Наталья -- молодая красивая девка -- была не в духе.
И что матушке приспичило с утра послать ее за соломой?!
-- Поспать не дала, -- сердилась она, погоняя лошадь.
Серафима Воронкова еще не старая, крепкая женщина жила у самого леса со своей дочерью Натальей. Замужем Серафима никогда не была, а прижила себе девчонку. Всей деревне было интересно, от кого пригуляла дочку местная ведьма. А то, что Серафима ведьма, знал и стар и млад. Не раз к ней обращались вдовушки и молодицы скрыть свой позор. Она не отказывала им, но делала это неохотно.
-- Ох, накажет меня господь вместе с вами. Вводите меня в грех, -- говорила она не раз женщинам, но помогать -- помогала.
Дочку Наталью приучала к своему делу, но девке это было не интересно. Она хотела замуж, семью, только деревенские парни стороной обходили Наталью. Хоть и была она красивая и ладная, но ни один парень не звал ее прогуляться вечером.
-- Это все из-за вас, матушка, -- выговаривала она матери.
-- Из-за вас я в старых девах подохну, и не будет у меня ни мужа, ни детей.
-- Эх, Наталья, да замуж тот -- не напасть, лишь бы замужем не пропасть, -- отвечала мать дочери. -- Посмотри, одногодки твои выскочили замуж, а толку-то, у одной -- пьет, у другой -- ни одной юбки не пропускает, а третью -- колотит смертным боем. Это замуж? Как такой замуж, так лучше век одной вековать.
-- Вот, матушка, вы одна и живете, и хотите, чтобы и я так жила как вы, а я не хочу, -- в сердцах высказывала она матери.
И вот теперь, как только зорька окрасила небосвод, мать разбудила Наталью и отправила в поле.
-- Давай, Наташка, поднимайся, пока деревня спит, а ты соломы с поля привези. Не ровен час, председатель наскочит, так горя не оберешься. Давай, дочка, вставай, поторопись.
Наталья зевая и потягиваясь вылезла из теплого кокона. Пальцами расчесала взлохмаченную косу. Хотела было переплести, да мать торопила.
-- Потом, как привезешь соломы, тогда уж приведешь себя в порядок. Зорька не сегодня-завтра отелится, ей много соломы надо.
Уже подъезжая ближе к копне, Наталья натянула вожжи.
-- Тпру, окаянная. Стой спокойно.
Лошадка послушно остановилась. Девушка достала вилы и подошла к копне. Она ловко подцепила вилами большой сноп соломы и подняв высоко над головой хотела уже перекинуть на бричку, как взгляд ее наткнулся на нечто, чего не должно было здесь быть. Она увидела руку. Из стога торчала рука человека.
-- Господи, Пресвятая Богородица, -- крестясь запричитала девушка.
Она потихоньку подошла и стала разгребать солому.
-- Батюшки, парень, -- прошептала она и закрыла рот ладошкой, откуда рвался крик ужаса. Парень, бледный и полуголый, лежал будто мертвый. Правое плечо его перевязано рубашкой.
-- Эй, ты живой? -- Девушка толкнула его слегка рукой. Парень не пошевелился.
-- Мертвый что ли? Эй, ты кто? Очнись!
Она посмотрела ему в лицо. Ресницы его слегка дрогнули.
-- Ну слава богу, живой, -- прошептала она. -- Эй, парень, просыпайся, давай, чего ты здесь лежишь? Ты откуда?
Роман как сквозь толщу воды услышал, что кто-то его зовет. Он с трудом разлепил глаза и облизал пересохшие губы.
-- Ты как сюда попал? Как тебя зовут? Кто на тебя напал? -- Девушка засыпала его вопросами.
-- Помоги, -- прошептал он и отключился.
-- Что же мне с тобой делать, -- прошептала Наталья. -- Бросить тут, так помрет, вон плечо как воспалилось. Надо к матушке его везти, она поможет.
Девушка, не теряя больше ни минуты, накидала на бричку соломы и с трудом перетащила туда Романа. Потом засыпала его сверху соломой и быстро отправилась в обратный путь.
