Сразу оговорюсь, что никогда и никому не навязываю общество своего сына. Будучи человеком адекватным (хочется в это верить) я понимаю, что ребенок с особенностями развития — не самая лучшая компания в понимании нормотипичных детей и их родителей.
Я Ксения. Сын Лёня, 8 лет. РАС. 5 лет в коррекции. Здесь «об жизни тех, кто обжегся».
Друзей у него нет. С переездом в СПб отвалилось большинство наших привычных контактов, а с ними минимальное общение с обычными детьми наших друзей и родственников.
В одной из старых статей про собирательный образ Детской площадки и общения с детьми на ней мне в комментариях написали, что сначала нужно вывести ребенка в условную норму в плане поведения и речевых навыков, а потом уже пытаться общаться с обычными детьми. Звучало это резковато, но по факту не могу не согласиться с таким комментарием. И по сути этим мы и занимались все пять лет коррекции.
Общения с детьми в коррекционном саду было достаточно. Где-то вне дома или сада иногда случалось эффективное спонтанное взаимодействие с нормотипичными детьми. Но это было скорее исключением из правил.
Ни о каких обычных детских кружках или секциях речи не шло. Зачем нарушать порядок своими поведенческими моментами, лишний раз расстраиваться, видя его отличие от других? Незачем.
Все наши многочисленные занятия и тренировки были по большей части индивидуальными. В редких случаях — групповые в детском саду или школе. Но эффективность групповых занятий всегда уступала перед индивидуальными. Потому что большое скопление детей вызывало разбалансировку, повышение возбудимости и прочие поведенческие прелести.
Как я не раз писала, что последний год стал переломным для Леонида во многих моментах. У него появилось много собственных желаний и инициатив. Одной из которых был стремление заниматься танцами.
Танцы никак не вписывались в наш плотный «гастрольный» график, в котором помимо школы есть скалолазание, ролики, занятия в реабилитационном центре и бассейн.
Но Леонид проявил недюжее упорство и дипломатическое мастерство в уговаривании меня записать его на танцы. В своем районе я не нашла никаких занятий танцами для детьми с ОВЗ. И решила рискнуть записаться в обычную студию танцев рядом с домом. Нам предложили брейк-данс для мальчиков с 6 до 9 лет.
В подборке статей «День благодарения» я описывала своё сильное волнение от первого занятия танцами, неприятный осадок от первой обратной связи от тренера. Но нас не выгнали. Нам дали шанс, а мы им благодарно воспользовались.
Леонид ходит на танцы с удовольствием. Слушает тренера, делает всё необходимое на занятиях. На него нет жалоб. Его не выгоняют за дверь (других мальчишек иногда выгоняют).
Но самым важным моментом и ключевой мыслью этой статьи является то, что я перешагнула через свой страх и совершенно неожиданно, гораздо ранее своего запланированного «когда-нибудь» отдала ребенка на занятия с нормотипичными детьми. И он справился. Он ходит. Он общается.
По первости мне было страшно, как воспримут его мальчишки, примут ли в свой коллектив, не будут ли дразнить.
Не знаю, были ли такие страхи у Леонида. Он о таком пока не способен рассказывать. Ворвался в их тусовку он весьма бодро и безбоязненно. Быстро выучил, как кого зовут. Стал со всеми здороваться.
И со второго-третьего занятия я стала с удивлением и умилением обращать внимание, что и с ним мальчишки здороваются и прощаются в раздевалке. Пока они переодеваются, всей гурьбой шутят о чем-то, смеются. И Лёня активно в этом участвует в меру своих возможностей.
С какими-то мальчиками и их папами/дедушками мы иногда вместе выходим со студии танцев. Мальчики щебечут что-то о своем (о своем тренере, о том, кто сколько раз отжиматься может, о майнкрафте).
Не знаю, чем в итоге закончится наша эпопея с танцами и как долго мы будем туда ходить. