– Костя, ты опять! – Вера в отчаянии смотрела на гору грязной посуды в раковине. Тарелки, чашки и сковородки громоздились друг на друге, словно небрежно построенная пирамида. – Неужели так сложно помыть за собой хотя бы тарелку? Я же просила...
– Дорогая, у меня важная презентация через час. Некогда мне посудой заниматься, – не отрывая глаз от ноутбука, бросил Костя. В его голосе слышалось раздражение. – Ты же дома сидишь, вот и занимайся хозяйством. У меня карьера на кону!
Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, освещали его осунувшееся от недосыпа лицо. Последние недели он работал как одержимый, готовясь к повышению.
Вера тяжело вздохнула, машинально поправляя выбившуюся прядь волос. За пять лет брака она так и не смогла приучить мужа к элементарной бытовой культуре. А ведь она тоже работала – вела онлайн-курсы английского языка и часто засиживалась допоздна со студентами из других часовых поясов. Её ноутбук стоял на кухонном столе, экран пестрел открытыми вкладками с планами уроков и домашними заданиями.
– Сынок, ты бы хоть жену пожалел, – раздался голос Анны Витальевны, зашедшей проведать молодых.
Она стояла в дверях кухни, держа в руках пакет с пирожками – по старой привычке никогда не приходила с пустыми руками. – Смотри, она у тебя как свечка тает. Совсем замоталась девочка.
Эти слова словно открыли шлюзы памяти. Ведь раньше всё было по-другому. Она вспомнила, как Костя пришёл к ней на курсы английского – молодой менеджер с горящими глазами и большими планами в компании её отца. Высокий, подтянутый, в немного помятом костюме, он сразу выделялся среди других студентов своей целеустремлённостью.
– А помнишь наше первое свидание? – тихо спросила Вера, глядя в окно на суетливый городской пейзаж. – Ты опоздал на час, потому что готовил презентацию для важного клиента. Пришёл весь взъерошенный, с огромным букетом роз...
– И потом целый месяц извинялся, засыпая тебя цветами, – неожиданно подхватил Костя, на секунду оторвавшись от ноутбука. В его глазах мелькнуло что-то похожее на тепло прежних дней.
– Да, а твоя мама сразу меня полюбила, – улыбнулась Вера, бросив взгляд на Анну Витальевну. – Говорила: "Смотри, какой заботливый! Такой не подведёт."
– А твой отец был против, – напомнил Костя. – "Нищий менеджер, куда ты с ним пойдёшь?" Но я доказал, что чего-то стою.
– Доказал... – эхом отозвалась Вера, и в её голосе прозвучала горечь. – Только знаешь, когда всё начало меняться? После того большого контракта. Помнишь, ты тогда неделями пропадал на работе... Ты словно с цепи сорвался – всё работа, работа...
В этот момент входная дверь распахнулась с такой силой, что задрожали стёкла в окнах.
В квартиру влетела Маргарита Павловна, мать Веры – невысокая энергичная женщина с решительным взглядом и идеальной укладкой:
– Ты что же это, Константин Сергеевич, с моей дочерью делаешь? – её голос гремел как гром среди ясного неба. – Звонила ей весь день, а она трубку не берёт. Я к ней на работу – а там говорят, уволилась неделю назад!
Костя так резко развернулся к жене, что чуть не опрокинул ноутбук:
– Как уволилась? Вера, ты ничего не хочешь мне объяснить?
Вера побледнела, нервно теребя рукав свитера:
– Я... я собиралась сказать. Мне предложили работу в международной школе. Нужно переезжать в Петербург...
– Что?! – Костя вскочил, опрокинув чашку с недопитым кофе. Тёмная жидкость медленно растекалась по столу, но он даже не заметил этого. – А как же моя работа? Мое повышение? Ты понимаешь, сколько я в это вложил?
Это известие стало искрой, от которой разгорелся настоящий пожар.
Следующие недели превратились в какой-то хаос – бесконечные споры о переезде, попытки всё организовать, постоянное вмешательство родителей. Их уютная квартира, ещё недавно бывшая тихой гаванью, наполнилась коробками и напряжением, висевшим в воздухе как грозовая туча.
