмотришь ли?
И с этими словами Ниволро извлек из рукава какую-то угольно-черную подкову, от которой опять сильно потянуло под грудиной.
-Фу! – шарахнулся он так, что скрежетнул по полу стулом, - это навья вещь! Убери ее!
В той книге упоминалось, что истинные гении не переносят вещи из нави. Но можно было подумать, что Раэ как простецу она была приятна!
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 321.