Карл Густав Юнг, один из основоположников аналитической психологии, глубоко интересовался вопросом бессмертия души и убеждённо считал, что стремление к вере в загробную жизнь является присущим подавляющему большинству людей. Это не просто религиозное убеждение, а глубинная, инстинктивная потребность, заложенная в самой структуре человеческой психики. Но как же проверить, имеет ли она под собой реальное основание?
Юнг предлагал искать ответы не в догмах религии или философских рассуждениях, а в глубинах собственного бессознательного. Он утверждал, что бессознательное, этот необъятный резервуар психической энергии, постоянно взаимодействует с сознанием, передавая информацию через символы, метафоры и образы, чаще всего проявляющиеся в сновидениях и видениях. Эти "намеки" бессознательного, по мнению Юнга, могут содержать ключи к пониманию самых фундаментальных вопросов бытия, включая вопрос бессмертия.
Если бы мы научились правильно интерпретировать эти символы, не отбрасывая их как пустые фантазии или бессмыслицу, то могли бы получить убедительные доказательства существования чего-то, лежащего за гранью физической смерти. Юнг считал, что появление образов умерших в сновидениях – один из самых ярких и красноречивых примеров таких "намёков". Он подчёркивал, что это не просто воспоминания, а символические послания, которые передают информацию о непрерывности существования за пределами физического тела.
После смерти своей жены Эммы, он увидел сон, который скорее напоминал видение. Он описывал его как исключительно яркий и реалистичный:
– На её лице не было ни радости, ни грусти. Её взгляд скорее выражал мудрость и знание чего-то такого, что избавляет от сильных эмоций. В тот момент я понимал, что вижу не свою жену, а её образ, который она сделала и отправила для меня. В этом безмолвном образе было всё: и начало наших отношений, и полвека нашего супружества, и конец её жизни.
Юнг верил, что сны об умерших, далеко не всегда лишь ностальгические вспышки памяти или отражение неразрешённых в прошлом отношений. По его мнению, такие сновидения могут нести в себе пророческие или предупреждающие сообщения. Интересно, что Юнг сам стал свидетелем такого явления. За три месяца до смерти своей матери, в начале осени 1922 года, Юнгу приснился его отец, умерший в 1896 году – целых 26 лет назад. Примечательно, что до этого отец никогда не появлялся в его снах.
Образ отца в этом сновидении был заметно омоложен, что само по себе является важным символическим элементом. Сон разворачивался в библиотеке Юнга. Карл испытывал искреннюю радость от встречи с отцом. Он хотел представить ему свою жену, Эмму, показать дом, рассказать о своих научных достижениях, о недавнем выходе новой книги. Однако отец оставался холодным, безразличным ко всем его стараниям. Его внешность выражала глубокое беспокойство, некую загадку, скрытую за маской спокойствия. Юнг ощущал это беспокойство, не понимая его причины. Это неразгаданное чувство беспокойства отца и стало ключом к интерпретации сна. Только уже после смерти матери, Юнг понял, что сон был не о нём самом, а о скорой смерти его матери. Это ощущение беспокойства, переданное отцом, стало своеобразным предупреждением:
– В том сне отец признался, что пришёл ко мне, прежде всего, как к психологу. Он сказал, что ждёт от меня рекомендации о том, как построить счастливый брак. Я начал рассказывать ему всё, что знал о сложностях семейной жизни. Но во время этой лекции я проснулся...
Тогда Юнг ещё не осознавал, что это был не просто сон. Осознание пришло лишь в начале 1923 года, когда его мать скоропостижно скончалась. Видимо в том сне был какой-то иной смысл:
- Брак моих родителей не был счастливым. Вся их жизнь была полна испытаний. Они совершали ошибки, обычные для многих супружеских пар. Содержавшееся в моём сне предупреждение о смерти матери заключалось в том, что мой отец, вернувшись после 26-летнего отсутствия, хотел выдать своё намерение возобновить прерванные отношения с моей матерью.
