Борис откложил в сторону раскрытый альбом на странице, где мать держала младенца на руках. Следом лег старый дневник. А дальше, среди сложенной светло-зеленой ткани и пожелтевших от времени бумаг с размытыми буквами, лежали детские вещи. Дрожащими руками Борис, почти не дыша, осторожно вытаскивал одну вещь за другой, словно боялся повредить какие-то хрупкие свидетельства такого далекого прошлого, которое парень совсем не помнил.
В сундуке лежали маленькие выцветшие пинетки голубого цвета, крошечные, почти истертые временем, игрушечные медвежата, маленькие, будто связанные вручную, шерстяные шапочки.
Единственное, что помнил Борис о своей матери и из рассказов это то, что она была озлобленной женщиной, полностью погруженной в мир алкоголя и собственных проблем.
Но вот то, что он видел в этом сундуке — полностью перевернуло его мир. Неужели она когда-то действительно готовилась к его появлению? Неужели она любила его?
Эти мысли ворохом крутились в голове, вызывая волны непонятных эмоций. Гнев, злость, обида — все смешалось в его душе. Взгляд снова упал на альбом с фотографиями. На снимках была совершенно другая женщина, непохожая на ту, кого помнили жители Зяблика. Красивая, жизнерадостная, полная надежды. В горле вновь встал ком, на глаза навернулись слезы.
Следом Борис взял в руки найденный дневник матери, чувствуя тяжесть не только самого блокнота, но и груза непонятных чувств и вопросов, которые он задавал себе всю жизнь, пока проживал в детском доме.
— Нет, — покачал головой парень, складывая вещи в небольшую потрепанную сумку и спускаясь с ней с чердака, — надо успокоиться, а потом прочитать. Не могу сейчас.
Засыпал парень тяжело, все время ворочался на старой кровати. И с такой же скоростью в голове кружились мысли.
На следующий день Борис привел себя в порядок и немного убрался в доме. Вчерашняя еда закончилась, значит, необходимо зайти в магазин.
Он замотал бинтом ноги с мозолями на пятках и выдвинулся на улицу. Вчера ночью шел дождь, поэтому в воздухе витал запах прелой листвы, сырой земли и гниющих в лесу грибов. Солнце только поднималось над горизонтом, и окружение было окутано белой дымкой.
Сейчас путь до магазина напоминал скорее испытание, чем прекрасную утреннюю прогулку. Он двигался по заросшей тропе, с трудом пробиваясь через бурьян и крапиву.
Пусть эта часть Зяблика и была более обжитой, вокруг все равно мелькали заброшенные огороды, напоминающие о былой жизни. Они мрачно и уныло свисают по обе стороны дороги, их покосившиеся заборы больше походили на частокол, нежели на ограду. Протоптанная дорога с камнями, никогда не знавшая обычного асфальта, петляет между покосившимися сараями, внутри которых все еще звучала жизнь.
Борис изредка оглядывался по сторонам, стараясь не столько запомнить путь, сколько осмотреться в поисках каких-либо намеков на жизнь.
На одном из поворотов, вблизи заросшего поля, валяется старая телега с ржавыми колесами. Воздух тяжелый и неподвижный, что больше напоминал желе. Дышать было тяжело, приходилось делать перерывы на передышку.
Борис знал, что в деревне все еще есть жители, но сейчас она казалась давно покинутой, как при какой-нибудь катастрофе, где жители впопыхах собирают все самое необходимое и сбегают в лучшую жизнь. Лучи солнца лениво и сонно пробиваются сквозь густые ветви старых деревьев, отбрасывая на тропу причудливые тени, которые делают путь еще более зловещим.
А магазин, как маяк в этом мраке, виднеется вдалеке, но кажется, что расстояние до него с каждым шагом только увеличивается.
Дверца противно скрипнула, а Борис поморщился. Очень не хотелось вновь сталкиваться со вчерашней продавщицей, что едва ли не послала его куда подальше. Казалось, еще немного, и она обзовет его очередным алкоголиком.
Но в этот раз удача была на его стороне. За прилавком сидела низкорослая пухлая женщина с добрыми глазами и очаровательными красными очками-полумесяцами.