Вещи были наполовину упакованы – повсюду стояли коробки с надписями "кухня", "книги", "одежда". Некоторые были аккуратно заклеены скотчем, другие зияли открытыми краями, словно разинутые рты. На стенах остались светлые прямоугольники от снятых картин, а в углу сиротливо прислонилось к стене их свадебное фото в рамке.
– Я не могу так больше! – голос Веры сорвался на крик, эхом отразившись от полупустых стен. – Ты опять всё решил за меня! Даже дату переезда назначил, не спросив про мой контракт!
Она стояла посреди гостиной, сжимая в руках старый фотоальбом – единственное, что она собиралась упаковывать сама, без помощи мужа. Её глаза блестели от непролитых слёз.
– Господи, Вера! – Костя в отчаянии схватился за голову, взъерошив и без того растрёпанные волосы. – Всего две недели разницы! Поживёшь пока у своей тёти! Я же всё распланировал – квартиру нашёл, грузчиков заказал...
– Вот именно – ТЫ распланировал! – Вера с грохотом опустила альбом на стол. – А меня кто-нибудь спросил? Может, я хотела сама выбрать квартиру? Может, у меня были свои планы?
В этот момент в квартиру вошли Маргарита Павловна и Анна Витальевна, нагруженные пакетами с продуктами для последнего семейного ужина в старой квартире. Увидев красное от слёз лицо дочери, тёща выронила сумки:
– Опять поругались? Ну сколько можно!
И тут случилось неожиданное.
Анна Витальевна, обычно такая сдержанная и спокойная, вдруг рявкнула так, что все вздрогнули:
– Молчать! Сейчас я буду говорить!
Она вышла на середину комнаты, и в этот момент даже её маленькая фигурка казалась внушительной:
– Думаете, я не вижу, что происходит? Костя, ты опять тянешь одеяло на себя! Всё пытаешься доказать, какой ты молодец – и на работе, и дома. А ты, Верочка... – она повернулась к невестке, – ты так боишься снова стать бессловесной тенью, что готова разрушить всё, чего вы достигли!
– Анечка, правильно говоришь! – поддержала Маргарита Павловна, подбирая рассыпавшиеся апельсины. – Совсем с ума посходили со своими амбициями!
Костя молча смотрел в окно, где моросил мелкий осенний дождь. Капли медленно стекали по стеклу, как слёзы по щекам Веры. Он вдруг вспомнил их первую встречу – такой же дождливый день, её смущённую улыбку, когда она проверяла его домашнее задание... Как она говорила о своей мечте преподавать в большой международной школе, и как горели её глаза...
– Знаешь, – наконец произнёс он, поворачиваясь к жене, – а ведь я действительно идиот.
– Что? – Вера посмотрела на него с недоумением.
– Я всё делаю неправильно, – он медленно подошёл к ней. – Я не "бросаю всё ради тебя". Я выбираю тебя. Выбираю нас. Потому что без тебя... – его голос дрогнул, – без тебя всё это не имеет смысла. Ни карьера, ни деньги... ничего.
– Костя... – прошептала Вера.
– Дай договорить, – он взял её за руки. – Давай сделаем всё правильно. Ты поедешь через месяц, когда начнётся твой контракт. А я за это время всё подготовлю в Питере. Найду квартиру... такую, как ты мечтала, помнишь? С видом на Неву... Только теперь мы будем выбирать вместе.
Маргарита Павловна тихонько всхлипнула в углу, а Анна Витальевна довольно улыбнулась:
– Ну наконец-то! Дошло до тебя, сынок!
Тот вечер мог стать поворотным в их отношениях, но судьба распорядилась иначе.
Едва матери тактично удалились, оставив молодых наедине, зазвонил телефон Кости.
– Да, Виталий Сергеич... Что?! Как это сорвалось?! – лицо его побледнело. – Нет, я понимаю... Да, конечно, буду через час.
– Что случилось? – встревоженно спросила Вера.
Костя в отчаянии швырнул телефон на диван:
– Американцы отказались от контракта в последний момент! Шеф в бешенстве. Если не спасем ситуацию, о повышении можно забыть.
– Но мы же только решили...
– Вера, это форс-мажор! – Костя лихорадочно искал ключи от машины. – Мне нужно ехать. Мы все обсудим, когда вернусь, обещаю!
Хлопнула входная дверь. Вера осталась одна среди коробок. Их примирение, такое хрупкое и неуверенное, рассыпалось, не успев окрепнуть.