Юнг считал, что в своих снах и видениях он бывал в потустороннем мире. Он описывал моменты, когда, казалось, он освобождался от физического тела, испытывая при этом необычайное блаженство и лёгкость. Эти состояния были для него не просто метафорическими, но реальными переживаниями, которые он впервые ощутил во время клинической смерти.
После этого события, находясь под наблюдением сиделки, Юнг погружался в состояния, где ему открывались удивительные видения: гранатовые сады, залитые ярким светом, в которых он чувствовал себя в окружении ангелов. Эти образы были настолько реальными и насыщенными, что оставались в его памяти на долгие годы. В одном из своих более поздних видений, он оказался в пустыне, окутанной абсолютной темнотой, где встретил душу, которая, несмотря на окружающую тьму, говорила о своём пути, освещённом светом. Этот разговор стал для Юнга важным уроком. Он задавал вопросы, полные недоумения: как можно говорить о свете в такой бездне темноты? Ответ души был простым, но глубоким: «Мой свет из другого мира».
Юнг, будучи скептичным, возразил, что не знает другого мира, и, следовательно, не может принять существование чего-то, что ему незнакомо. На что душа ответила: «Разве другой мир не должен существовать только потому, что тебе о нём ничего неизвестно? Ты обманываешь сам себя». Эти слова заставили Юнга задуматься о природе своих мыслей и о том, откуда они берутся. Он пришел к выводу, что многие из его идей и представлений, возможно, исходят из более глубоких, непознанных источников.
В своих путешествиях по потустороннему миру Юнг видел не только прекрасные картины, но и мрачные, лишённые человеческого тепла. Это привело его к важному выводу: если потусторонний мир действительно существует, он не освобождён от страданий. Он может быть как великолепным, так и ужасным, что ставит под сомнение идею о том, что жизнь после смерти обязательно должна быть блаженной и безмятежной. Юнг также описывал свои спуски в самые глубины этого мира, где он сталкивался с тёмными аспектами человеческой природы и существования.
Было одно видение, в котором Юнг спускался в самые глубины потустороннего мира. Именно здесь он услышал ужасающий вопль в темноте: "Я падаю!"... Ноги у Карла были при этом погружены в какую-то грязь и ему было жутко и страшно, но некая сила вела его вперёд. Добравшись до какой-то скалы, он пролез в её расщелину и оказался в пещере, полной чёрной воды:
- В стороне я увидел проблеск светящегося камня, которого я должен был достичь. Через грязную воду я перешёл вброд. Пещера же была наполнена пугающим шумом пронзительных голосов. Я судорожно оглядывался. Мне не хотелось их больше слышать, но хотелось узнать, о чём они говорят. Через отверстие в пещере я увидел и чёрную реку. По ней плыли уродливые и обезображенные люди. Дрожа от ужаса, я наблюдал за ними какое-то время. Но ещё больше я испугался, увидев как с тёмных стен пещеры в реку сползает много маленьких змей. Что это было за место?!..
Карл Юнг говорил, что те, кто пережил подобные видения, начинают более серьёзно прислушиваться к намёкам бессознательного. Но при этом надо понимать, что не все они могут иметь отношение к реальности, неся в себе смысл и сообщение. Однако большинство, почти все, такие видения являются именно предупреждением, расшифровать которые очень и очень сложно.
– У нас нет объективных доказательств, что какая-то наша часть бессмертна. Но если предположить, что жизнь продолжается «там», то своё существование после физической смерти мы можем продолжать лишь как психическая субстанция. Разум может сколько угодно противиться возможности нашего бессмертия. Но внутри нас есть что-то такое, что стремится к вере в жизнь после смерти. От этого человек становится более осознанным, уверенным и спокойным. Осознавая, что впереди у нас океан времени, мы прекращаем предаваться бессмысленной и безумной спешке,
– говорил Карл Юнг.