-- Ах ты, поганец! -- взревела старая ведьма.
Она бросилась на помощь внучке. Роман в ужасе отскочил от девушки.
-- Ах ты, мерзкий червяк, да как ты посмел?
Цыган попятился назад, а потом, развернувшись, выскочил из шатра, но Вадома успела метнуть нож вслед насильнику. Снаружи послышался вскрик, а потом все стихло.
-- Чаюри, дочка, что он с тобой сделал? -- Запричитала старуха, наклонившись над девушкой.
Рубина, схватившись за порванную кофточку, стягивала ее на груди. Она глотала слезы и не могла ничего сказать, только большие черные глаза с болью смотрели на бабушку.
-- Дочка, что он сделал? Что?
Бедная девушка замотала головой.
-- Не сделал ничего? Не успел? -- Старуха осела на трясущихся ногах рядом с внучкой. Она прижала ее к себе и, укачивая девушку как в детстве, заговорила:
-- Ты, дочка, не переживай, страшного не произошло, а это самое главное. Забудь, постарайся забыть, а я помогу. А вот наказание для него будет. В этом не сомневайся, -- с ненавистью сказала она.
Роман не успел выскочить из шатра, эта безумная старуха не промахнулась. Нож воткнулся в плечо, и теперь рана сильно кровоточила. Он бежал в ночи, все дальше удаляясь от табора.
-- И что на меня нашло? Не надо было много пить, -- ругал он себя. -- А теперь что делать? В таборе не простят, за такие вещи обреют на лысо и выгонят из табора, а потом эта старуха проклянёт. Как течет кровь... Проклятая ведьма, -- прошептал он крепче зажимая плечо.
Вдалеке он увидел копну соломы. Вот в ней и пересижу, а там видно будет. Он сорвал с себя рубаху и разорвал пополам. Перевязал плечо и прилег на солому.
-- Сейчас бы костер развести, согреться, но нельзя. Ведьма, наверное, уже пожаловалась отцу, и он отправил погоню, -- думал Роман.
Но Вадома, успокоив внучку, напоив ее отваром, к Василю не пошла. Она вытащила на середину свой маленький столик, разложила на нем все для страшного ритуала. Хорошо закрыла полог двери, ведущий в шатер. У шатра погасила факел, который горел, отпугивая животных и людей. В таборе закрепилось, если факел не горит, значит шувани нельзя беспокоить, она разговаривает с духами.
Вадома уселась за столик, скрестив ноги, и замерла. Она сидела, закрыв глаза, и шептала призыв, ей нужно было спросить у духов наказание для Романа. Но руки не бездействовали, они лепили из воска маленькую куклу мужчины. Отличительной чертой куклы были мужские гениталии между ног. Когда кукла была готова, Вадома приступила к ворожбе. Она взяла цыганские иглы и по очереди, читая заклинание, стала втыкать в куклу. Первую иглу она воткнула в гениталии куклы. Потом принялась за глаза:
-- Я призываю вас духи и отдаю глаза Романа, ешьте досыта, отдаю сердце, измучите его страданием. Я отдаю вам его тело, высосите из него все жизненные силы, а потом отдайте его мне. Да будет так.... -- Шептала старая шувани.
Когда все было закончено, она завернула куклу в темную тряпицу и спрятала в объемных карманах своей кофты. Потом выбив пепел из трубки, она раскурила снова. Ей нужно было подумать, что делать дальше. Оставаться ли в этом таборе с баро Василем или покинуть его? Многое ей не нравилось. Вот при старом баро, отце Василя, было совершенно по-другому.
Старый Лекса был справедливый цыган и табор держал в кулаке. Он строго наказывал тех, кто не придерживался законов, которые царили в его таборе. Всегда советовался со старой Вадомой. В его таборе браки заключались по любви. Молодых не женили насильно. А потом когда старого Лексы не стало, и табор возглавил его сын Василь, все стало по-другому. Не было дисциплины. Цыгане стали пить этот чертов, дурманящий головы и тело, напиток. А потом в пьяном угаре творили непристойности. Вадома не раз разговаривала об этом с Василем, но он и сам любил выпить. Вот теперь перед старухой было две дороги: одна -- уйти из табора и поселиться в лесу, построив себе избушку; а вторая дорога вела в другой табор.
Почти до самого утра просидела старая Вадома, не раз раскуривая свою старую, как она сама, трубку. Лишь когда небо окрасилось розовой зарёй, к ней пришел ответ. Духи сообщили, что ей нужно делать.
Рубина крепко спала, и ей снился сон: она, маленькая, идет по лесу и собирает травы. Ей весело, птицы чирикают, сопровождая ее с ветки на ветку. Солнце просвечивает сквозь крону деревьев, она подставила свое красивое лицо, нежась под лучами солнца. Но вдруг перестала чувствовать ласковое, теплое прикосновение, и, открыв глаза, увидела перед собой жуткие мертвые глаза .. Страшная, огромная жаба, закрывая собой солнце, нависла над девушкой. Рубина испугалась и закричала. Кричала громко и долго. Старая Вадома, наклонившись над девушкой, читала заговор, разгоняя все страхи над внучкой. Старуха боялась будить девушку. Она знала, что сейчас астральное тело ее внучки где-то далеко столкнулось с каким-то страхом, и если резко разбудить внучку, астральное тело не успеет вселиться назад, и внучка может не проснуться совсем. Умереть.
