Алексей сидел на холме, поросшем деревьями, похожими на платаны, с гладкими пятнистыми стволами цвета зрелой фисташки. Тень от больших, в кисть руки, листьев укрывала его от лучей жёлтого солнца, успевшего уже преодолеть зенит. Трава с многочисленными ярко-жёлтыми соцветиями, напоминающими очень мелкие люпины, колыхалась под дуновением лёгкого ветерка. В воздухе, подхваченные ветром танцевали оторвавшиеся от соцветий лепестки. Отовсюду доносился усыпляющий стрёкот невидимых, но многочисленных насекомых. В ветвях над головой кто-то юркий перепархивал с ветки на ветку, отпуская ненавязчивые трели.
И воздух, чистый воздух, наполненный ароматом пыльцы и сырой земли, наполнял его лёгкие. Дышалось легко и непринуждённо, не то, что там, откуда они прибыли. Небо чистое, голубое, с лёгкими оттенками бирюзы, с редкими перьями белых, тающих в недостижимой вышине облаков.
С холма открывался чарующий вид на такие же холмы с такими же пролесками. Было тепло, как летом. Не жарко и не душно. Просто тепло. И хотелось спать. Так сильно, что веки буквально смыкались против воли, периодически прерывая созерцание идиллического пейзажа. Сказка. Всё это напоминало сказку.
- Слушай, Вася, - произнёс Алексей, - я, пожалуй, тоже сосну чуток. Сил больше нет. Понимаю, что это риск, но если я не посплю, боец из меня будет никакой. Хоть голыми руками меня бери. А потом уже в путь, как ты и сказал.
Думать о том, как выбираться будем потом. Потом будем решать, как выжить без еды, воды и почти без оружия. И очень хотелось бы верить, что это получится. Из снаряжения, правда, были только небольшой автомат чужаков с двумя магазинами, один из которых был наполовину пуст, да нож, которые он подхватил прежде, чем запрыгнуть в дольмен. Ещё в нагрудном кармане валялась зажигалка с изображением девы из Мёртвого города, которую он, сам не понимая зачем, забрал у чужака. Сдалась ему эта зажигалка!
Пучком сорванной травы Алексей счищал с трофейного ножа остатки уже начавшей подсыхать земли. Несколько часов копать ножом яму – то ещё занятие. Вымотает любого.
Он повернул голову и посмотрел в сторону рядом с собой. По левую руку и чуть позади от него возвышался невысокий холмик свежей земли. Поверх которого были уложены слои срезанного дёрна. От него-то и пахло сырой землёй.
- Красивый ты мир выбрал, Вася, - произнёс Алексей, укладываясь рядом на траву. – Наверное, я бы тоже выбрал его, чтобы сбежать. Если бы хотел, конечно. Здесь и в самом деле красиво.
Перед тем, как окончательно провалиться в сон, он крутил в голове последний разговор с проводником. Он и хотел бы этого не делать, но слова всё вертелись и вертелись в памяти.
До этого они, почти не оглядываясь, несколько часов уходили от точки, где их выбросило, опасаясь, что враг может последовать за ними по горячим следам. Если уж чужаки создали такую машину, что предлагает тебе миры на выбор, то определить, в какой из миров смогли уйти беглецы, им тоже наверняка не составит труда. Протоколы там всякие, логи разные…
Но нет, погони за ними не было. И в какой-то момент они, полностью выбившись из сил, рухнули в тени раскидистого дерева. Вот только проводник завёл совсем не тот разговор, который хотел бы услышать Алексей.
- Вот камушки..., - ослабевшим голосом произнёс Василий.
Ему каким-то чудом удалось сохранить свои драгоценности, в том числе те, что утащил из подземной гробницы в Мёртвом городе. Скорее всего, чужаки, в плен к которым они попали, не посчитали их чем-то ценным или представляющим опасность.
- И ещё здесь, - он протянул смятый листок бумаги, - здесь координаты места… на Земле, где я прикопал большую часть того, что смог добыть за эти годы. Отдай сестре. Это будет моя последняя просьба. Пусть она и племянница не будут ни в чём нуждаться. Обещаешь?
- Ты это чего? – не сразу сообразил Алексей, но густо намокшая красным куртка, чего Плетнёв всё это время даже не замечал, красноречиво расставила все точки над «ё». Похоже, что, как минимум, одна пуля всё-таки смогла достать проводника.
- Обещай, что отдашь, - потребовал Василий, прислоняясь к стволу дерева.
- Мне бы выбраться для начала… - начал было Плетнёв, оценив свои перспективы при отсутствии необходимых для поиска точек перехода способностей, но проводник его перебил.
- Выберешься, Лёха... Выберешься. Уж не знаю к добру ли, но выберешься. Чувствую, ты не можешь не выбраться. Молчишь, знаешь, что можешь, Ты, главное, передай. Зачем добру пропадать.
Плетнёв замотал головой, провёл грязной пятернёй по лицу, то ли смахивая пот, то ли пытаясь прогнать усталость.
- Передам, Вася, - сказал он. - И с реализацией помогу. Сделаю всё, что нужно.
- Ну, вот и ладненько, - устало улыбнулся проводник и, прищурившись, всмотрелся куда-то вдаль, протянул руку. – А идти тебе туда. Не знаю сколько, Лёха, трудно мне сейчас понять. Но туда, туда иди!
Он тяжело вздохнул, сползая по стволу на траву.
- Что-то устал я, Лёха. Спать хочу. Давно не спал.
А потом было долгое молчаливое копание ножом, а то и руками, ямы на холме.
***
Проснулся Плетнёв, когда солнце уже сделало круг и снова появилось на востоке. Воздух ещё не успел прогреться, но ночной прохлады Плетнёв даже не ощутил, настолько крепким был сон. Зато сейчас он слегка поёжился. Сон, может быть, и снял часть усталости, но голод и начинающая скромно напоминать о себе жажда медленно, но верно делали своё дело.
Организму требовалась энергия. Нужна была еда. А что можно было здесь употреблять в пищу, а что нельзя – одному Богу известно. Гранин обязательно уточнил бы, какой именно бог имеется в виду. Походу он был уверен, что если бог и есть, то он существует далеко не в единственном экземпляре.
Василий не успел посвятить Плетнёва в такие нюансы мира, как перечень съедобной растительности или животных. Мира, который когда-то выбрал в качестве места для бегства от ненавязчивой опеки Комитета. Как он его распознал среди множества тех, что открылись ему в дольмене чужаков, остаётся только догадываться. Видать что-то ему показалось знакомым. А может, точка перехода выдала какую-то вибрацию, которую только проводник и мог распознать.
Нет, что здесь съедобно, а что нет, проводник не сказал. Придётся как-то самому думать, возможно, рисковать. А вы думаете, как люди поняли, что волчьи ягоды или белладонну есть нельзя? Только путём, как сказано в одном стихотворении, ошибок трудных. Съел и пошёл дальше – хорошая ягода. Съел и пошёл дальше, но недолго – вечная тебе память, а всем остальным запомнить, что ЭТО в пищу употреблять не стоит.
Тьфу ты! Вспомнились проклятые ягоды не к месту! Единственное, что росло (или существовало?) в мире Мёртвой долины и такого же Мёртвого города. Век бы вас не видать!
С другой стороны, разве ты сожалеешь обо всём, что с тобой произошло? Кто ещё из твоих знакомых (тех, что не из Комитета) может похвастаться такими приключениями? То-то же! Хотя один из приятелей обязательно бы добавил, что приключения случаются только с теми, кто плохо готовится к путешествию. Ну, у всего есть свои недостатки.
Никто на него не напал, пока он спал без задних ног, и этому нельзя было не порадоваться. Хотя бы про себя. Неужели здесь не было хищников? Не слишком ли идеальный мир? Кто-то же должен поедать всех этих насекомых, и тех, кто питается насекомыми.
Собрав свои небогатые пожитки и осмотрев их критическим взглядом, Алексей поднялся на ноги и поглядел вдаль.
- Так куда ты там говорил надо идти? – спросил Алексей. – Говоришь, на северо-восток? Там ты ощущал сильную точку перехода?
Оставалось надеяться, что по пути он наткнётся на источник чистой проточной воды, чтобы утолить жажду. Взять с собой про запас воду вряд ли получится, так как всё снаряжение осталось в душном мире примитивных ящеров. Если только найти что-то подходящее, чтобы сплести некую лохань. Но и эта идея показалась Алексею зряшной, ведь, даже какие-нибудь туземцы на Земле относились к изготовлению посуды куда как более основательно, обзаводясь каким-нибудь клеем, куском обработанной кожи, или спелой тыквой, да ещё, наверняка не абы какой.
- Да, я понимаю, почему ты выбрал этот мир, - набрав полную грудь воздуха, произнёс Алексей. Он встал на одно колено и похлопал ладонью по могиле. – Ну, давай, дружище! Ты уж не держи на меня зла, если что. Пойду я. Камушки передам, и остальное помогу найти. Бывай!
Плетнёв поднялся и зашагал вниз по холму навстречу неизвестности, ведь он ощущать точки перехода не умел от слова совсем. Он даже гостей не мог распознать без специальных фильтров, что уж говорить про то, чтобы ощутить место соприкосновения миров.
Фильтры, к слову, тоже остались у ящеров. Наверное, уже погребены под толстым слоем пепла. Интересно, остался кто-то из чужаков в живых или нет? Если да, то их судьбе особо не позавидуешь. Разве что за ними спустятся с орбиты, не зря же у них был челнок с возможностью летать в ближний космос.
Вода, вот о чём надо было сейчас думать. Если без еды ещё худо-бедно можно функционировать несколько недель, то без воды совсем скоро ты станешь ни на что не способен. Галлюцинации, агония и смерть.
И, пускай, с собой нет обеззараживающих таблеток, что остались вместе с таким питательным шпиком и галетами в рюкзаке, в обычном ручье с ключевой водой вредных микроорганизмов должно быть не так много, как в стоячем водоёме. В любом случае ты получишь дополнительное время. А дойдёшь до края, так и из лужи будешь пить.
Вода здесь есть. Не может не быть. Такая красочная сочная растительность не растёт в засушливых местах. Вон, какая трава, цветы, деревья опять же. Надо присмотреться к ним, вдруг некоторые подойдут в пищу. Есть риск, что кишечник не примет неизвестный плод или орех, но правило «не бери гриб, если он тебе не знаком» сейчас следует ослабить, хотя бы, потому что иного выхода, как испытать еду на самом себе, у тебя нет.
Из травы показалась пятнисто-полосатая мордочка какого-то юркого животного, внимательно всмотрелась в Плетнёва любопытными чёрными глазками и снова исчезла в колыхающемся разнотравии. И, судя по разбегающимся во все стороны от человека по траве волнам, похоже было, что зверюшка там была далеко не одна.
- Мясо, - зачем-то произнёс вслух Алексей, отметив про себя, что у животного было два глаза, а не восемь, как у паука. Вероятность того, что их можно употреблять в пищу значительно возросла. Значит, при желании и некотором умении их можно будет поймать, а то и подстрелить. Плетнёв невольно погладил ладонью автомат трофейный автомат.
Но ещё больше его внимание привлек тот факт, что зверьки, отбежав от него, снова высунули две головы из травы и, убедившись, что человек продолжает свой путь, сиганули от него в стороны, продолжая держаться на почтительном расстоянии. Умные, держат тебя в поле зрения, близко не подходят, значит, считают тебя источником потенциальной опасности.
Как там говорил Василий – найти жену из числа туземок? Если верить его словам, мир был обитаем, вот только пока никаких признаков деятельности человека совсем не заметно.
***
Через несколько часов пути от холма к холму, от леска к леску жажда уже не хотела оставлять Алексея даже на какие-то жалкие несколько минут. Он постоянно думал, что хочет пить, и в голове крутились картинки того, как он с разбегу прыгает в прохладный водоём, ныряет, выныривает и пьёт, пьёт, пьёт.
Когда он последний раз пил? Когда они с проводником наблюдали за базой чужаков, как думали, будучи для них незаметными. Сколько времени он был без сознания он не знал. Но в этом мире он провёл чуть меньше суток. Здесь не так жарко и душно, как в предыдущем, но это даёт лишь краткую отсрочку, которую надо использовать максимально с пользой.
Но вокруг, как назло, несмотря на буйную растительность, не было и намёка хоть бы на мало-мальски тоненький ручеёк. В определённый момент он присмотрел наиболее толстые и, как ему показалось, сочные листья, некоего кустарника, и попытался их пожевать, чтобы из них выделился сок – всё без толку! Сок оказался настолько горьким, что пить захотелось ещё сильнее, и хорошо, если только пить! Алексей с настороженностью прислушивался к собственному организму, но, не распознав кроме горечи никаких симптомов возможного отравления, он пошёл дальше, стараясь держаться направления по солнцу.
Что же, в крайнем случае, можно напиться крови подстреленного животного. При этой мысли его передёрнуло. Но время неумолимо тикало. Голод голодом, а вот жажда куда страшнее.
Чтобы окончательно не сбиться с заданного направления, он старался идти по прямой, обходя холмы только в самом крайнем случае. Но если быть честным перед собой, то ошибка даже в один градус может увести его на сотни километров в сторону от потенциальной точки перехода.
То спускаясь, то поднимаясь на очередной поросший деревьями холм. Иногда он останавливался и тщательно прислушивался, не слышно ли где журчания бегущего ручейка или бьющего из-под корней дерева ключа.
Но судя по всему, если вода, питающая корни местных платанов здесь и была, то она находилась глубоко под землёй. И совсем не факт, если он вдруг начнёт копать, что он сможет быстро наткнуться на водоносный слой.
Но ведь животные-то пьют! Не могут не пить! Неужели они получают всю воду вместе с пищей? Плетнёв вроде слышал про таких на Земле, но там были другие, которым вода нужна была позарез! И чем больше было животное, тем больше оно нуждалось в воде. Не может быть, чтобы такие крупные звери, как те, что пряталась от него в траве, или тот флегматичный тапир, на которого он натолкнулся в зарослях, не пили воду. Алексей никогда не видел тапира, но почему-то именно это название всплыло у него в голове, когда он чуть не налетел в очередном леске на животное с полосатыми ногами и чепрачным окрасом, флегматично обдирающее с ветвей сочную листву.
