Борис только-только зашел в дом, повернул голову и встретился взглядом с девушкой. Он замер на месте, словно ошпаренный. Неужели ему просто показалось? Он отчетливо узнал черты Маши — девушки, которая до совершеннолетия жила в детском доме, а потом без вести пропала. Но пропала только для Бориса. А оказывается, она все время была тут. Девушка успела пропасть в одной из комнат раньше, чем Борис успел что-либо сказать. Она не узнала его. Скорее всего, это была не Маша. Просто похожа.
— Чего застыл? — строгий голос Игоря спустил парня с небес на землю.
Борис вжал голову в плечи, вздрогнул и обернулся.
— Извините, задумался.
— Не люблю тех, кто витает в облаках.
— Извините.
— Хватит. Идем.
Игорь прошел в свой кабинет и протянул юноше несколько документов, которые он должен подписать.
— Девушка есть?
— Нет… А для чего это вам?
— Отлично, с работы сбегать не будешь. Если спрашиваю, значит, нужно. Понял?
— Понял, — нервно кивнул Борис. Его уже напрягало это собеседование. Но деньги ему очень нужны. Значит, придется потерпеть.
— Платить тебе буду по результату. Не работаешь — не получаешь ни копейки. Один раз глаза закрыть могу, все-таки городской, поблажку сделаю. Но потом вылетишь, как пробка из бутылки. Все ясно?
— Да.
— Завтра утром жду на поле. Опаздывающих терпеть не могу.
Борис подписывает бумаги и протягивает их мужчине. Игорь выглядит очень неприветливым и строгим мужчиной. Но главное, чтобы платил хорошо.
Ночью Борис никак не мог уснуть. Он был в предвкушении нового дня, когда он сможет поработать. И встретит там Машу. Если это была она.
Даже несмотря на раннюю осень, солнце палило просто нещадно, обжигая кожу. А Борис почти вприпрыжку бежал на поля. Чем раньше он закончит, тем быстрее получит нужные деньги.
Парень быстро выдвинулся на поля и принялся за работу.
Несмотря на постоянные дежурства и уборки в детском доме, руки болели от работы серпом. А жара выматывала.
Рядом трудились еще несколько мужиков — такие крепкие, загорелые. По ним было видно, что они привыкли к такой работе с детства.
Борис, при всем своем старании, очень завидовал этим мужикам, он чувствовал себя рядом с ними неуклюжим утенком, что только вылупился из яйца. Но виду старался не подавать.
— Эй, городской, еле ползешь, — шутливо пробасил рядом с ним мужик, оперевшись руками о грабли и с ухмылкой уставившись на паренька, — не привыкли, видать, пахать в городе.
— Не привык, дядь Мить, — с этим мужиком Борис уже познакомился, так как долгое время работали на одной половине поля, — но я стараюсь.
— Это ты, конечно, молодец, Боря. Стараться — это хорошо. А вот умение — это уже совсем другое дело. Дай-ка серп. Смотри, как надо.
Мужчина умело выхватил серп и продемонстрировал, как правильно его держать и как срезать колосья, не тратя лишних движений.
Борис так и застыл, в восхищении глядя на мужика. Дядя Митя двигался так ловко и уверенно, словно серп был продолжением его собственного тела. Приободренный, парень забрал серп и попытался повторить движения, но вышло не так гладко.
— Ну, ничего, — улыбнулся мужик и похлопал его мозолистой рукой по плечу, — со временем научишься. Главное — не ленись и работай в полную силу.
— Тяжеловато это все, конечно, — отозвался подошедший парень на несколько лет старше Бориса, звали Леха, — я вот с детства работаю, а все равно ведь устаю.
— А что ты хотел, а? — на активный разговор пришел еще один мужик по имени Николай, невысокий, но жилистый, — работа на земле — это тебе не мяч гонять, тут сил много надо.
— Оно и видно. Особенно по вам, — кивнул Леха, пытаясь оттереть испачканный землей костюм.
— Зато урожай какой! А если урожай хороший, значит, и плата будет достойная.
— Это да, — кивнул паренек, — Я вот, на свадьбу коплю.
Борис удивленно уставился на Лешу. Он и не думал, что такой молодой парень уже в отношениях, да и готов связать свою жизнь с единственной и ненаглядной.
— А я на мотоцикл, — мечтательно добавил дядя Митя, вздохнув вдохновленно, — давно мечтаю на нем погонять по деревне. И женушку прокатить! А то она на автобусе устала добираться до работы. Пятнадцать километров — это все-таки не шутки!
— А тебе на что деньги? — спросил Николай, повернувшись к задумчивому Борису.
А парень совсем не хотел говорить о том, что пытается продать дом и вернуться в город. Ему было как-то неловко с этого. Да еще и о горе своем говорить… А вдруг кто знает его мать? И начнет насмехаться над ним. Борис ведь только в коллектив влился. Ему хватило детского дома, где на него почти не обращали внимание.
— Да так, — уклончиво отмахнулся Борис, — надо кое-какие дела сделать, а денег не хватает.
— Ну, дело, так дело, — Николай пожал плечами, — главное, чтоб работа не стояла.
— Кстати, о работе, — оживился Митя, — Боря! Ты чего прохлаждаешься? Ну-ка работать бегом! Мы за тебя больше пропахали, чем ты.
— Сейчас, сейчас, — пробормотал Борис, схватил покрепче серп и с удвоенным усилием взялся за работу.
Солнце уже постепенно клонилось к закату. Борис, закончив работу в поле, на гудящих ногах направился к дому Олениных. Первый день работы выдался действительно нелегким. Спина гудела и хрустела, руки ныли.
В доме, помогая накрывать на стол в столовой, Борис встретился с той темноволосой девушкой взглядом. Она показалась ему знакомой. Но сейчас, всматриваясь в ее черты лица, он не поверил своим глазам.
— Маша? — голос неожиданно дрогнул от волнения.
Девушка моргнула и вздрогнула. Из ее рук чуть не выпала пустая тарелка, в которую она наливала суп.
— Боря? Это ты?!
Борис расплылся в широкой улыбке и кивнул, а после подошел ближе. Только сейчас он мог рассмотреть Машу более тщательно. Кажется, она немного похудела, а под глазами залегли заметные тени усталости. Но в целом, если не присматриваться, она была все той же Машей, которую он так хорошо запомнил в детском доме. Сердце невольно пропустило удар.
— Какими судьбами ты тут? — спросила удивленно девушка, поставив тарелку с пищей на стол.
— Да вот, дом продаю свой… Пытаюсь, точнее, — грустно уточнил Борис, — риэлторы все странные какие-то. Сказали, что в Зяблике только бесплатно отдавать. И то, если согласятся взять. Хотя я и не спорю, дом разваливается почти…
— Ух ты. А я тут, горничной работаю, — тихо ответила она.
— Вот это да… Как так?
Борис смотрел на Машу и не мог поверить своим глазам. Такая начитанная девушка с сильным волевым характером пошла работать к такому неприветливому мужчине?
— Так получилось, — уклончиво ответила Маша, натянуто улыбаясь, — не очень хочется про это говорить, прости.
Не успел Борис что-то сказать подруге детства, как их прервала громогласная хозяйка. В столовую зашла полная пышногрудая женщина, богата одетая и с таким же властным холодным взглядом, как у ее мужа. Ее хмурые брови явно намекали на недовольство возникшей ситуации.
— Маша! Ты чего тут опять торчишь и языком чешешь? За работу бегом! А то я вас тут всех мигом разгоню! Стол накрыла и ушла! Там уже мужики голодают!
— Извини, — шепнула Борису Маша и поспешно ушла, оставив парня в недоумении.
Даже на ужине он не мог перестать думать о девушке и о том, как она здесь оказалась.
После плотного ужина перед тем, как вернуться в старый дом, он встретил Машу на кухне. Она мыла посуду, сосредоточенно нахмурив брови. Казалось, что она совсем не замечала Бориса.
— Маша, — осторожно позвал он, прикоснувшись к ее плечу. Спустя время парень значительно вырос и был уже не таким низким, как в детстве.
Маша вздрогнула и резко обернулась. Но потом облегченно выдохнула.
— А, это ты.
— Можно тебя на минутку? Я потом уйду, не переживай. Извини за то разговор.
— Ничего страшного, — она вытерла руки полотенцем и посмотрела на него с сомнением, — у тебя есть минута.
Борис подошел ближе, чтобы Маша не отвлекалась от работы.
— Маш, я понимаю, что тебе сейчас не до разговоров, но я очень волнуюсь. Мы виделись в последний раз очень давно. Так как ты здесь оказалась?
Маша тяжело вздохнула и отложила полотенце в сторону.
— Как в каком-то плохом кино, если честно. После детдома я поехала к родне, к которой меня отправила директриса. Я думала, что у меня хоть какая-то родня будет. Но как же я ошибалась. Они меня приняли. Но, как ты понимаешь, лишь формально. Я у них вроде и жила, но постоянно слышала, что вообще тут лишняя, им не нужна и только метры их занимаю. И эти метры-то мне от родителей достались. Только родня меня на эти метры и не пускает. А как работу нашла — совсем озверели, я им теперь, как кость в горле.
Маша осеклась и отвела взгляд. В ее голосе послышались горькие ноты.
— Подожди, у тебя там жилье есть? — удивился Борис, — в городе?
— Ну, типа есть. Но, как я и говорила, они мне там жить не дают совсем, постоянно намекают, что я им мешаю. Вот я и решила свалить.
— А почему ты приехала именно сюда?
— Знакомый один посоветовал, — вздохнула Маша и вновь принялась вытирать посуду, — он в соседней деревне работает с автотехникой. А здесь подрабатывал, и с Оленевым познакомился, у него подрабатывал. Сказал, что им горничная нужна, платят хорошо, еще и жилье есть. Ну, вот я и приехала. Думала, что хоть тут покоя найду.
— И как? — с интересом спросил Борис, заглядывая в глаза Маши, словно пытаясь найти там ответы.
— Как тебе сказать, — девушка пожала плечами, — работа, как работа. Хозяева строгие, но зато платят исправно, поэтому я до сих пор тут. Вот только… Тоска страшная.
Борис молчал, не зная, что сказать на это. Он чувствовал, насколько Маше тяжело. Он должен что-то сделать, чтобы помочь ей.
— Слушай, Маша. Ты не переживай, у тебя все обязательно наладится. А тут еще и я рядом с тобой, это ведь здорово! И тебе скучно не будет. И тоска уйдет.
— Это да, — со смущенной улыбкой кивнула Маша, — спасибо, что ты тут появился, Боря. Мне от этого как-то легче.
Борис покинул дом Оленевых в более приподнятом настроении. Он был очень рад увидеться с подругой из детского дома Но его тревожило ее положение. Он понимал, что Маша попала в тяжелую ситуацию, но пока не знал, чем ей помочь. Но Борис был готов сделать все, что было возможно и невозможно.
Уже в своей комнате перед сном в голову полез рой мыслей про маму. Борис не мог толком вспомнить Наталью, потому что он был тогда совсем маленьким, когда она оставила его. Парень подскочил на кровати и достал из сумки старый потрепанный дневник, который нашел на чердаке.
И стал читать.
Первые записи были написаны очень красивым почерком, были полны юношеского задора и мечтами о светлом будущем. Наталья очень аккуратно оформляла все свои заметки, иногда дополняла их рисунками.
Она писала о том, как ей надоела вся эта жизнь в старой почти брошенной всеми деревне, как она рвется в город, чтобы начать учиться и устроиться на достойную работу.
Борис понял, что мама, как и он, не любила это место. Зяблик еще тогда был гиблым местом.
“Наконец-то я поступила в ВУЗ! Это будет моя новая жизнь, без этих коров и огородов! Ура!”
Парень широко улыбнулся, представляя, как его мама, полная жизнерадостной энергии, шла по городским улицам, буквально мечтая о великом и светлом будущем.
Борис улыбался, читая эмоции матери об учебе, об ее первых неделях.
А потом записи стали более напряженными. Пропал аккуратный почерк, рисунки стали еще реже появляться на страницах, а после и вовсе испарились. Наталья писала о том, как подрабатывает в ночном клубе, чтоб как-то сводить концы с концами.
“Я не думала, что учеба будет такой тяжелой, и что денег понадобится так много! Работа в клубе ужасно выматывает, я почти не высыпаюсь, но зато платят неплохо. Сказали, что в следующем месяце, если буду и дальше хорошо работать, зарплату поднимут. Но сегодня я, кажется, встретила его! Он такой красивый, такой умный! Я чувствую то, что именно тот, с кем я хочу быть…”
Борис чувствовал, как у него болезненно сжимается сердце. И ведь та мама, которая еще не знала алкоголя, тоже хотела любить и быть любимой, как и все.
Почерк снова улучшился, появились рисунки. Следующие записи были наполнены надеждой и бесконечной любовью. Она так много и часто писала о том, как она счастлива, как она любит этого мужчину. И о том, что у них совсем скоро появится ребенок.
“Я так счастлива! Он обещал, что скоро мы поженимся, и у нас все будет хорошо!”
Рука дрогнула. Борис осторожно перевернул страницу, явно предчувствуя что-то недоброе.
Следующая запись была краткой и полной отчаяния. Чернила немного поплыли от следов слез.
“Он сказал, что ему не нужен ребенок. Сказал, что я совсем не в его вкусе. Я не знаю, что мне теперь делать…”
Потом записи были такими же короткими и полными боли.
“Я вылетела из ВУЗа из-за неуспеваемости, мои родители все время меня попрекают. Еще и он не звонит, не пишет… Я в полном отчаянии. Но я так хочу сохранить ребенка… Он ведь не должен быть тем, кто создал столько проблем в моей жизни. Тетя ведь говорила, что дети — это цветы жизни. Так где мои цветы?..”
А затем записи стали еще более мрачными.
“Оказывается, он приезжает сюда, к своей родне! Постоянно приезжает! Я надеюсь, что он меня увидит. Надеюсь, что он увидит. Может, одумается, может, он меня все-таки примет вместе с ребенком. Но он все время мне отказывает, игнорирует меня… Я не понимаю. Что я сделала не так? Почему это все так тяжело?”
Борис снова и снова перечитывал эти строчки, понимая и переживая эти моменты вместе с мамой. Учитывая, что он все свои восемнадцать лет прожил в детском доме, ответ был очевиден — мужчина не принял его мать. Поэтому следующая страница не казалась такой страшной.
“Нет! Мы поговорили и он опять сказал, что я ему не нужна! Особенно с ребенком! Значит, так будет лучше! Пусть лучше мой ребенок будет в детдоме, чем со мной такой непутевой. Я ведь как мать не смогу ему ничего дать. И не смогу полюбить его так, как он этого заслуживает. Прости меня, Борисочка. Я ведь тебя так люблю. Прости меня за это.”
Борис оторвался от дневника, чувствуя, как по щекам текут слезы. Его мать любила его, и он об этом узнал. Она просто не видела другого выхода, была в самом настоящем отчаянии. Парень вытер слезы и закрыл дневник.
Потом Борис долго сидел в тишине на старом деревянном полу. Луна уже поднималась из-за горизонта, а сон никак не хотел приходить, пусть и нужно было вставать завтра с рассветом.
Он думал, что его мать была просто непутевой девицей, которая нагуляла ребенка и бросила его, а сама спилась. На самом деле Наталья была женщиной с очень сложной судьбой, которая легла тяжелым грузом на хрупкие плечи девушки. Она мечтала о настоящей любви и счастье, но жизнь обошлась с ней жестоко. Она хотела лучшего будущего для своего ребенка. И понимала, что не могла его дать, поэтому сделала все, что было в ее силах.
— Нужно что-то делать, — прошептал Борис, смотря пустым взглядом куда-то в стену, перед глазами плясали белые точки. Он должен помочь Маше и попытаться разобраться в своей жизни. Теперь он не может вернуться в город, он не простит себе того, что оставит Машу в такой жизни.
Сейчас он один, совсем один.
И единственное, что держит его на плаву — это Маша.
Борис не знал, что ждет его завтра и какие сюрпризы ему преподнесет жизнь, но теперь он был полон решимости бороться за свою судьбу и за свое счастье. Но сейчас, увидев подругу детства, он был готов бороться и за ее счастье тоже. В этом, по крайней мере, он теперь был уверен.
Даже если и в его жизни не сложится все так гладко, он, как мужчина, обязан помочь Маше. Она в детстве всегда его защищала в детдоме. Пришло время сказать “спасибо” за все то, что было в прошлом.
С этими мыслями Борис уснул крепким и спокойным сном прямо на полу.
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.