— Здравствуйте.
— А? — женщина проморгалась, подняла очки на макушку и протерла глаза, — милок, как ты рано пришел. И не спится тебе?
— Нет, не спится, — общаться с этой женщиной было гораздо лучше, — слушайте, а вы не знаете ли кого-то, кому мог бы понадобиться старый дом? Ну, на продажу.
— А какой дом?
— Ну, на окраине. Дом Натальи.
— А, Наташки дом. Ты Борис ведь? Слушай, Борька, его вряд ли кто-то возьмет, там уже очень много работы. Разве что на разборку да на материалы.
Борис тяжело вздохнул, понимая, что в деревне от этого дома никакого проку нет. Но деньги нужны, и как можно скорее. Он очень хочет уехать отсюда в город. Парень опустошенно купил каких-то продуктов и вернулся в дом тем же путем, где дорогу уже нагревало палящее солнце.
Последняя надежда — риэлторы. Из сетей Борис узнает о нескольких агентствах, записывает их номера и отправляется звонить.
— Доброе утро! Благодарим за звонок в “Городскую Усадьбу”. Слушаю вас.
— Здравствуйте, — неловко начинает Борис, прокашлявшись, — меня зовут Борис. Я хотел бы продать дом, он находится в селе Зяблик.
— Село Зяблик, — раздался задумчивый голос на той стороне, — хм, это где?
— Ну, это недалеко от… Ну… В общем, это районный центр.
— Понятно. Что за дом? Какой площади, сколько комнат?
— Дом старый, деревянный. Я точно не знаю, какая площадь, но там есть несколько комнат, чердак и подвал.
— Старый деревянный дом, — по ту сторону шумно вздыхают, — какое состояние? Ремонт был?
— Понимаете, там давно никто не жил. Нужно все приводить в порядок.
— Так и знала. Знаете, молодой человек, у нас обычно другие объекты. Это квартиры, коттеджи. И они обычно в городе. В деревнях мы не занимаемся. Если бы там был хотя бы ремонт, то можно было бы подумать.
— Но неужели совсем нет вариантов?
— Ну, вы можете, конечно, прислать фотографии и документы. Но, буду честна с вами, у вас вряд ли что-то получится. И цена копеечная выйдет. Даже не знаю, кто захотел бы это купить.
— Понимаю, спасибо.
Борис сбрасывает номер и звонит в новое агентство. В трубке отвечает энергичный мужской голос.
— Добрый день! “Новые Метры” слушают!
— Здравствуйте, я Борис. Звоню по поводу продажи дома.
— О! Это просто замечательно! Какой район? Какой дом?
— Он находится в деревне Зяблик.
— Зяблик? — озадаченно спрашивает мужчина, — э… Это где, в какой области? Никогда не слышал об этом месте.
— Да, это недалеко от районного центра.
— Хорошо-хорошо, так и запишем. А что за дом? Кирпич, панель, дерево?
— Деревянный старый.
— А состояние? — голос становится менее энергичным.
— Честно, нужно приводить в порядок.
— Ага, так и запишем — “требует капитального ремонта”. Молодой человек, вы же понимаете, что такие объекты сейчас не в тренде? У нас в основном люди хотят новые дома, с ремонтов, с хорошей инфраструктурой.
— Но я слышал, что некоторые люди наоборот ищут дома в деревне, подальше от цивилизации.
— Может, кто-то и ищет, но это скорее исключение, чем правило. Еще и Зяблик… Очень странное название. Звучит так, будто там одни комары и болота. Я не уверен, что у нас найдутся такие клиенты, которые готовы ехать куда-то за сотни километров, так его еще и ремонтировать.
— А если я снижу цену?
— Ну, присылайте документы, фотографии. Мы там посмотрим. Но, честно говоря, я бы не возлагал больших надежд. Это скорее для энтузиастов, которые хотят вложить деньги и время в старый дом.
Борис с грустью прощается и сбрасывает звонок. Третье агентство тут же сбросило трубку, услышав, в какой деревне продается дом.