Табор просыпался неохотно. Старые и молодые цыганки потянулись с чайниками и котелками к реке. Разводили костры, готовили завтрак. Детишки потихоньку высовывали свои чумазые мордашки из кибиток, не решаясь выползти из своего теплого кокона из многочисленных одеял. Утро, прохладное возле реки, звенело птичьим гомоном.
Цыганки с опаской поглядывали на шатер, стоящий в стороне ото всех. Факел не горел у входа.
Либо что-то случилось за ночь, о чем они не знали, либо старуха ворожит.
Василь с больной головой, опухший от вчерашних возлияний, кряхтя и держась за голову, вышел из шатра. Его жена Лачи суетилась у костра.
-- Где Роман? -- Спросил он у жены, присаживаясь поближе к костру.
-- Со вчерашнего дня не видела его. Не нравится мне его поведение. Хоть бы ты поговорил с ним. -- Она говорила, а сама ловко наливала чай в кружку из кипящего чайника.
Подала Василю. Посмотрев на мужа, скривилась. Давно Лачи растеряла любовь к этому человеку. А когда-то сгорала от любви.. Она вспоминала, когда впервые увидела его:
...Табор Лачи расположился на берегу большой и быстрой реки. Она, молодая семнадцатилетняя красавица, дочка баро, без страху могла переплыть реку туда и обратно. Мать ругалась, а отец, узнав, впервые в жизни выпорол. Тогда она не могла присесть на причинное место, уж сильно отец постарался вбить дочери чувство самосохранения, которое для цыганки необходимо. Лачи урок усвоила. А вот сын ее играл с судьбой. Она видела, что парень не прислушивается к ней и не уважает отца. Да не только отца, но и старейшину табора, старуху Вадому. Ее Лачи побаивалась. Не раз Вадома высказывалась бедной матери на поведение сына, но та ничего не могла сделать..
...Роман родился в страшную ночь, когда небо раскалывалось надвое от грозы. Дождь лил как из ведра, казалось, небо разверзлось и пытается затопить все вокруг. Молнии страшными пучками высвечивали небо, а потом прятались в землю. Вот в такую ночь Лачи родила Романа. Поэтому она понимала, что другим сын и не мог быть. Не принимающий ее советов, он давно перестал уважать ее. Видя, как с ней обращается отец, сын стал его копировать.
А когда-то между ней и Василем горело сильное пламя...
... Пообещав отцу больше не лезть глубоко в реку, девушка купалась у берега. Вдруг она услышала крики на берегу. Она выскочила из воды и увидела, как по берегу мечутся молодые парни, показывая руками на реку. Проследив за ними, девушка увидела в реке тонущего. Его голова то появлялась на поверхности, то исчезала. Не долго думая, девушка бросилась в воду. Когда она доплыла к тому месту, где был утопающий, на поверхности никого уже не было. Лачи ныряла, проверяя дно, и лишь в последний момент увидела руку, которая хваталась за камни, а река тащила тело дальше. Из последних сил девушка сделала рывок и схватилась за волосы тонущего. Вытолкнув его на поверхность, она доплыла до берега. Там цыгане и бросились к ним. Пострадавшим оказался красивый парень. Его тонкие черты лица покорили красавицу Лачи. Она полюбила его с первого взгляда. Василь, а это был именно он, не остался равнодушным к своей спасительнице. Девушка, спасшая его, стояла у него перед глазами. Он не мог забыть ее. На следующий день он пришел к ним в табор с цветами и большим кульком конфет. Его проводили в шатер к баро.
Лачи смотрела на огонь и вспоминала свою свадьбу...
Молодая и красивая, она, звеня монетами, расшитыми по пышной красивой юбке ярко-красного цвета, шла рядом с любимым Василем. Шли они к старой шувани Вадоме, чтобы та спросила у духов разрешения на брак Лачи и Василя. И духи дали согласие. Их таборы породнились. Вот тогда девушка впервые увидела настоящую шувани.
В их таборе были гадалки, но они и в подметки не годились этой старухе, которая жила в таборе ее жениха. Отец Лачи, старый баро, не раз вздыхая говорил:
-- Нам бы в табор такую шувихани, мы бы тогда... -- А что тогда, он не продолжал.
Лачи попала в табор к Василю, старый баро Лекса очень полюбил скромную молодую красавицу-цыганку. Пока был жив Лекса, Василь жил по указам отца, изредка жалуясь жене на отца. Лачи молчала, она поддерживала свекра, знала, только твердая рука сможет держать в узде цыган.
Роман спал, зарывшись в солому. Утренняя прохлада легким туманом опустилась на поле. Парень сквозь сон чувствовал, как жар сменяется ознобом. Тело его мелко содрогалось от холода. Плечо болело, рука распухла, и при каждом движении Роман испытывал страшную боль.
-- Вот так и сдохну здесь, -- подумал он, балансируя между забытьем и явью...
Спасибо что дочитали главу до конца. Кому понравилось Пишите комментарии Ставьте лайки Подписывайтесь на канал