Внезапно подувший со стороны Алексея ветер, заставил тапира как бы нехотя повести носом, заодно навострив уши. Фыркнув своим странным носом, он вынудил появиться из кустов ещё пару таких же голов, но размером поменьше. Все они посмотрели в сторону Алексея, и словно бы не найдя его слишком опасным, стали не спеша удаляться, продираясь через кусты. В принципе, при их размерах им действительно нечего было опасться.
Холмы, тем временем, становились всё более пологими, и платановые рощи сменились густым кустарником и деревьями поменьше, уже более похожими на земные, если не считать больших листьев. Видать, климат здесь был довольно мягкий. Местами над этим морем растительности подобно корабельным мачтам возвышались стволы деревьев, напоминающих сосны с пышной макушкой. Похожие деревья Алексей видел в мире громил. Хотя нет, те больше походили на секвойи, а эти не были такими гигантскими.
И, тем не менее, вода. Нужна была вода. Пить хотелось уже совсем по страшному. К тому же горечь во рту от пережёванных в ходе вынужденного эксперимента листьев и не думала никуда деваться.
Если есть тапиры, то должны быть и тропы, по которым они ходят, так? Возможно. Но не обязательно. Это могли быть залётные, кочующие зверюги. Они, кстати, поступали по уму, оставаясь в тени платанов в самый разгар дня.
Удивительно, но никаких зверей, которых можно было бы принять за хищников, он так до сих пор и не встретил. Этот мир с его растительностью, цветами, лесами и безобидным, на первый взгляд, животным миром, вполне мог тянуть на звание райского сада. Разве что без воды, чтоб её!
И в этот момент он услышал звук, который поначалу принял за слуховую галлюцинацию. Где-то совсем рядом текла вода. Алексей закрыл глаза, прислушался – звук никуда не исчез. Где-то, судя по приглушённому и теряющемуся в шелесте листвы журчанию, явно тёк ручей или небольшая речушка.
Приметив большое дерево с раздвоенным стволом, которое находилось по направлению его движения, Алексей пошёл на звук текущей воды, который усиливался с каждым шагом.
Длинношее копытное с пятнистой шкурой и почти таким же носом как у недавно увиденного тапира, осторожно пило воду, то и дело, поводя ушами в разных направлениях. Оба глаза тоже старались держать окружающее пространство под визуальным контролем.
Увидев вывалившегося из-за кустов уставшего человека в изодранной одежде, животное шарахнулось в сторону, но остановилось, замешкавшись и глядя, как тот падает на колени прямо в ручей и начинает жадно глотать холодную воду. Но поразмыслив своими небогатыми, но всё же более развитыми мозгами, чем у приснопамятных крокодиломорфов, решило не испытывать судьбу и довольно скоро скрылось в таких же кустах, но уже на другом берегу, перепрыгнув ручей одним махом.
Значит, хищники здесь всё-таки есть, решил Алексей, иначе зачем бы это носатой косуле-переростку, или кто она там есть, вести себя столь настороженно. Или люди, аборигены, туземцы. Но при всём при этом, на него встреченные животные реагировали довольно сдержанно. Думал он, не прекращая пить, пить и пить.
Потом, когда в желудке уже не оставалось ни кубического сантиметра свободного объёма, он снял кепку, и, фыркая от удовольствия, стал умываться, а закончив, уселся прямо в сырой песок на берегу ручья.
Он тяжело дышал, испытывая самое настоящее блаженство человека, который смог утолить мучившею его жажду. Он поднялся и осмотрелся, на ближайшем дереве заметил плоды, размером и формой более всего напоминающие мелкие баклажаны. Рука сама собой потянулась к ним. Ну, раз попил, то почему бы и не поесть. Разве может быть чем-то опасен баклажан? Попробую на зубок, подумал Алексей, самую малость, посмотрю, как пойдёт. Выбора всё равно нет.
- Вот уж воистину пути господни неисповедимы! – Алексей невольно вздрогнул, услышав за спиной голос, произносивший слова на чистом русском языке. Приветствие сопровождалось до боли знакомым звуком автоматного затвора, отправляющего патрон в патронник. – Отбрось оружие, руки подними, и кулаки не сжимай. Повернись.
******************************************************************************************
Не забывайте ставить "палец вверх" под публикацией и включать колокольчик на странице канала, чтобы не пропустить новых.
Вдохновить автора можно перечислив любую сумму на карту Сбера (на чебурек с беляшом):
5469 4300 1181 6529 или
2202 2001 5869 1277
Или на кошелёк Ю-Мани
4100 1113 6694 142
Спасибо. И да минует нас Апокалипсис!