-- Хоть бы никто не встретился по пути, -- шептала она как заклинание. Уже въезжая во двор она крикнула:
-- Матушка, скорее идите сюда, подмогните, а то сама не справлюсь.
Серафима управляла хозяйство. Поставив ведро с кукурузой на крыльцо она подошла к дочери.
-- Наташа, что стряслось? Чего ты такая растрёпанная?
-- Помогите, давайте его в дом перенесем, -- она откинула солому и мать увидела Романа.
-- Это кто? -- Вскрикнула Серафима.
--Где ты его нашла? Зачем домой привезла?
-- Мама, давайте ему поможем, он ведь может умереть, -- Наталья умоляюще сложила руки.
-- Да у него горячка, -- воскликнула мать дотронувшись до лба Романа.
-- Ладно, давай как-нибудь перетянем его в дом, иди открывай двери, -- приказала Серафима.
Кое-как они с Натальей перетащили его в дом.
-- Давай его в дальнюю комнату, чтобы меньше кто видел, -- сказала Серафима. -- Да поставь воды на плиту, пусть согреется, ему надо промыть рану и перевязать, -- давала она указания дочери.
Несколько раз Роман приходил в сознание и тут же впадал в беспамятство.
-- Ничего, парень молодой, организм крепкий, выдюжит, -- говорила Серафима дочери, прикладывая ко лбу больного холодные компрессы.
-- А он красивый, правда, -- заглядывая ему в лицо любовалась им Наталья.
-- Цыган, поэтому и красивый, -- ответила Серафима.
-- Кто же его так ранил? Верно убить хотели, да не получилось. Но ты, дочка, языком не мети по деревне, мало ли что он натворил. Я слышала: в соседней деревне табор остановился. Он, видать, оттуда. Ну в себя придет, спросим что и как. А пока пойдем управлять хозяйство. Надо подогреть молочка, да напоить его хоть через силу.
Лачи не спала всю ночь, Роман так и не вернулся.
-- Василь, Василь, проснись, сын не вернулся. -- Она толкала мужа в бок .
-- А? Чего? Что случилось? -- Он наконец проснулся и уставился на осунувшееся лицо жены. -- Ты чего, Лачи? Что стряслось?
-- Роман, сын наш до сих пор не вернулся. Его нет уже вторые сутки. А тебе хоть бы что. Ну, конечно, у тебя же много сынов, чего за Романа волноваться, -- с обидой выговаривала она Василю.
-- Не стоит так переживать, парень молодой, может, загулял где.
-- Ты о чем говоришь? Где он мог загулять? Я чувствую, что с ним что-то случилось. Давай поднимайся, сходи к Вадоме, пусть поворожит на картах, посмотрит, что с нашим сыном, -- со слезами просила Лачи.
Василь нехотя вылез из-под одеяла, потянулся, почесал волосатую грудь и, зевая, вышел из шатра.. Не прошло и пяти минут, как Василь вбежал в шатер.
-- Вадома исчезла, -- крикнул он.
-- Как исчезла? Куда исчезла? -- Не понимая ничего спрашивала Лачи.
-- Шатер пуст. Огонь не горит. Что могло случиться? -- Повторял он как заведенный.
-- А Рубина, внучка, ее тоже нет?
-- И Рубины нет, пустой шатер, -- ответил Василь.
Лачи схватилась за голову и заплакала.
-- С моим сыном приключилась беда. Я это чувствую, а материнское сердце еще никогда не обманывало.
Вадома не выходила из шатра целый день. Потушив факел у входа, она была спокойна. К ней никто не зайдет.
-- Рубина, внучка, просыпайся, выпей настой из травок. Это тебя взбодрит и вернет голос.
Девушка послушно выпила пряную жидкость. Горло потихоньку стало отпускать. Девушка прокашлялась и произнесла:
-- Бабушка, я не виновата.
-- Я знаю, детка, я не виню тебя. Но он заплатит за все. -- Брови у старухи сдвинулись в одну линию. -- Я никогда не прощу этого червяка, это ничтожество, -- шептала она. -- Да приди я попозже, и он сотворил бы свое грязное дело. Проклятый дылено, -- ругалась старуха собирая вещи.
-- Чаюри, вставай, помоги своей бабушке.