Три дня Вера жила у своей матери.
Когда она вернулась, квартира встретила её гулкой тишиной и пылью, осевшей на наполовину упакованных вещах.
– Костя! Ты дома?
Ответом была тишина. На столе лежала записка, написанная знакомым размашистым почерком:
«Улетел в Шанхай с шефом. Пытаемся спасти контракт. Вернусь через неделю. Не злись. К.»
Вера медленно опустилась на стул. Ей хотелось плакать, но слез не было – только пустота и усталость. Телефон разрядился еще в поезде, и теперь она механически подключила его к зарядке. Экран ожил, высвечивая десятки пропущенных вызовов и сообщений от Кости.
Последнее сообщение заставило её сердце сжаться: «Вера, где ты? Я с ума схожу! Почему не отвечаешь?»
Она набрала его номер, но в трубке раздались длинные гудки. Разница во времени – в Шанхае сейчас глубокая ночь.
– Что ж, значит, поговорим завтра, – прошептала она, обращаясь к пустой квартире.
Утром её разбудил звонок в дверь.
На пороге стоял незнакомый мужчина в строгом костюме.
– Вера Андреевна? Меня зовут Игорь Павлович. Я новый директор международной школы в Петербурге. Могу я войти?
– Как же вы меня нашли? – удивленно спросила Вера.
– Увидел ваше резюме, – улыбнулся гость. – Но вы не ответили на моё повторное предложение и я решил приехать лично. У нас мало времени – учебный год начинается через месяц.
– Повторное предложение? – Вера непонимающе посмотрела на него. – Я не получала никаких...
– Странно, – нахмурился директор. – Мы отправляли и на почту, и курьером... А, впрочем, неважно. Я здесь, и предложение в силе. Более того, – он достал из портфеля папку, – мы готовы предложить вам должность заместителя директора по международным программам. С соответствующим увеличением оклада, разумеется.
Вера взяла папку дрожащими руками:
– Это... это очень неожиданно.
– Нам нужен ваш ответ в течение трех дней, – деловито продолжил Игорь Павлович. – И еще один момент – работа потребует командировок. Первая – сразу после начала учебного года, в Лондон, на две недели.
Когда директор ушел, Вера бросилась к телефону. Костя наконец ответил:
– Вера! Где ты пропадала?! – в его голосе слышалось облегчение и раздражение одновременно.
– Ездила к родителям, – сказала она. – Костя, тут такое дело...
– Вера, подожди, я сейчас не могу говорить, – перебил он. – У меня через пять минут встреча с китайскими партнерами. Это наш последний шанс спасти контракт. Я перезвоню вечером, хорошо?
Он не перезвонил. Ни вечером, ни на следующий день.
А через три дня Вера отправила согласие на предложение петербургской школы, указав, что будет готова приступить к работе через месяц.
Когда Костя наконец вернулся из Китая – уставший, но триумфирующий – квартира встретила его непривычным порядком. Все вещи были распакованы, мебель стояла на своих местах, словно никакого переезда и не планировалось.
– Вера? – позвал он, проходя в спальню. – Ты дома?
На кровати лежала записка:
«Контракт подписан. Улетаю в Петербург. Одна. Не ищи меня, мне нужно время подумать. В.»
– Что за черт?! – Костя схватил телефон, набирая номер жены, но механический голос сообщил, что абонент недоступен.
Он метнулся к шкафу – половина вещей Веры исчезла. В ванной не было её косметики, а с прикроватной тумбочки пропала их свадебная фотография.
– Нет-нет-нет... – бормотал Костя, судорожно набирая номер тёщи. – Маргарита Павловна, где Вера?!
– А ты будто не знаешь! – холодно ответила тёща. – Она всё рассказала. Как ты сорвался по первому звонку начальства, как бросил её одну разбираться с переездом! А потом еще и в Китай улетел, даже не предупредив!
– Я писал ей! Звонил! – закричал Костя. – Маргарита Павловна, умоляю, скажите адрес. Я должен с ней поговорить!
– И не подумаю, – отрезала тёща. – Она взрослый человек и сама решит, когда будет готова с тобой общаться.
Следующие две недели превратились для Кости в настоящий ад.
Днем он работал как одержимый, завершая китайский контракт, а вечерами писал Вере бесконечные сообщения, на которые не получал ответа.
