—А, это давняя история, — махнул рукой папа, к которому Наташа обратилась за объяснениями, когда они как-то остались дома вдвоем. — Этакие мрачные семейные тайны, понимаешь? Было бы, конечно, лучше, чтобы ты от мамы это услышала, а то так получается, будто мы с тобой как бы сплетничаем, что ли.
— Ну, пап, мама категорически не желает об этом рассказывать, — заныла Наталья.
— Я всегда знал, что у Татьяны есть старший брат Антон. Там такая история, в общем. Родители их разошлись. Плохо разошлись. Со скандалом. С делёжкой барахла через суды. В общем, ужас просто. Представляешь, каково ребятам пришлось? Ну вот, в общем, детей в результате они тоже поделили пополам. Антон остался с отцом, а Татьяна, то есть мама наша, со своей мамой. И вот она почему-то вбила себе в голову, что Антон просто обязан был от отца отказаться, представляешь? Ну вот с чего бы это вдруг? Ребенок, тем более мальчик, и должен предать отца.
—А при чем тут мальчик или девочка, — обиделась Наталья. —
Вот я, например, никогда бы тебя не предала.
—Ну, спасибо, конечно, солнышко, только взрослые все-таки не должны до такого доводить в принципе. А Татьяна наша считала, что Антон все-таки должен заявить, что хочет остаться с мамой. А поскольку он так этого и не сделал, она решила, что брат предатель. И так, понимаешь, в ней эта мысль засела, что и не убедишь. Правда, я думаю, здесь мать их немало поспособствовала. Ты вот бабушку свою не застала, она, к сожалению, рано ушла. Но я-то её хорошо помню. Дама была очень властная, привыкла, что всё делается так, как ей надо. А тут нашла коса на камень. Собственный сын с ней жить не захотел. Ну вот она и постаралась, чтобы после развода ни родители, ни дети больше не общались. Даже из столицы сюда переехала, в нашу глухомань. Ужасно это всё, Наташенька, и неправильно - при жизни от родных отказываться.
Папа тяжело вздохнул и, помолчав, продолжил.
—У меня вот так жизнь сложилась, что родных совсем нет. Ты знаешь, как иногда хочется, чтобы был на свете кто-то близкий тебе по крови, родной.
— А я, папа, я же у тебя есть? — опять расстроилась Наталья.
— Да ты-то, конечно, у меня есть! — улыбнулся отец. — Но, знаешь, брат или сестра — это ведь что-то совсем особенное, другое. Мне этого не испытать. А у нашей мамы брат есть, родной, а она ни в какую не хочет с ним даже встретиться, поговорить. Ну как же так? Жизнь-то проходит, потом, может быть, уже поздно, — папа растерянно развел руками. —Только, Натусик, ты уж меня не выдавай, ладно? Ну что я тебе все это рассказал? — отец посмотрел на дочь своими добрыми глазами, и на лице при этом у него было хорошо знакомое и, словно, чуть робко извиняющееся выражение. —Все-таки это ведь не моя тайна, не моя история. Если честно, я все надеюсь, что наша мама перестанет упрямиться и вспомнит, что родные люди — это самое дорогое, что у нас на свете есть.
Наталья потом долго ходила под впечатлением от услышанного. Ничего себе, у мамы есть родной брат, но она не хочет с ним общаться. Очень жаль, было бы интересно познакомиться с собственным дядей.
После папиных слов о Наташином таланте девочку все же отдали в музыкальную школу по классу гитары и вокала. Она занималась с удовольствием и прилежно, и получала заслуженные похвалы от педагогов.
—Ну, Анной Герман она вряд ли станет, — говорил, например, преподаватель вокала. —Но тембр у неё высокий, чистый, сильный. Посмотрим, годам к 14, если не сломается, будет петь. Хорошо петь, даже очень хорошо.
Учитель игры на гитаре тоже был доволен. Класса с седьмого Наталья начала принимать участие в конкурсах и концертах. Помимо голоса и классной игры, она ещё и отлично смотрелась на сцене. Наташа была очень похожа на маму, а по мере взросления их сходство только усиливалось. У девочки были большие серые глаза, обрамленные длинными стрельчатыми ресницами, отчего взгляд казался лучистым, красивые четкие брови, а когда она улыбалась, на щеках появлялись очень милые, невероятно красящие ямочки. Волосы были светлые и густые, но, к немалому сожалению мамы, Наталья неизменно затягивала их в хвост или заплетала в косичку. Все это, глаза, ресницы, было у нее мамино. Особенно волосы, которые у самой Татьяны, несмотря на возраст, оставались роскошными и даже почти не поседели. Вдобавок ко всему у Наташи была стройная, подтянутая девичья фигурка с узенькими бедрами и тонкой талией. Папа шутил, что таких, как его дочь, за обычную гитару можно спрятать не меньше трех.
Никто не сомневался, что после окончания школы Наталья поедет учиться дальше с учетом своих музыкальных талантов. Например, поступит в музучилище или институт культуры. Но жизнь распорядилась по-другому. Отец опять заболел, только на этот раз гораздо опаснее и без надежд на выздоровление. У него обнаружили онкологию. Пару лет семья героически боролась со страшным недугом и с бедностью. Наташа закончила школу и пошла учиться в медицинское училище, а вечерами дежурила в больнице, хватаясь за любую возможность подработать.
—Не до песен мне как-то, — пожимала она плечами, когда ее спрашивали о занятиях музыкой.
—Погубили мы тебя, Натусик, я погубил, — шептал все тише с каждым разом папа, держа ее за руку.
Отец таял на глазах, исчезая просто физически, а она ничего не могла сделать с этим, плакала, пряча от него слезы, и тихонько пела ему любимые песни. Отца похоронили, и мама вдруг заявила:
—Всё, нечего здесь сидеть возле меня, старухи, давай-ка собирайся и уезжай отсюда. Новую жизнь начнёшь, дай бог, ещё счастлива будешь.
Наташа получила диплом медсестры и уехала в большой город. И вот круг грозил замкнуться. Она снова сидела в квартире своего детства, словно вернувшись туда, откуда вышла несколько лет назад. И старая гитара удобно и уютно лежала на коленях.
Нет, так не пойдет. Наталья осторожно положила инструмент на диван, встала и подошла к окну. Новогодняя ночь подходила к концу, и воздух уже еле заметно разбавлялся утренним светом. И, как это утро Нового года неумолимо входило в мир, так и Наталью Малинину также неумолимо вдруг потянуло к новой жизни, к любимому делу, к музыке. Третьего января она была в городе.
— А, приехала! — раздался в трубке голос Ирины. — Молодец! Если честно, я сомневалась. Думала, придется тебя из нашего родимого болота силой выковыривать. Ну что, готова? Отрепетировала? Одежду подходящую приготовила?
Наталья подавленно молчала. То, что утром первого января выглядело очевидным и правильным, за прошедшие сутки, откровенно говоря, в глазах Наташи опять превратилось в настоящую авантюру и откровенную глупость. Артистка, певица, красивая, уверенная в себе, захотевшая многое сказать окружающим, которая подняла тогда голову, вдруг опять стушевалась, начала отчаянно трусить и растеряла всю свою уверенность и смелость.
— Ир, — забормотала Наталья.
— Так, понятно, — решительно в своем стиле прервала ее Ирина. — Жди, сейчас приеду, и не вздумай смыться.
Ирина ворвалась в квартиру яркая, свежая, с румяными от мороза щеками, и принесла с собой ощущение праздника и задора. Наталья напротив сидела бледная, с синяками под глазами, и тряслась от волнения.
— Что? Чего ты боишься? Ну это же глупость. Просто выйди на сцену и спой, точно так же, как ты делала это десятки раз, для друзей и для родителей, и всё. В конце концов, у тебя совесть есть? В какое положение ты меня ставишь? Я пообещала, что привезу артистку на пару номеров. И что, тебе трудно? Рассматривай это, в конце концов, как услугу мне, и всё.
—Ир, мне надеть нечего, — попробовала отмазаться Наталья, но не на ту напало.
—У тебя нет, а у меня есть, что тебе надеть, — усмехнулась Ирина, разворачивая большой пакет. —Слушай, ну кого ты пытаешься развести, а? Я тебя всю жизнь знаю, и все твои штучки на три шага вперед тоже. Не мертвей, пожалуйста. Это не платье с разрезами до пупа. А то ведь ты вообще в обморок хлопнешься. Просто классная серебристая рубашка, даже с джинсами, которые ты наверняка сейчас напялишь, будет вполне прилично. На первый раз сойдёт. Всё, одевайся. Я обещала, что к шести мы будем.