-- Что мне делать? -- Хриплым голосом спросила Рубина.
-- Собирай, внученька, вещи, как только ночь накроет своим покрывалом землю, мы тронемся в путь. В этом таборе мы не останемся. Этот табор обречен.
Больше девушка ни о чем не спрашивала свою бабушку. Она молча собирала перины и скручивала их в тюки.
Вадома поставила на середину свой стол и, достав карты наугад, вытащила из колоды три карты. Она положила их рубашками в верх.
-- Давай, чаюри, открывай по одной. Рубина подошла к столу и перевернула первую карту.
-- Императрица, -- прошептала Вадома. -- Хорошая карта, мы правильно все делаем, давай, открывай вторую.
Рубина перевернула следующую карту рубашкой вниз.
-- Колесо фортуны, -- прошептала Вадома. -- Пока нам карты благоволят и предвещают, что мы приняли правильное решение, внучка. Ну, открывай третью карту.
Рубина потянулась к третьей карте. Переверув ее, они увидели человека в монашеских одеждах.
-- Отшельник, -- одними губами произнесла старуха. Она больше ничего не сказала. Молча собрала карты. Вот уже несколько раз она ворожила на свою внучку, и ей выпадала одна и та же карта отшельника.
-- Бедная моя чаюри, видно, по судьбе тебе быть одинокой, -- с грустью подумала старуха, но внучке ничего не сказала.
Ночь наступила быстро. Солнце спряталось за горизонт и землю окутала темень. Старуха сидела у входа в шатер, в руках она вертела верëвку, тихо нашептывая на нее заговор. Как только в таборе наступила тишина, Вадома поднялась. Она вышла из шатра и подошла к своей лошади. Молча потрепала ее по загривку, а потом пошептала на ухо заветные слова. Кобыла замерла, давая себя запрячь. Как только бричка-кибитка была готова, Вадома вернулась в шатер.
-- Давай, чаюри , побыстрее перенесем свои вещи, и в путь.
Роман очнулся к вечеру. Губы его пересохли, их обметала лихорадка.
-- Воды, -- прошептал он.
Наталья тут же поднесла кружку к его сухим губам. Он жадно стал глотать живительную влагу.
-- Ну буде, буде, хватит. Не накидывайся так на воду, а то стошнит. По-маленьку пей, -- учила его Наталья.
-- Ты кто, красавица? -- Спросил Роман. Ему казалось, что он еще там, в стогу соломы. -- Ты полудница?
-- Ну тоже скажешь еще, -- прыснула в ладошку Наталья. -- Ты лучше скажи как тебя зовут? -- Спросила она.
-- Роман, -- сухими губами прошептал он.
-- Скажи, Роман, а кто тебя хотел убить? -- спросила Наталья.
Парень будто не слышал ее вопроса. Он повел глазами по избе и, не поняв, где находится, заволновался, стал подниматься.
-- Лежи, ты куда схватился? Хочешь чтобы опять кровь пошла? Матушка и так еле ее заговорила. Лежи спокойно. -- Наталья придерживала его, слегка прижимая к кровати.
-- Где я? -- Прошептал парень.
-- Не волнуйся, ты в безопасности. У нас. Мы с матушкой тебя перетащили к себе, -- рассказывала ему Наталья.
-- А ты кто? -- Спросил он.
-- Наталья, твоя спасительница. Это я тебя нашла в стогу и перевезла к нам домой. А ты цыган? Матушка говорила, что в соседней деревне цыгане табор разбили. Так ты оттуда?
Роман ничего не сказал, и отвернулся от девушки.
Вадома вышла из шатра и, прошептав слова, понятные только ей, достала из кармана узелок. Развязала его и ссыпала в руку содержимое узелка. Сев на козлы рядом с внучкой, старуха развеяла по ветру из руки и прошептала:
-- Глаза ослепните, уши оглохните, да будет так...Трогай, внучка!
Как только кибитка отъехала подальше от табора, Вадома бросила веревку на землю со словами:
-- Пусть дорога наша будет такой же гладкой, как эта веревка.. . .
Спасибо что дочитали главу до конца. Кому понравилось Пишите комментарии Ставьте лайки Подписывайтесь на канал