"Ты думаешь, я обрадуюсь?" - ее голос, скрипучий как старая дверь, резанул по уху, хотя мы говорили по телефону, и я стояла у окна, глядя на серый питерский двор. "Ещё один… Мне и одного этого… хватит."
Холод пробежал по спине, хотя в квартире топили на совесть. Ком подступил к горлу, и на секунду я потеряла дар речи. Это была реакция Тамары Васильевны, матери моего мужа Игоря, на новость о моей беременности. Первой беременности. Нашей беременности.
Игорь был разведен. В прошлом браке, который закончился семь лет назад, у него родился сын, Мишка. Бывшая жена, Светлана, вышла замуж почти сразу, а Игорь… Игорь как-то поник, что ли. Вернулся в отчий дом, к Тамаре Васильевне, как побитый пес. Она, конечно, жалела, утешала, но, как мне потом Игорь рассказывал, под этим слоем материнской заботы всегда чувствовалась… досада. Досада на него, что не удержал семью, что вот, внук растет без отца полноценного.
Они прожили вместе с первой женой недолго, года три, наверное. Познакомились еще студентами, поженились по глупости, как это часто бывает. Быт заедал, интересы разбегались. Она, говорят, увлеклась йогой и какими-то эзотерическими практиками, он пропадал в гараже, ковыряясь со своей старой "Нивой". Развелись тихо, без скандалов, имущество поделили мирно. Мишка остался с матерью, Игорь платил алименты, виделся с сыном по выходным. Вроде бы цивилизованно разошлись.
Но для Тамары Васильевны, видимо, развод сына стал личной трагедией. Особенно, когда первая невестка, Света, так быстро устроила свою жизнь. Свекровь, как мне кажется, втайне надеялась, что Игорь вернется к первой жене. Они, мол, одумаются, поймут, что совершили ошибку, ради ребенка сойдутся снова. И все будет как прежде, "как в нормальных семьях".
Я появилась в жизни Игоря через пару лет после его развода. Познакомились на работе – я бухгалтер в небольшой фирме, он – инженер в строительной компании. Встречались неспешно, присматривались друг к другу. Поженились через год. Тамара Васильевна на свадьбе держалась отстраненно, дежурно улыбалась, но в глазах читалось… неодобрение. Как будто я, Светлана, вторая Светлана в его жизни, снова разрушаю ее хрупкие надежды на воссоединение сына с "той самой, первой".
Я старалась не обращать внимания. Ну, не любит и не любит. Мне с ней жить или с Игорем? С Игорем мне хорошо, спокойно, надежно. А свекровь… ну, пусть ворчит себе под нос. Я вежлива, в гости приезжаем, помогаем по хозяйству на даче – у нее небольшой домик в садоводстве под Гатчиной. Стараюсь быть "хорошей невесткой", как в книжках пишут. Хотя, честно говоря, после ее ледяного приема и колких замечаний, желания общаться особо не возникало.
Игорь, конечно, просил быть терпимее. "Мама просто переживает, она же одна совсем осталась, ты пойми". Я понимала. Но понимать – не значит принимать. Особенно, когда понимаешь, что причина ее "переживаний" – это не одиночество, а неприязнь ко мне. Просто потому, что я – не Света номер один.
Новость о беременности мы решили сообщить родителям в майские праздники, на даче, за шашлыками. Мои родители обрадовались до слез, мама меня обнимала, папа тосты говорил за будущих внуков. Тепло, душевно, по-семейному. А потом поехали к Тамаре Васильевне. Шашлыки, разговоры ни о чем, попытки Игоря развеселить мать. И вот, когда все немного расслабились, я решилась.
"Тамара Васильевна, у нас для вас новость!" - сказала я, стараясь улыбаться как можно искреннее. Игорь взял меня за руку, поддержал. Она посмотрела на нас тяжелым взглядом, словно уже знала, что сейчас услышит что-то неприятное. Или просто не хотела слышать ничего хорошего от меня.
И вот, ее ответ. "У меня уже есть внук, другого не надо". Словно отрезала. Как будто я пришла просить у нее милостыню, а она мне отказывает. Как будто ребенок – это не радость, а обуза, которую ей пытаются навязать.
Внутри все оборвалось. Я отпустила руку Игоря, развернулась и вышла из беседки. Слезы сами собой навернулись на глаза. Обида, злость, разочарование – все смешалось в горький ком. Зачем я вообще пыталась наладить отношения? Зачем старалась угодить? Ей не нужен ни я, ни мой ребенок.
Игорь выбежал следом, пытался остановить, успокоить. "Свет, ну ты чего? Мама просто не так сказала, ты же знаешь, она человек прямой, не умеет красиво говорить. Она на самом деле будет рада, вот увидишь!"
Но я уже не слушала. Рада? После таких слов? Нет уж. Хватит. Я больше не хочу ничего доказывать, ничего просить. У нее есть внук. Отлично. Пусть с ним и радуется. А у моего ребенка будет другая бабушка. Которая будет любить его просто так, за то, что он есть.
Мы уехали с дачи, не дожидаясь вечера. Всю дорогу я молчала, смотрела в окно, как мелькают деревья и серые многоэтажки на окраине города. Игорь пытался заговорить, утешить, но я просто отмахнулась. Не сейчас. Не сегодня.
В голове пульсировала только одна мысль: "У меня уже есть внук, другого не надо". И вместе с обидой и разочарованием почему-то пришло облегчение. Словно тяжелый камень упал с плеч. Больше не нужно играть в "хорошую невестку". Больше не нужно пытаться угодить человеку, который тебя не принимает.
Теперь все просто и понятно. Есть я, есть Игорь, есть наш ребенок. А Тамара Васильевна… пусть живет своей жизнью. С одним внуком. И с мыслями о "той самой, первой" невестке. Это ее выбор. И теперь это больше не моя проблема. Но что же будет дальше с нашими отношениями с Игорем, ведь для него мама все еще важный человек? Этот вопрос остался открытым, нависая над нами как грозовая туча.
Дома Игорь долго молчал, ходил из угла в угол, видно было, что слова матери и его задели, хотя он и пытался меня успокоить. Вечером, перед сном, он обнял меня крепко и прошептал: "Свет, ты только не обижайся на маму, ладно? Она… она просто так воспитана. Я поговорю с ней, обязательно поговорю." Я кивнула, прижавшись к его плечу, но в душе уже поселилось тревожное предчувствие. Ведь мама – это его семья, его близкий человек. И как бы сильно он меня ни любил, выбирать между мной и матерью ему когда-нибудь, возможно, все же придется. И что тогда?