Профессор Говард Сторм, преподаватель университета и заведующий кафедрой искусств, в течение долгих лет исповедовал убеждённый атеизм. Его мировоззрение строилось на строгих принципах рационализма и научного подхода. Он считал человека высшей мерой всех вещей, веря в силу собственного разума и способности самостоятельно определять добро и зло, истину и ложь. Бог, по его мнению, был лишь плодом воображения, а вера в него – признаком слабости или даже безумия. Его эгоцентризм настолько глубоко укоренился, что он, по сути, возвёл себя в ранг собственного божества, самостоятельно устанавливая моральные и этические нормы.
Хладнокровный и рассудительный, он полностью полагался на свой интеллект и не допускал в свою жизнь ничего, что не поддавалось бы логическому объяснению. Тридцать восемь лет профессор жил, уверенный в абсолютной правильности своей философии. Эта уверенность, однако, оказалась тестирована судьбой самым драматичным образом. Всё изменилось во время трёхнедельного путешествия по Европе с женой и студентами...
Париж, суббота – день, который должен был стать одним из многих в череде незабываемых впечатлений, превратился в точку перелома в жизни профессора Сторма. После прогулки по улицам французской столицы, он почувствовал нестерпимую боль, пронзившую его тело изнутри. Это была не просто боль – это было ощущение всепоглощающего, сжигающего огня, словно его внутренности обволакивало пламя ада. Он рухнул на пол гостиничного номера, катался от боли, буквально изнемогая от невыносимых мучений.
– Меня отвезли в больницу. Здесь мне сообщили, что в моём желудке образовалась дырка. Мне требовалась срочная операция. Однако в больнице, в которую я попал, не оказалось свободного хирурга. Мне пришлось лежать в ожидании операции без какого-либо ухода. В палате вместе со мной лежал немолодой француз. Он видел, как я мучаюсь, и пытался помочь мне. Но все его усилия были напрасными,
– вспоминал Говард Сторм.
Несколько часов он терпел дикую боль в ожидании врача. Ему уже в очередной раз хотели сказать, что надо ещё потерпеть, но в этот момент силы окончательно его покинули. Как только он это почувствовал, то только и успел шепнуть жене, что умирает.
Сторм понимал, что ему конец. Он не верил в жизнь после смерти. Единственное, что мучило его в последние секунды, это самолюбие и жалость к себе. Он совсем не хотел умирать, тем более в чужой стране и на какой-то жуткой металлической койке, но терпеть боль уже не было сил. Тут он и потерял сознание...
– Потом я снова пришёл в себя. Я был удивлён, что ещё пару минут назад умирал, и вдруг я смог встать с кровати и чувствовал себя при этом хорошо. У меня ничего не болело. Единственное, что меня смущало, это то, что в моей кровати лежал какой-то человек, похожий на меня. Но это был не я, так как я стоял рядом. Человек не может находиться в двух местах сразу. Это пугало меня, поэтому я решил не смотреть в сторону кровати, на которой лежал тот человек,
– рассказывает Говард Сторм.
Сторм решил выйти из больничной палаты. В коридоре было темно. Были видны лишь силуэты нескольких фигур. И они... звали его... Говард спросил: «Вы пришли, чтобы отвести меня на операцию?» А в ответ услышал: «Мы знаем, что вам нужно. Нам известно о вас всё. Следуйте за нами».
- Я был атеистом и не верил в Бога, как не верил и в существование жизни после смерти, или чего-либо подобного. Смерть для меня означала окончание жизни. Мне было 38 лет, я был успешным художником. Жена, дети, карьера - всё, что нужно было моему самолюбию. И я испытал чувство глубокого разочарования, осознав, что всё подошло к такому глупому концу. Я ждал врача 10 часов, на большее у меня сил не хватило. Врачи в США позже были очень сильно удивлены, как я вообще остался жив после десяти часов ожидания.
В больничной палате оставалась жена Говарда. А он поспешил по тёмному коридору за таинственными фигурами, которые, как он полагал, отведут его к хирургу. Но путь был долгим. В итоге Говард заметил, что исчезли даже самые слабые лучики света. Теперь он был в кромешной тьме. Тут он и понял, что совершил большую ошибку, покинув палату и отправившись неизвестно куда неизвестно за кем.
Он потребовал, чтобы ему ответили где же операционная. Но ему лишь кто-то из фигур бросил, что на вопросы нет времени и дорога каждая минута. Делать нечего. Говард продолжил идти с фигурами. Но тревога нарастала и он снова и снова задавал вопрос, а ответы становились всё более недовольные и грубые. Тогда он сказал, что больше не двинется с места, пока ему не дадут ответ и всё не объяснят.
– Я объявил, что не тронусь с места, пока мне не ответят. Кто-то из темноты прошипел мне, что мы уже почти пришли. Но я больше не верил этим людям. Я остановился. Потом я почувствовал, что кто-то начал тянуть и толкать меня. Находясь в темноте, я старался оттолкнуть всех, кто набрасывался на меня. После этого они стали царапать меня. Думаю, их было много, потому что я без конца отталкивал их от себя, а они бросались на меня с ещё большей силой,
– говорит Сторм.
Говард почувствовал, что он измучен этой борьбой и упал на пол, не способный больше сопротивляться. Ему казалось, что его рвут на части. Со всех сторон он слышал ужасающий смех. А сквозь него, Сторм различил голос, похожий на его собственный, говорящий ему, что надо молиться.
Приняв это хоть за какое-то решение, Говард стал судорожно вспоминать молитвы, которым его учили в далёком детстве. Получалась какая-то ерунда. Молитв он не знал и не помнил. Но даже это заставило отступить нападавших. И он продолжал повторять всё подряд, продолжая таким образом свою "молитву", пока смех не умолк и он не остался совсем один.
- Я понял, что оказался здесь из-за своей жизни. Учитывая, как я прожил её, меня просто смыло в выгребную яму Вселенной. Я оказался в ней со всеми остальными, кто жил так же. Нет, это был не Ад. Меня ещё только пытались затянуть в него. Я понимал, что чем глубже я окажусь, тем будет хуже. Мной овладел ужас. Я отказывался идти дальше и не хотел становиться частью этих фигур. И тогда я, как мог, начала молить о своём прощении.
Постепенно замаячили лучи света, которые стали окружать Говарда. А в этих лучах он увидел картины из своей собственной жизни. Вот на этой он грубо разговаривает со своей матерью... А на этой он дерётся со своим отцом... А на этих он буквально издевался над своими студентами...
Но он не увидел ни одной картины, где бы его хвалили за его достижения, вручали ему награды... А ведь всё это было в его земной жизни, но здесь это всё оказалось совершенно неважным... Говард понял, что здесь учитывается только сущность человека, его отношение к людям, ко всему живому...
– Когда я пришёл в себя в своём теле, и когда мне сделали операцию, я увидел свою жену. Мне столько нужно было ей рассказать. Я описал ей всё, что видел. Свой рассказ я закончил так: «Теперь я понял, что наша короткая жизнь на земле даётся нам только для того, чтобы подготовить нас для самого важного: выбрать нашу вечную судьбу». И знаете, что ответила мне моя жена? Она сказала: «Тебе нужен отдых, ты ещё не пришёл в себя». Моя жена подумала, что я схожу с ума. Но всё, что я пережил, было реальнее моей жизни. И хотя я в мельчайших подробностях помню, через что мне пришлось пройти, дать разумное обоснование этому я не могу до сих пор,
– говорит 67-летний Говард Сторм, который после произошедшего просто ушёл из университета и стал священником. Поможет ли ему это?..