— Похоже, это место действительно проклято, — устало рухнул на кровать Борис и уставился в потолок, — и я, видимо, останусь здесь навечно.
Не в силах сидеть в затхлом доме, парень вышел на улицу и уселся на крыльцо. Он чувствовал себя совершенно безнадежно. Деревня потихоньку оживала. В соседнем доме, во дворе, раздавались голоса трех каких-то мужиков.
— Мужики, да говорю я вам, у Оленевых беда совсем! Урожай в этом году такой уродился! А рук совсем не хватает.
— Ну, знаешь, то, что урожай хороший, это не беда. Вот если бы не уродился, то вот это беда. А так какую-нибудь ребятню из соседней деревни позовут, они мигом все соберут. Правда, часть по карманам распихают, да и какая разница-то с большим урожаем.
— Да вот только я слышал, платят они неплохо. Только работать там, говорят, надо как проклятому. Игорь, он же, мужик строгий, — раздался новый голос, более молодой.
— А что делать? Работы-то в Зяблике нет, нигде. Или в уборщики податься в соседнюю деревню? Там хоть заработать можно что-то.
Услышав про подработку, Борис чуть оживился, выпрямился и стал прислушиваться внимательнее.
— Так ведь тяжелая работа, вон, спина от десятка килограмм отваливаться начнет. А платить-то они, может, и платят, да вот дождешься ли? Скорее в больницу с грыжей ляжешь, чем денег нормальных заработаешь.
— Витек, ты ж знаешь Игоря. Он мужик хоть и строгий, но уж если сказал, значит, заплатит. Не обманывать же будет. Если не лентяй, конечно.
— А что у нас тут, лентяев нет? Вон, погляди, полдеревни сидит без дела. Все только и могут, что водку литрами жрать да в карты играть на очередную бутылку.
— Да тише ты! Чего ругаешься-то? Есть наверняка те, кто хочет работать. Просто некуда идти. А лишние пять километров пройти до соседней деревни это такое себе.
В глазах Бориса зарождается интерес.
— Да вон, давеча приезжих видел. Может, они и ищут работу?
— Да, может быть. Ладно, мужики, чего тут воду лить, пойдемте, а то нам самим до заката урожай надо собирать. Меня жена иначе к кровати даже не подпустит, буду ночевать на коврике в прихожей. И то, в лучшем случае!
Постепенно мужики начинают расходиться, но Борис, не выдержав, подбегает к ним.
— Постойте! Извините, что подслушивал, а вы про Оленевых говорили?
В целом, Борису было совсем не стыдно, что он подслушивал. Учитывая, как эта троица громко разговаривала, что, кажется, вся деревня могла их разговор услышать.
— Ну, допустим мы, а что тебе, юнец?
— А они, ну, правда, что рабочих ищут? И платят хорошо?
Крупный мужчина в тонкой майке и потертых шортах, грозно навис над Борисом, пристально сверля его хмурым взглядом из-под бровей:
— Ищешь работу, что ли? А ты кто такой будешь? Мы тебя тут не видели раньше. Городской, что ли? К бабушке приехал и думаешь, что тебе так просто получится денег заработать?
Борис нервно сглотнул слюну, но выпрямился и расправил плечи. Детский дом научил разбираться не только с такими бугаями.
— Да, я приехал недавно. Да, из города. Вот только я тут один, домом занимаюсь. Просто услышал, что рабочие нужны.
— Ну, да, Оленевым и правда нужны рабочие. Урожай вон какой, а рук не хватает. Только работа тяжелая, не каждому под силу.
— Я не боюсь работы. Мне деньги нужны, понимаете? Платят ведь хорошо.
— Платят хорошо, это правда. Да вот только попробуй угоди Игорю, он строгий мужик.
— Хотя если работать умеешь, то не страшно. Пошли с нами, что ли, покажем куда идти. Авось тебя и возьмут. Мы тебя проводим, а дальше ты сам.
— Да, я согласен. Идемте.
Мужики удивленно переглянулись, но с интересом взглянули на Бориса.
— Давай, пойдем. Только сразу скажу, работа не легкая.
— Я уже понял. Я не изнеженный, работать умею.