Сама Ирина была одета как раз в умопомрачительное вечернее платье с декольте и открытой спиной. Судя по ее виду, Ирина не собиралась пропускать артистический дебют подруги, и Наталья сразу почувствовала прилив уверенности.
Но уверенность снова пошатнулась, как только они приехали в ресторан, где предстояло выступить. Это было заведение в центре города, и его рекламу Наташа не раз видела везде, где только можно было. Место было очень модным и посещаемым, хотя сам ресторан был невелик и походил скорее на роскошное и изысканное место встречи старых друзей, чем на тусовочную площадку. Посетители здесь были соответствующие, степенная, полная достоинства публика, в основном среднего и старшего возраста, одетая со сдержанным, но от этого кажущимся еще более дорогим шиком.
—Всё, иди, готовься к выступлению, а я пошла в зал. В конце концов, я вообще-то в ресторан с мужчиной пришла. Иди, иди, тебя там ждут, — Ирина подтолкнула подругу к служебному входу, а сама с видом королевской особы поплыла навстречу явно восхищенному поклоннику.
—Вы, наверное, Наталья? Здравствуйте, — девушка с приветливой искренней улыбкой сделала приглашающий жест. —Я Инна, администратор ресторана. Мы вас ждём. Проходите, пожалуйста. Сейчас вас немножко подгримируют, и минут через сорок мы вас пригласим. Хорошо? Да вы не волнуйтесь так, Наташа, — совершенно неожиданно девушка прикоснулась к её руке. —Я в курсе, что вы не профессиональная певица. Но знаете, если честно, я полгода назад слышала, как вы поёте случайно в общей компании. Вы меня, конечно, не помните, а я вот очень даже помню. Хотите честно? Я такого давно не слышала. А я, знаете ли, здесь на этой работе много так называемых артистов сцены перевидала. Так вот, половина из них вам и в подмётки не годится, уверяю вас. Так что смелее и удачи вам, ни пуха ни пера, как говорится.
—К чёрту, — благодарно улыбнулась в ответ Наталья.
Она вышла на сцену, и через несколько секунд исчезло всё, чего она так боялась. На неё вдруг сошло чувство удивительного спокойствия. Пальцы уверенно и ласково погладили струны, и связки чуть дрогнули от предвкушения радостного и сильного. И она запела. Чисто, глубоко и нежно, как поют только по-настоящему чувствующие музыку и жизнь женщины. А самое главное, в зале были те самые глаза, которые посмотрели удивлённо при первых звуках голоса и гитары, и больше уже не отрывались от нее. И таких глаз было значительно больше, чем одна пара, о которой она скромно мечтала несколько дней назад.
После того, как последние звуки гитарного перебора стихли, в зале воцарилась тишина. Не было слышно даже обычного позвякивания столовых приборов, а через несколько секунд в тишине раздался робкий, словно извиняющийся хлопок, как будто не уверенный в том, что он уместен. Потом еще один и еще. И вот уже на Наталью обрушилась настоящая овация. Было даже удивительно, как такие сдержанные, спокойные и не такие уж многочисленные посетители смогли устроить такой шум. Она выходила снова и снова, полностью затмив собой всех, кто был в тот вечер с ней на одной сцене.
Наконец, когда администратор объявил об окончании программы, Наталья, совершенно оглушенная всем произошедшим, вышла в зал. И тут к ней приблизился пожилой светловолосый мужчина с серыми глазами, которые внимательно и как-то изумлённо смотрели на неё.
—Я просто потрясён. Спасибо вам, — сказал мужчина, вручая ей небольшой букет изысканных цветов.