Спасение пришло неожиданно.
Однажды вечером в дверь позвонили. На пороге стояла Анна Витальевна, держа в руках небольшой конверт.
– Мама? Что ты здесь делаешь?
– Привет, сынок, – спокойно сказала она, проходя в квартиру. – Выглядишь ужасно. Давно не спал?
– Мам, не сейчас, пожалуйста, – устало отмахнулся Костя. – У меня Вера пропала...
– Не пропала, а уехала, – поправила Анна Витальевна, протягивая ему конверт. – Она просила передать.
Дрожащими руками Костя открыл конверт. Внутри был листок с адресом в Петербурге и короткая записка: «Если действительно хочешь поговорить – приезжай. Только без обещаний и громких слов. В.»
***
Трехкомнатная квартира на Петроградской стороне оказалась просторной и светлой, с огромными окнами, которые выходили на тихий сквер.
– Вера, это... прекрасно, – Костя стоял посреди гостиной, не зная, куда деть руки.
– Спасибо, – сухо ответила она, ставя чашки с чаем на журнальный столик. – Мне повезло с арендой. Игорь Павлович помог.
– Игорь Павлович? – нахмурился Костя. – Кто это?
– Мой новый начальник, – Вера отпила чай. – И, пожалуй, единственный человек, который действительно ценит мое мнение.
– Вера, – Костя сделал шаг к ней, но она остановила его жестом.
– Нет, Костя. Сначала выслушай. Я не просто так уехала. Все эти годы я чувствовала себя тенью. Твоей тенью. Все решения принимал ты – где жить, когда переезжать, даже какую квартиру снимать... А я просто следовала за тобой, как хорошая жена.
– Я думал, что забочусь о нас!
– Ты заботился о своем представлении о нас, – горько сказала Вера. – А теперь я хочу попробовать жить по-своему. Без тебя. Хотя бы какое-то время.
– Развестись со мной хочешь? – голос Кости дрогнул.
– Я не знаю, чего хочу, но уж точно не хочу возвращаться в прошлое, – честно призналась Вера.
Неожиданно звонок в дверь.
Вера вздрогнула:
– Черт, я совсем забыла. Это, наверное, Игорь Павлович с документами.
Вера открыла дверь и на пороге увидела высокого седого мужчину лет сорока.
– Вера Андреевна, здравствуйте! Вам нужно сегодня подписать эти документы. О, у вас гости? – он заметил Костю и приветливо кивнул. – Игорь Павлович, приятно познакомиться.
– Константин, – сухо представился Костя, окидывая незнакомца неприязненным взглядом.
– Муж Веры Андреевны? – улыбнулся директор. – Наслышан о вас. Ваша жена – настоящее сокровище. Такие специалисты на дороге не валяются.
Что-то в том, как этот человек смотрел на Веру, заставило Костю внутренне напрячься.
Следующие два месяца прошли как в тумане.
Костя вернулся в Москву, получил долгожданное повышение, но радости это не принесло. Они с Верой общались по видеосвязи раз в неделю – формально и вежливо, как старые знакомые.
– Как твоя работа? – спрашивал он. – Отлично. А твоя? – Тоже неплохо.
И так каждый раз – бессмысленный обмен ничего не значащими фразами. Пока однажды в их разговоре не возникло новое имя.
– Игорь Павлович считает, что я готова возглавить международный проект, – сказала Вера, и её глаза загорелись знакомым Косте огнем.
– Игорь Павлович, Игорь Павлович... – не выдержал Костя. – Ты только о нем и говоришь!
– Потому что он верит в меня! – вспыхнула Вера. – В отличие от некоторых!
– А я, значит, не верил?
– Нет, Костя. Ты верил в себя. И только в себя.
После этого разговора Костя не находил себе места. Мысль о том, что Вера может увлечься другим мужчиной, сводила его с ума. Он даже нанял частного детектива, чтобы узнать, что происходит в Петербурге, но отменил заказ в последний момент, устыдившись своей паранойи.
А потом случилось непредвиденное.
Крупный немецкий холдинг, с которым работала компания Кости, предложил ему возглавить их новый офис в России. Офис, который планировалось открыть в Санкт-Петербурге.
– Это судьба, – убеждал его шеф. – Такие предложения делают раз в жизни. Ты должен согласиться.
