Трудности у меня не столько в процессе лечения, сколько в разговорах с больными. Складывается впечатление, что больные любят свою трофическую язву, любят боль, ежедневные перевязки, грязную, пропитанную гноем постель, отсутствие полноценной жизни и много еще чего, о чем я и не догадываюсь. Любят эту страшную рану искренне и бескорыстно. Сколько странных отговорок я слышу. "А у меня диабет". "А у меня аритмия, гипертония". "А как же я буду жить без трофической язвы". И наконец король всех фраз: "Я должен подумать". Все эти фразы маркеры, если их произносит больной, значит его любовь к трофической язве заволакивает разум. Бывает, что разум заволакивает боль. Да так сильно, что изменяется характер человека. Жила-была обычная учительница русского языка и литературы. Работала в школе, ездила на своей машине, репетиторствовала. Нормально жила, пока за голень собачка не укусила. И стала у ней инфекция развиваться. И кожа от той инфекции полностью разрушилась. Рана двадцать на двадцать по задне-нижней поверхности голени. Боль, гной не могла она продолжать работать в школе. Да и индивидуальные уроки давать не могла. Ходила в поликлинику. Мазали мазями в чисто отремонтированной поликлинике, записывали к хирургу через госуслуги. Все без очередей, красота! Мазали мазями. Месяца три получала прекрасную медицинскую помощь. И попросила она хирурга в больницу ее отправить. Хирург с радостью выписал направление, надоела она ему "хуже горькой редьки". Записалась на консультацию, потом записалась на сдачу анализов для плановой госпитализации, потом записалась на госпитализацию. И так несколько раз. Не прошло и полгода как положили нашу учительницу в хирургическое отделение. К этому благословенному времени, характер больной испортился, боль непрерывная, острая превратила спокойную, умную учительницу в неадекватную истеричку. Кричала во время перевязок больная звонким, хорошо поставленным учительским голосом. Несмотря на клятвы Гиппократу, Советскому врачу, Пирогову, Спасокукоцкому и даже Майклу Фарадею, персонал отделения люто ее любил. А так как лечить такие раны не умеют, выписали ее через двадцать один день с заключением: "Улучшение". Вернулась она в поликлинику, светлую и "безочередную". Из нормального человека больная превратилась, не знаю в кого. Лично у меня в телефоне она была записана как "Наталья истеричка". Много ли, мало ли времени прошло, вылечил я Наталью истеричку. И вернулся к ней разум, и преобразился характер, и вспомнила она свою профессию. И уехала она в Мариуполь, сейчас там преподает. Такая вот история. "В сказке ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок!" как говаривал брат мой - Сашка Пушкин.