— Посмотрим. Тогда за нами.
Мужики пошли вперед, а Борис, воодушевленный и с надеждой, последовал за ними. В его голове складывался полноценный план, как заработать денег, а потом вернуться в город. Там он поступит в какой-нибудь колледж и поселится в общежитии. И забудет про страшный сон в виде домика из Зяблика.
— Ну что, городской, — раздался голос того бугая, похоже, лидером этой троицы, — далеко ходить-то привык за эти дни? У нас тут не по асфальту, а по кочкам бегать надо.
— Ничего, справлюсь, — отозвался Борис, — зато денег заработаю. А там уже в город вернусь, у меня дела.
— В город, говоришь? А чего ж в деревне-то оказался?
— Так вышло. Дом тут мне достался от матери, надо с ним что-то сделать. Покупать его никто не хочет, поэтому зарабатываю другими путями.
— Ух ты. Дом-то, наверное, старый совсем?
— Да, совсем старый.
— А чего тогда сюда приехал? В городе-то лучше, чем тут.
— У меня другого места нет, где жить. Пока денег заработаю, а потом поступлю в ПТУ, на сварщика отучусь.
— Сварщик, ага. А слышал, сколько сварщики зарабатывают? По копейкам считают.
— Зато стабильный заработок.
— А чего, в деревне плохо, что ли? — раздался голос еще одного мужика, — уж точно лучше, чем в городе твоем, где все торопятся, никто никого не знает.
— Не знаю, — пожал плечами Борис, — мне в городе привычнее. Тут как-то слишком тихо.
— Да брось! Это поначалу тихо кажется. Потом привыкнешь, еще и уезжать не захочешь.
— Ты так уверен, что он тут жить останется? Заработает свои копейки и убежит, как и все приезжие.
Бугай останавливается, оборачивается и смотрит на Бориса с легкой усмешкой.
— Слушай, а ты точно работать умеешь? Знаешь, Игорь халтуры-то не любит. Сразу вылетишь оттуда, как нашкодивший щенок.
— Умею, умею. Не маленький. Я вам еще покажу, как работают городские.
Мужики громко захохотали.
— Да, покажи нам, покажи.
— И покажу. Главное, чтобы платили исправно. А в остальном мне не привыкать.
Мужики, посмеиваясь, продолжают идти, а Борис уже не так уверен в своем плане. Их слова немного задели его, но он старается не показывать этого. Рано еще унывать. Он должен заработать деньги, попробовать продать дом за копейки. А потом он уедет в город и будет жить счастливо вдали от этой затхлой деревни.
Совсем скоро мужики приводят Бориса к ферме Оленевых. Ферма была просто огромной, отчего у парня едва не отвисла челюсть. Вокруг были обширные поля, на которых уже желтели спелые колосья. Дом хозяина стоял на холме, в окружении высоких красивых деревьев. Борис подошел к двери и постучался. Через полминуты скрипнул замок, и дверь открылась. На пороге показался высокий широкоплечий мужчина, достаточно аккуратно одетый. Взгляд светло-серых глаз смотрел холодно, почти в самую душу.
— Ну? Какими судьбами?
Кажется, мужчина совсем недавно проснулся и был недоволен тем, что его отвлекли от личных дел.
— Доброе утро. Я Борис. Слышал, вы ищете рабочих.
Игорь окидывает мужчину взглядом, наполненным презрением.
— Городской? Думаешь, работа на земле легкая?
— Поверьте, я готов работать.
Мужчина усмехается.
— Ну, давай, попробуй. У меня тут не пансионат для нуждающихся, а ферма. Работа тяжелая, плачу за результат. Если будешь халтурить, вылетишь отсюда, как пробка из бутылки.
— Я вас понял.
— Хм. Ладно, заходи. Надо подписать контракт.
Игорь пропускает парня к себе в дом.
— И запомни, юнец, я не люблю пустых разговоров и опозданий. Завтра жду в поле с рассветом солнца. Если опоздаешь — не видать тебе и копейки.
Борис заходит в дом и оглядывает помещение. Повернув голову в сторону столовой и увидел там…
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.