Подобно огромным тяжелым камням, не менее тяжелые мысли ворочались в голове Бориса, оставляя за собой лишь ощущение усталости и разочарования.
Недавно прочитанный дневник матери стал для парня не просто откровением, а настоящим болезненным ударом под дых. Эмоции смешались в одну кашу. Причем, невкусную. Борис не мог сказать, что теперь понимает ее. Он не оправдывает ее и ее действия, но хотя бы понимает ее. Он смог заглянуть за эту завесу тайны, начал видеть эту бездну отчаяния, в которую она была погружена. Наталья скорее всего была сильной женщиной, но она не смогла выдержать тяжесть обстоятельств. И эта боль, подобно ядовитому цветку, распустившийся в его душе, отравляла все вокруг. Каждый раз возвращаясь к записям и рассматривая ее почерк, он понимал ее страх, отчаяние и эту страшную любовь к одному мужчине, которая заставила ее принять такое тяжелое решение.
Мужчина.
Кто это?
И больше всего его интересовал именно этот вопрос, ощущаясь скорее как заноза в сердце. Кто он, этот “О”? Этот таинственный “Любимый”, “Мой Мужчина”, чье имя его мать словно вырезала из своей памяти, оставив лишь только инициал. Он был причиной ее боли, страданий. Он тот, чей след остался на его матери и перешел ему, Борису. Ведь он тоже страдал из-за этого таинственного “О”.
И теперь, где-то здесь, в этом богом забытом уголке где-то на краю света, должны были быть люди, связанные с ним кровными узами.
Такая мысль и пугала, и манила одновременно.
Что же это за люди? Кто они? Как они отнесутся к его появлению? Будут ли они рады ему, или же отвергнут так, как когда-то отвергли его мать? Или же родственники уже здесь не живут и все давно разъехались, не в силах находиться в такой глуши.
Борис перебирал в голове множество имен, словно какие-то четки. В Зяблике он знал лишь двух Олегов. Один из них был почтальоном — старик около шестидесяти лет с прекрасной густой шевелюрой с проседью и добрыми глазами. Из-за частых улыбок у него было много маленьких морщин вокруг рта. А вторым был Олег Потапов — тракторист, работающий на ферме.
Правда, почтальон был в Зяблике всю свою жизнь, а вот Олег Потапов переехал в деревню примерно лет пятнадцать назад, когда его сестра, внезапно овдовев, осталась одна с детьми. Он приехал из города, чтобы помогать ей, и это делало его главным подозреваемым.
Образ Олега был очень притягательным. Борис часто видел, как Олег шутит с другими работниками фермы, как он внимательно выслушивает каждого, готовый абсолютно безвозмездно прийти на помощь.
Каждый раз наблюдая за Потаповым, Борис в глубине души очень мечтал иметь такого отца — сильного, доброго, справедливого. Ведь такого отца Борис всегда и хотел. Ведь из мужчин в детском доме были только нелюдимые охранники, которые и общаться с детьми не желали. А с воспитательницами парням всегда было тяжелее. Нянечки относились куда серьезнее к мальчикам и были более покладистыми к девочкам.
Но образ “идеального отца” жестоко разрушался под тяжестью той правды, которую парень вычитывал в дневнике матери. Как этот добрый человек мог бросить беременную женщину, зная, что в таком случае она отдаст ребенка в детдом? И это противоречие совершенно не давало парню покоя. Ведь внешне Олег Потапов был просто идеальным мужчиной-семьянином. И как же такой прекрасный человек мог оказаться таким козлом?
Желая проверить истинность своих мыслей, Борис проводил все свое время на работе с Олегом. И чем больше он его узнавал, тем больше росло внутреннее напряжение, подобно струне, готовой вот-вот разорваться. Парень старался как можно чаще находиться рядом с мужчиной. Он наблюдал за каждым жестом, за каждым словом Олега, пытаясь найти в этом хоть какой-то намек на его вину. Или хотя бы на знание того, что происходило в его прошлом. Он, подобно профессиональному детективу, искал подтверждение своим подозрениям, но находил лишь разочарование. Олег был прост, как открытая книга, и в его глазах не было ни намека на какой-либо обман. Он был действительно тем, кем и казался — добрым, отзывчивым, трудолюбивым. Но Борис просто так сдаваться не собирался, он не мог выбросить из головы мысль о том, что именно Олег и есть тот самый “О”.
Тем временем на полях продолжались диалоги между мужиками.
— А как там у Олениных-то? — вдруг спросил Леха, счищая с серпа засохшие травинки, — нет ли каких-то новостей? Или все спокойно?
— Тихо у них все, — ответил Николай, потягиваясь, — Игорь недовольный ходит, вечно ему все не так и не то. Как и всегда, впрочем.
— А я слышал, что он опять на кого-то там наорал, — добавил дядя Митя.
— А мне вот интересно, что с этой служанкой у него новой, — сказал вдруг Леха и кивнул в сторону дома, — как ее там зовут? Маша вроде.
— Да, Маша, — кивнул Николай, — говорят, что она там вроде хорошая домработница, правда хозяйка на нее орет постоянно.
— Хорошая, если ее барин не забракует, — усмехнулся дядя Митя, — он же, сам знаешь, как придирчивый.
Борис внезапно почувствовал, как внутри все внезапно сжалось. Он не хотел, чтобы мужики обсуждали Машу. Особенно в таком тоне.
— Нормальная она, — резко встрял в диалог Борис, — работает хорошо.
Мужики затихли и повернулись удивленно на него.
— А это чего ты так за нее вписался? — с усмешкой спросил Николай, — знакомы, что ли? Или девушка твоя?
Борис мысленно стукнул себя по лбу. Вот надо ж было так встрять. Теперь выкручиваться.
— Да так, — он натянуто улыбнулся, — мы учились в одной школе, но в параллельных классах.
— А-а-а, — протянул Леха, с подозрением глядя на Бориса, словно он чувствовал в этом ложь, — ну, тогда понятно.
Мужики вернулись к работе, переговариваясь уже тише. А Борис чувствовал, как их разговоры напрягли его и чуть ли не вывели из себя. Он хотел защитить Машу от любопытных взглядов и нежелательных разговоров. И в целом защитить от жестокости мира.
Однажды во время перерыва на обед, Борис устроился в тени под огромной кроной дуба рядом с Олегом и достал хлеб с салом, жадно откусывая большой кусок. К середине дня живот уже сводило от голода.
— Я тут недавно такое в газете увидел, — задумчиво произнес Олег, словно разговаривая с самим собой, — родители бросили ребенка в детдоме, потому что он был с какими-то отклонениями. Это же какой ужас! Вот как так можно с родными детьми?
Аппетит пропал мгновенно. Борис, словно ужаленный, чуть ли не подскочил на ноги. Слова Олега задели за живое. Перед глазами сразу пронеслись страницы дневника матери.
Нет, больше молчать не было сил. Либо сейчас, либо никогда.
— А ты как поступил бы? — резко спросил Борис, глядя собеседнику прямо в глаза и не отводя взгляд, — вот, если бы у тебя была любовница, которая скрывала беременность, а потом отдала бы ребенка в детдом, что бы ты сделал?
Олег удивленно заморгал, опешив от вопроса. Он, подобно глупому невинному ребенку, смотрел на Бориса, не понимая, что происходит.
— Борис, о чем ты? — растерянно спросил он, немного отсев от парня.
А вот Борис уже не мог остановиться. Он не желал и на мгновение остановиться, чтобы задуматься о своем поведении, о том, действительно ли Олег Потапов — его отец. В нем слишком долго копилась эта ненависть к таинственному “О”. Фразы, подобно потоку воды, вырвавшемуся из завала, градом обрушились на мужчину.
— Ты бы взял и отмахнулся от нее? Сказал бы ты, что это не твое дело? Продолжил бы жить дальше, как будто ничего не произошло? Так, словно тебя это касается?
Прежде оторопевший Олег начал краснеть от гнева. Борис, с которым они до этого так хорошо общались, начал его беспочвенно обвинять в чем-то. Он же сам слышал, как Олег относится к подобным родителям, так почему его вопросы звучат так, словно парень считает его таким же?
— Послушай сюда, парень, — наконец, грозно сказал он, сжимая кулаки до побелевших костяшек, — ты, кажется, что-то напутал! Ты что, в самом деле не понимаешь, какую чушь несешь?
— Это не чушь! — буквально взорвался Борис, подскакивая на ноги, его голос дрожал от злости и обиды, от желания врезать Олегу за такое халатное отношение к его матери, — это правда! Ты бросил мою мать! Ты бросил меня!
Следом за Борисом встал и Олег. Его лицо, кажется, покраснело еще сильнее от нарастающей ярости.
— Я?! Бросил?! Да я тебя впервые вижу! Ты совсем сдурел? Тебе мозги не вправить ли, случаем?!
Он тряхнул огромным натруженным кулаком, на котором белели костяшки.
— Значит так! Впервые видишь?! Не бросал?! — Борис уже переходил на крик, но подступать ближе к Олегу побаивался, вдруг действительно врежет, — ты бросил ее! Беременную! А она отдала меня в детдом! А ты спокойно живешь себе дальше, будто ничего не произошло! И тебе не стыдно?! Ты хоть понимаешь, что натворил своим дурным поступком?!
Олег дышал, словно загнанный разъяренный бык. Он явно не понимал, что происходит, и чувствовал себя персонажем плохого театра.
— Парень, да ты бредишь! — выплюнул Олег, отступая на шаг, не хватало еще и на юнца наброситься с кулаками, тогда точно уволят, — я не понимаю ни единого слова из того, что ты говоришь! Ты меня явно с кем-то перепутал!
— И ничего я не перепутал! Ты — мой отец! — выкрикнул Борис. Он точно был готов наброситься на Потапова с кулаками и хорошо начистить ему морду, чтобы пришел в себя и начала что-то понимать.
А Олег отпрянул, словно ужаленный. Он, выпучив глаза, смотрел на юнца, как на сумасшедшего.
— Послушай, успокойся! — мужчина отступил еще на шаг, — я тебе клянусь, что я не имею к этому ни малейшего отношения! Это какая-то ошибка! Я просто не могу быть твоим отцом!
Борис встал на месте, переводя дыхание. Впервые за долгий промежуток ссоры он осознанно взглянул в глаза Олега. И не увидел в них ни малейшей тени лжи. Только лишь искреннее недоумение, растерянность и непонятную боль. Казалось, Потапов мог вот-вот заплакать. Но от чего? Его собственный гнев начал утихать, сменяясь бесконечным стыдом и сомнением в словах и обвинениях в сторону такого доброго мужчины.
— А как же мой отец? — прошептал Борис, отступая назад и тяжело падая обратно под дерева, его глаза смотрели куда-то в пустоту, — моя мать называла его “О” и писала, что он как-то связан с этой деревней.
— “О”? — переспросил Олег, усаживаясь напротив, — кто это мог бы быть?
— Она писала, что он любит сюда приезжать и, скорее всего, поселился здесь, — продолжил Борис, понурив голову. Он уже не верил в свою правоту. У него даже доказательств не было. А минуту назад он был готов растерзать Олега за то, что он и делал. Наверное.
— Ну, мало ли, кто сюда приезжает, — покачал головой мужчина, тоже приходя в себя и постепенно белея, — а я… Послушай меня, Боря.
Олег тяжело вздохнул и дождался, когда юнец посмотрит на него. Их глаза встретились.
— Я не знаю, кто и что тебе там наплел, но я бесплодный… Понимаешь? У меня по всем анализам детей и быть не может… Я сам много лет по врачам ходил, не сдавался, думал, врут они все. Но нет, оказалось правдой. И я сдался. Жена меня бросила и ушла к другому, сейчас у нее четверо очаровательный детишек… Поэтому, когда сестра овдовела, я рванул сюда, к ней и ее детям. У меня своих быть не может. Никогда. Ты просто с кем-то меня перепутал.
Борис, с трудом смотревший в глаза Олега, теперь опустил голову. Его руки дрожали, а из глаз медленно капали слезы. Его как кирпичом приложили. Все его подозрения, все его обвинения — лишь пустой звук, ошибка. Горькая и несправедливая ошибка. Парень почувствовал, как внутри него все переворачивается, как сердце и душу захлестывает волна раскаяния. От прошедшего гнева и внезапного стыда затошнило.
— Я… Извини, Олег… Извини меня… — зашептал Борис, отворачиваясь и пытаясь скрыть слезы, — Я думал…
Но его перебили.
— Я понял, — вздохнул Олег, присаживаясь еще ближе, — ты в отчаянии, тебе нужно было найти ответы. Ты думал, что “О” — это я. Возможно, я так же подумал бы и на твоем месте. Но я тут ни при чем.
Борис долго молчал. В голове звенела пустота, слова не находились сами собой, как было раньше.
— Я не знаю, что мне делать, — в голосе слышалось отчаяние, он дрожал от накатывающих слез, — я просто хотел узнать правду.
— Я понимаю тебя, — огромные горячие руки обнимают плечи юнца, прижимая к могучей и сильной груди, — но правда иногда бывает очень горькой.
Они долго сидели в тишине, пока Борис не успокоился и не перестал дрожать. Он обдумывал все, что произошло, что натворил. Он понимал, что поступил несправедливо, обвинив товарища в том, чего тот не совершал.
— Прости меня, — повторил Борис, прокашлявшись от долгого молчания, — я не хотел тебя обидеть.
— Да ладно, будет тебе, — усмехнулся Олег, — я не в обиде. Я сам был в такой ситуации. Понимаю, что такое боль.
Ладонь дружеским жестом хлопнула Бориса по плечу.
— Мама ведь не просто так меня в детский дом отдала. Я думаю, что она не хотела, чтобы мне с ней было плохо. И чтобы я не пытался искать отца. Она ведь не зря скрыла его имя от всех тех, кто мог прочесть ее дневник.
— Мне кажется, ты не прав, — возразил Олег, — она поступила так, как считала нужным. Но это ведь не значит, что ты не имеешь права знать правду. Ты имеешь полное право знать, кто твой отец. Живой он или мертвый.
— Зачем? — грустно вздохнул Борис, — что это изменит? Если он от меня отказался, когда я у нее в утробе был, то что теперь? Резко полюбит? Вряд ли. Я и так буду один.
— Это тебе решать, изменит ли встреча что-то в твоей жизни. Но знай, что ты не один. Далеко не один, как бы тебе не казалось обратного. У тебя есть друзья, есть люди, которые тебя любят и ценят. Думаешь, я не видел, сколько вы общаетесь с Машей? По крайней мере вы точно есть друг у друга.
На мгновение Борис, смутившись, покраснел, но на губах засияла улыбка благодарности.
— Спасибо. Спасибо тебе за все.
— Да не за что, — широко улыбнулся Олег, — а теперь давай работать, а то скоро темнеть начнет.
Они оба поднялись с улыбками и вернулись в поле, чтобы вернуться к работе.
С того момента Борис больше не говорил о своем отце, но в его душе все еще теплилась надежда отыскать правду. Олег его подбодрил, и теперь он понимал, что должен это сделать. Но нужно подождать. И для начала успокоиться и разобраться в себе. А потом уже пытаться понять, где искать отца и с чего начать. Вдруг он действительно уже уехал отсюда.
Если его отец не Олег Потапов, то кто? У него совсем не было идей, кто бы это мог быть.
Вечером, перед ужином, Борис подошел к Олегу и протянул ему руку.
— Еще раз прости меня. В этой ситуации я был не прав. Нужно было сначала разобраться в ситуации, прежде чем нападать на тебя с обвинениями.
Олег крепко пожал его руку, дружелюбно улыбаясь.
— Забыли. И ты давай. не вешай нос! Еще повоюем!
Борис широко улыбнулся и рассмеялся. Нет, Олег был не просто коллегой “по цеху”. Он был другом. Настоящим другом. Тот кто не судит, а поддерживает. Тот, кто понимает его боль и был готов помочь ее преодолеть. Это было именно то, что нужно Борису. Может, Олег и не был его настоящим отцом, он мог заменить его ему. Или остаться настоящим другом.
Рядом с ним Борис не сомневался, что докопается до правды. Обязательно. Зато теперь он знал, что не нужно торопиться и делать поспешных выводов. Нужно оправиться, собраться с мыслями. Найти все возможные доказательства и ниточки, которые связывают Бориса и его потенциального отца.
Теперь он не одинок...
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.