—Ну, Наташка, это просто полный триумф, — Ирина каким-то совершенно новым, осторожным и уважительным жестом поправила Наталье выбившийся локон, словно заново изучая стоящую перед ней подругу, которую знала всю жизнь. — Ты, конечно, сегодня дала. Кстати, ты знаешь, кто этот мужик-то? Это владелец ресторана, между прочим, тот самый мой клиент, которому я сосватала девушку с гитарой, то есть тебя. Уж если хозяин так доволен, то можешь считать гонорар честно заработанным. Я вообще не удивлюсь, если он тебе теперь постоянный контракт предложит. Он уже, если честно, попросил у меня помощи, ну, чтоб тебя уболтать. Настроен очень серьезно. Даже зачем-то спросил, как твою мать зовут, — хохотнула Ирина. —А вообще, если серьезно, Наташка, ты большая молодец, я горжусь тобой. Если ты думаешь, что я теперь отвяжусь от тебя и дам тебе закопать твой талант среди клизм, капельниц и прочей вашей медицинской ерунды, значит, ты плохо меня знаешь. И так уже куча времени потеряна.
Заснув накануне по своему обыкновению мгновенно и крепко, Наталья на следующее утро долго не могла прийти в себя и понять, был ли вчерашний вечер сном фантастическим и невероятным? Но на столе стоял шикарный, невероятно пахнущий букет, который, казалось, говорил, нет, Наталья, все было, и сцена, и ты на ней, и настоящие овации, и крики «Браво!», и цветы, и этот красивый, почему-то совсем не посидевший, несмотря на явно почтенный возраст мужчина.
А через полчаса раздался звонок.
—Слушай, Нат, я чего-то не пойму, что происходит? — в трубке раздался голос Ирины, который показался растерянным, что было для нее совершенно нетипично. —Тут такое дело, мне сегодня с утра пораньше позвонил мой клиент, тот самый, который владелец ресторана, где ты вчера зажгла. В общем, он очень просит, чтобы ты подъехала сегодня к двенадцати к нотариусу.
—Зачем? — Наталья даже не удивилась такому странному приглашению, потому что мозг, похоже, еще не до конца проснулся.
— Не знаю, — ответила Ирина. — Правда, не знаю. Может, ты его вчера так потрясла, что он решил немедленно переписать на тебя все свое движимое и недвижимое имущество? Кто знает? Наташка, поверь, я не меньше твоего удивлена. Я знаю только одно. Он — человек безупречный, порядочный и честный. И ничего неприличного или незаконного он тебе предложить просто не может. Так что давай съездим, хотя бы из любопытства.
— Съездим? — удивилась наконец Наталья.
—Конечно, ты же не думаешь, что я тебя одну брошу. Считай, что у тебя есть личный адвокат.
В назначенное время они были в офисе нотариуса. И навстречу им встал красивый старик с серыми глазами. Вчера, взволнованная успехом, устав от прожекторного света, в полумраке ресторанного зала она не особенно его разглядела. Но сейчас, при дневном свете, его лицо поразило ее. Он был на кого-то невероятно похож, и эта похожесть делала его необъяснимо родным и близким.
— Наташа, — произнес он почему-то дрожащим голосом, — Наташенька, это невероятно, но, похоже, мы с вами родственники. Меня зовут Антон, и я, я...
— Вы старший брат моей мамы, — вдруг закончила за него Наталья.
Это вдруг стало настолько очевидным, что никаких доказательств уже никому не требовалось. Когда улеглось первое потрясение, Антон Алексеевич рассказал Наташе, как много раз за эти годы пытался примириться с сестрой. Как случайно узнал, что у него есть племянница Наташа. Как он даже приходил в больницу, чтобы увидеть Наташу и убедиться в ее сходстве с сестрой. Как давным-давно составил и подписал документы о передаче ей в полную собственность огромной квартиры. Как мучительно надеялся на то, что Татьяна наконец забудет давние бессмысленные, давно истлевшие обиды и даст им обоим шанс вновь объединить судьбу. Они долго разговаривали, рассказывая друг другу свои истории, восхищаясь, изумляясь, плача и смеясь, глядя друг на друга и не веря, что это происходит.
—Ирина, скажи честно, когда ты мне в первый раз рассказала о ресторане, ты тогда уже знала, что Антон Алексеевич мой дядя? И дело было именно в этом, а не в том, что я невероятно талантливая певица, — последние слова Наталья произнесла с веселой иронией, глядя на подругу.
— Ну, знаешь ли, все тебе расскажи. Ну а даже если и так, кто же знал, что ты окажешься не просто его племянницей, а еще и в самом деле невероятно талантливой певицей?
И Ирина звонко и весело расхохоталась.