– Мне нужно подумать, – ответил Костя, уже зная, что согласится.
Он не предупредил Веру о своем приезде. Просто собрал вещи, взял билет на «Сапсан» и через четыре часа уже стоял перед дверью её квартиры с огромным букетом любимых Вериных пионов.
Звонок. Шаги за дверью. Щелчок замка.
– Костя?! – Вера застыла на пороге. – Что ты здесь делаешь?
– Мне предложили работу в Петербурге, – выпалил он. – Руководящую должность, свой офис, команду... Я подумал, что это знак. Что у нас может быть второй шанс.
Вера молча смотрела на него, не приглашая войти. Потом медленно покачала головой:
– Костя, я...
В этот момент из глубины квартиры раздался мужской голос:
– Вера, кто там?
Сердце Кости оборвалось. Через мгновение в прихожей появился Игорь Павлович, одетый по-домашнему, в футболку и джинсы.
– А, Константин! – приветливо улыбнулся он. – Какими судьбами?
Костя молча развернулся и пошел к лифту, не слыша, как Вера кричит ему вслед.
Он провел в гостинице три дня, не выходя из номера и методично уничтожая содержимое мини-бара. На четвертый день в дверь постучали.
– Уйдите! – рявкнул он. – Я просил не беспокоить!
– Константин Сергеевич, это Игорь Павлович. Нам нужно поговорить.
Костя распахнул дверь, готовый к драке, но осекся, увидев серьезное лицо директора школы.
– Чего вам надо? – хрипло спросил он.
– Поговорить, – спокойно ответил тот. – О Вере.
– Вы теперь счастливы вместе, что тут обсуждать?
Игорь Павлович удивленно поднял брови:
– Я женат уже пятнадцать лет и очень люблю свою жену. А с Верой Андреевной у нас исключительно рабочие отношения.
– Но вы были у неё дома! – не поверил Костя.
– Да, привез результаты международного тестирования. Решили обсудить их за чаем, – директор вздохнул. – Послушайте, Константин. Я не знаю, что у вас там произошло, но Вера – блестящий педагог и прекрасный организатор. Такие люди редко встречаются, и я не хочу терять ценного сотрудника из-за личных проблем.
– При чем тут это?
– Притом, что она подала заявление об увольнении. Сказала, что хочет вернуться в Москву.
Костя потрясенно смотрел на него:
– Когда?
– Сегодня утром. Сказала, что это "семейные обстоятельства", – Игорь Павлович встал. – В общем, я сказал, что хотел. А дальше решайте сами. Только имейте в виду – такой шанс, как у неё в нашей школе, выпадает нечасто.
Вокзал встретил Костю обычной суетой. Он лихорадочно всматривался в толпу, ища знакомый силуэт. Поезд на Москву отходил через пятнадцать минут, и если Вера уже в вагоне...
Он увидел её у газетного киоска – маленькую, хрупкую, с огромным чемоданом у ног. Подбежал, задыхаясь: – Вера! Не уезжай!
Она обернулась, и он увидел, что её глаза покраснели от слез:
– Костя? Что ты здесь делаешь?
– Не дам тебе бросить всё из-за меня. Твой директор приходил. Сказал, что ты уволилась.
– Да, я решила вернуться в Москву, – тихо сказала она, опуская глаза. – Здесь слишком много... воспоминаний. И твоя работа там...
– К черту работу! – воскликнул Костя. – Вера, послушай. Я был идиотом. Всё это время я думал только о себе – о своей карьере, о своих амбициях... Но знаешь, что я понял? Всё это не имеет смысла без тебя.
Люди вокруг стали оборачиваться на них, но ему было всё равно.
– Ты правда думаешь, что у нас с Игорем Павловичем...? – недоверчиво спросила Вера.
– Я с ума сходил от ревности, – признался Костя. – Когда увидел его в твоей квартире... Знаешь, я даже детектива хотел нанять!
– Детектива?! – Вера рассмеялась сквозь слёзы. – Ты с ума сошел!
– Сошел, – кивнул Костя. – По тебе сошел.
Он взял её за руки:
– Вера, я не буду просить тебя вернуться. Не сейчас. Но, пожалуйста, не уезжай из Петербурга. Не бросай работу, которую любишь. Я найду квартиру... в другом районе... Мы можем начать всё сначала. Медленно. По-новому.
Громкоговоритель объявил посадку на московский поезд. Вера нерешительно посмотрела на свой чемодан, потом на Костю:
– Ты серьезно готов переехать в Петербург? Ради меня?
– Я уже переехал, – улыбнулся он. – Вчера подписал контракт с немцами. Офис на Петроградке.
Вера покачала головой:
– Ты невозможен.
– Ты даже не представляешь, насколько, – подхватил Костя её чемодан. – Пойдем, я отвезу тебя домой. И если позволишь, расскажу по дороге о своих планах.
– Планах? – настороженно переспросила она.
– Да. Например, я планирую научиться мыть посуду и готовить ужин по четвергам. А еще я записался на курсы управления гневом. И купил книгу "Как слушать и слышать своего партнера".
Вера рассмеялась:
– Ты неисправим.
– Я исправляюсь, – серьезно ответил Костя. – Ради нас.
***
Три месяца спустя, холодным декабрьским утром, когда Нева покрылась первым тонким льдом, Вера проснулась от странного звука. Ей показалось, что в ванной кто-то тихо ругается.
Она осторожно встала с кровати и на цыпочках подошла к двери ванной. Звук усилился – кто-то определенно сражался с водопроводом и проигрывал эту битву.
– Костя? – тихо позвала она. – Всё в порядке?
– Да! – слишком поспешно отозвался он. – Всё отлично! Возвращайся в постель!
Но было слишком поздно – Вера уже распахнула дверь. Перед ней предстала сюрреалистическая картина: Костя в халате стоял посреди ванной, держа в одной руке щётку для туалета, а в другой – тесто для блинов, которое медленно, но верно капало на пол.
– Боже мой, – простонала Вера. – Что ты делаешь?
– Сюрприз, – виновато улыбнулся Костя. – Хотел принести тебе завтрак в постель. В честь годовщины нашего... э-э... воссоединения.
– А щетка здесь причем? – Вера прислонилась к дверному косяку, не зная, смеяться ей или плакать.
– Тесто пролилось, я хотел быстро убрать, – пояснил Костя, беспомощно глядя на беспорядок вокруг. – Но потом из смесителя потекла вода, и я...
Вера не выдержала и расхохоталась:
– Ты невозможен!
– Но ты меня любишь, – с надеждой сказал Костя.
– Люблю, – кивнула Вера, забирая у него щетку. – Даже когда ты устраиваешь потоп в ванной. А теперь иди, спасай блины. Я разберусь с этим бедламом.
Через час они сидели на кухне, завтракая подгоревшими блинами и обсуждая планы на выходные.
– Кстати, звонила твоя мама, – сказала Вера, намазывая блин вареньем. – Говорит, они с моей мамой собираются к нам на Новый год.
– Обе? – поперхнулся Костя. – Вместе?
– Именно так, – кивнула Вера. – Представляешь, они решили устроить нам сюрприз – заказали семейную фотосессию. Сказали, что наши свадебные фотографии уже устарели, пора обновить.
– Мы обречены, – простонал Костя. – Это будет катастрофа.
– Будет весело, – улыбнулась Вера. – И знаешь что? – она взяла его за руку. – У меня для тебя тоже есть сюрприз.
– Какой? – насторожился Костя.
Вера загадочно улыбнулась:
– Скажем так... нам придется попросить фотографа сделать не просто семейную, а будущую семейную фотосессию. С акцентом на слове "будущую".
Костя несколько секунд непонимающе смотрел на неё. Потом его глаза расширились:
– Ты... мы...?
Вера кивнула, её глаза сияли:
– Через семь месяцев нас будет трое.
– Но как же твоя работа? – вырвалось у Кости. – Твой международный проект...
Вера прижала палец к его губам:
– Тс-с. Не начинай. Игорь Павлович уже знает и обещал сохранить за мной должность. Я смогу работать удаленно первое время.
– Я люблю тебя, – выдохнул Костя. – И буду самым лучшим отцом.
– И будешь мыть посуду, – добавила Вера с улыбкой. – И готовить по четвергам.
– И буду мыть посуду, – серьезно кивнул он. – И даже в воскресенье.
За окном падал первый снег, укрывая Петербург белым одеялом. Их новая жизнь только начиналась, и никто не знал, что принесет завтрашний день. Но теперь они встретят его вместе.