На мониторе мелькали графики активности мозга, но мысли ученого были далеко. Государство тратит миллионы, чтоб поднять дух населения, а он, доктор наук Богдан Андреев, получает копейки.
Хоть он и был одним из лучших в своём деле, жизнь его мало изменилась. Даже нет ассистента, который приносил бы кофе, как в зарубежных фильмах! Он бы и уехал давно – предложения были – да с языками он никогда не дружил. Каждый день он помогал людям избавляться от боли, но сам чувствовал себя загнанным в угол.
— Богдан Федорович, – позвонила хваткая дамочка из депутатской свиты, – завтра снимаем репортаж. Надеемся, что у вас всё готово.
Ее голос был угрожающе-энергичным, будто он должен бросить все дела. Никто не спорит, такую новость надо освещать в прессе: теперь травматические воспоминания можно навсегда удалить из мозга, останется только голый факт в нетронутых нейронах. Без страха, безнадежности, фобий повторения…
Только вот репортер будет говорить о патронаже депутата Бовинова, а не о кропотливой работе без малого тридцати ученых. Выдающихся, одержимых, безголосых ученых, из которых ни у одного нет своего жилья.
— Ну и зачем я вообще этим занимаюсь? — пробормотал он, положив трубку.
Его взгляд упал на фотографию на стене. Там он был маленьким мальчиком, качающимся на качелях. Родители стояли за ним, а бабушка снимала. Этот день всегда вызывал у него улыбку, веру в радужность мира, но сейчас в голову пришла другая мысль.
— А что, если... — Богдан задумался. — Что, если я извлеку это воспоминание? Просто ради эксперимента.
Задача для НИИ была вот какая: многие страдают от своего прошлого, будь то жертвы преступления, участники военных конфликтов или просто несчастные дети с жестокими родителями. Богдан и товарищи разработали микстуру, которая направляет индикаторы-белки к задействованным нейронам, когда подопытный думает о событии. И до того, как разрушить плохую память, они ее находили и записывали ее код.
Богдан знал, что это рискованно. Воспоминания не копировались — они исчезнут навсегда. Но любопытство (под ручку с жадностью) взяло верх. Богдан приготовил микстуру, подключил экстрактор и начал процесс.
Через несколько минут кусочек детства был извлечен. Богдан почувствовал неприятную пустоту. Он знал, что был в том дворе, что родители смеялись, что желудок ухал куда-то вниз когда качели взмывали вверх. А вот ощущений никаких не осталось. Зато на экране компьютера светился генетический код, готовый к передаче.
***
Съёмки репортажа о благородной миссии докторов, которые освобождают людей от боли, закончились десятиминутным интервью с депутатом. «Мы уже давно взяли НИИ под шефство, и сегодня готовы отчитаться перед гражданами». Бовинов был мастером пиара, и его лицо светилось доброжелательностью.
— Богдан Андреев, верно? — улыбнулся депутат, когда сухопарый мужчина с редкими волосами остановил его в коридоре. — Ваша работа впечатляет.
— Спасибо, — коротко ответил Богдан. — Но, знаете, у меня есть кое-что, что может вас заинтересовать. Лично.
— О? — Бовинов поднял бровь.
— Бесценные воспоминания. Не просто изъятие, а передача. Вы испытаете то, что никогда не сможете пережить сами. Например, детство. Чистые эмоции, без взрослых проблем.
Бовинов задумался. Цена, которую предложил Богдан, была небольшой для его кошелька, и депутат согласился. На выходных Богдан вживил ему воспоминание о качелях.
Эффект был ошеломляющим. Бовинов, обычно холодный и расчётливый, вдруг засмеялся, как ребёнок. Он почувствовал ветер в лицо, кожей впитал поддержку и заботу родителей, и каждая пылинка в ту минуту словно говорила ему жить и радоваться.
— Это... невероятно, — прошептал он, когда воспоминание полностью проросло в его кору. — Я вижу огромный потенциал. Сколько стоят эти твои ресиверы?
***
Через месяц Бовинов предоставил стартовый капитал для массового производства экстракторов и ресиверов. Своими связями он также помог разработать приложение для биржи воспоминаний. Теперь каждый мог стать "мемором" — продавцом жизненного опыта.
Рынок взорвался. Если 15 лет назад все хотели стать стримерами, то теперь каждый мечтал сорвать банк на своих памятных эпизодах из жизни. Люди не обременяли себя рассуждениями о невозвратности. Они были готовы отдать их полностью, ведь всё равно мало кто сидит и активно их думает. Только бабки старые, верно? Вместо кольцевых лам доморощенные меморы скупали чудо-средство и аппараты, чтобы делиться своими уникальными эмоциями.
Процесс был прост. Человек принимал микстуру, которая присоединяла к нейронам специальные белки-индикаторы. Затем, сосредоточившись на воспоминании, он подключался к экстрактору. Устройство считывало активность нейронов и переводило её в генетический код. Этот код загружался в ресивер, который программировал мозг покупателя на создание новых нейронов. Сначала получатель видел только картинку, но через пару часов добавлялись запахи, звуки, тактильные ощущения, полностью погружая его в чужую реальность на пять минут.
Богдан наблюдал за этим бумом с горькой улыбкой. Он создал нечто великое, сказочно разбогател, но сам чувствовал себя пустым. Его воспоминание о качелях теперь принадлежало и без того зажравшемуся Бовинову, а у него осталась только фотография.
Однажды вечером он зашёл на биржу. Там были тысячи предложений: первое свидание, прыжок с парашютом, победа в соревнованиях. Но Богдан искал что-то другое. Он хотел вернуть то, что потерял.
«Детство», — написал он в поисковой строке.
На экране появились десятки предложений. Богдан выбрал одно: "Качели. Родители смеются. Мир в радужных красках." Цена была высокой — год назад он ни под каким соусом не купил бы такое дорогое! Но теперь его счет распух до невозможности, и он без колебаний заплатил.
Через несколько часов пришел и ветер в лицо, и смех незнакомых взрослых. Даже сердце в пятки ухнуло от скорости и опасности, когда качели сделали солнышко. «Не то,» — раздосадованно подумал он. Обычные покупатели искали новые ощущения, а ему нужно было то, родное, единственное.
Тем временем Бовинов наслаждался своим новым образом. Он стал символом прогресса, человеком, который «дарит людям счастье». Мало того, что с неба свалившийся бизнес помог его имиджу, так и прибыли сумасшедшие! Он всерьез задумался над тем, чтобы баллотироваться в президенты через пару лет.
Рынок меморов продолжал расти. Люди продавали свои первые радости, чтобы на вырученные деньги заняться чем-то еще более адреналиновым, чтобы и этот день выложить на продажу.