Новицкий снова вызвал на допрос Серого – Сергея Сергеевича Прошкина. Он был напуган – в первый раз его задержали, обвиняют в убийстве, а это значит, что ему светит если не «вышка», то нехилый срок. А он, в принципе, не при чем: Колян приказывал, Паша исполнял, а он – так, рядом был. Притом они давили на него всегда, заставляли делать то, что чего он не хотел. Серый поминутно вытирал мокрые ладони о штаны, заглядывал в лицо следователя, охотно отвечал на его вопросы, активно тряс головой, если хотел отказаться от чего-нибудь. Новицкому было противно смотреть на этого жалкого, мерзкого типа, который только что в штаны не наделал от страха.
- Гражданин следователь, у меня мать, она больная, ей нельзя без меня, - канючил Прошкин.
Новицкий сжал зубы: какая мерзость! У Жени Смирнова тоже была мать, а у нее был сын. Он поднялся, прошелся по комнате.
- А когда убивали того молодого милиционера, думали, что он тоже чей-то сын? А когда вывозили тело Антохиной на мусорную свалку, думали, что у нее тоже есть мать, есть сын?
Он еле сдерживался от гнева, но понимал, что не имеет права показать эмоции перед этим подонком. А как хотелось ему врезать так, чтобы он свалился со стула, чтобы умылся кровью! Новицкий сел по другую сторону стола, чтоб случайно не оказаться близко от этого подонка. Тот плакал, размазывая по щекам слезы, чем вызвал отвращение к себе. Он позвал конвойного и приказал увести его в камеру.
Второго он вызвал не сразу – дал возможность улечься эмоциям.
Паша – Егоров Павел Николаевич, вел себя несколько иначе. Он держался более спокойно, чем его подельник. Он больше молчал или говорил, что не знает, о чем речь. Однако когда Новицкий сказал, что его участие в убийствах подтверждено Матвеевым и Прошкиным, он даже подпрыгнул на стуле:
- Что?! Эти с..ки решили все свалить на меня? Ну нет! Я не собираюсь отдуваться за всех! Записывай, следователь!
- Нет, вот тебе бумага и ручка, напиши сам все, что знаешь, - ответил Новицкий, не переставая поражаться подлостью этой братии.
Паша с готовностью сел писать, а следователь размышлял о том, как все-таки вывести на чистую воду этого крота, ведь взять его можно только с поличным.
На следующий день Новицкий убедил начальника в том, что нужно провести следственный эксперимент, чтобы точно выявить все обстоятельства преступлений, проверить показания задержанных. Однако он попросил не сообщать об этом всем:
- Товарищ полковник, пусть это будет в тайне, пока не поймаем «крота»!
Накануне этого дня дежурным был назначен капитан Новиков. Улучив момент, он подошел к камере Матвеева, открыл окошко, окликнул его. Тот сразу подбежал к окошку.
- Ты где был? Ты чего не откликаешься? Или решил свалить? Так имей в виду, что если не поможешь, то пойдешь со мной, паровозиком! Хлеб нужно отрабатывать!
- Ты чего орешь? Я не знал, я был в отпуске. А как вы тут оказались?
- Это уже неважно! Нужно выбираться отсюда.
- Как я вас всех выведу? – оглядываясь, прошептал Новиков.
- Да мне нас...ть на всех! Ты меня выведи!
Новиков на минуту задумался. Если его не вывести, он и вправду настучит, и тогда можно распрощаться не только с должностью, но и со свободой.
- Ладно, - уверенно сказал он, - подумаю. Завтра скажу, как и когда. А ты, вообще-то, не раскалывайся. Я был у этой, которую сбили, она не помнит ничего, даже машины не помнит. Так что стой на своем, что это не ты.
- Ты меня не учи! Меня там действительно не было. А лучше думай, как меня отсюда вытащить.
- Вообще-то, Колян, ты мне еще не заплатил за прошлый раз, когда я предупредил тебя, что ищут твою машину.
- Невелика услуга, - проговорил, сплюнув, Колян. – И стоит она немного. А вот если вытащишь отсюда, останешься доволен.
В коридоре звякнуло ведро, и Новиков быстро прикрыл окошко. Из-за угла вышла техничка, Тетя Клава.
- А я слышу, кто-то бубнит, - сказала она, - вроде все за замками, с кем можно разговаривать?
- Да я сам с собой говорю, тетя Клава, - ответил Новиков, - скучно стоять молча.
- А ты не стой, иди в свой кабинет, сиди там. Небось, не убежит никто – все ведь под замками!
- Да, тетя Клава, вы правы. Пойду посижу.
Он пошел в кабинет, а тетя Клава проводила его взглядом, в котором сквозило подозрение. Она потерла пол в коридоре и ушла.
А на следующий день Матвеева повезли к той самой яме, где его взяли. Рядом с этой ямой уже поставили скирду соломы, которая закрывала вид на лесополосу рядом с дорогой. Новиков не сменился, и его тоже взяли на этот эксперимент. Он тревожно сидел в машине рядом с водителем, то и дело поглядывая назад, в окошко с решеткой, за которым сидел Матвеев в наручниках, под охраной двух милиционеров. Новицкий с Евченко ехали впереди в «козлике».
Когда его вывели из машины, Новиков с трудом сдерживал волнение. Это не ускользнуло от внимания Новицкого и Евченко. Они переглянулись, и Новицкий предложил арестованному показать, где он прятался и прятал деньги. Тот постоял несколько минут, потом проговорил:
- Неудобно спускаться в наручниках, начальник!
- Ничего, - сказал майор, - мы поддержим! Спускайся!
Новицкий незаметно поглядывал на Новикова. Тот старался не подходить близко к Матвееву, но не сводил с него глаз.
Когда все было исследовано, записано, Евченко приказал всем садиться в машины, кивнул Новикову:
- Забирай его!
И в это время Матвеев, оттолкнув Новикова, который упал, побежал за скирду, а потом к лесополосе. Пока выбирались из машины, Новиков быстро поднялся, вытащил табельный пистолет, побежал за ним. Новицкий закричал:
- Не стреляй!
Но Новиков уже один, другой раз выстрелил, и Матвеев упал. Подбежав к нему, Новицкий увидел, что он убит. Новиков виновато развел руками:
- Он ведь мог убежать...
- Куда? – закричал Новицкий. – Он в наручниках, и впереди только лесополоса! Куда он делся бы?!
Новиков стоял с виноватым выражением лица, но в глазах плескалась радость. Теперь никто не узнает ничего об их связи.
- А чего ж он бежал?
- Сдай оружие! – приказал майор. – Разберемся, почему не выполнил приказа не стрелять!
- Товарищ майор! Я ж боялся, что он убежит!
- Не того ты боялся, Новиков! – проговорил Новицкий. – Разберемся.
Но он понимал, что теперь разобраться с ним будет гораздо труднее. Самый главный свидетель его предательства мертв.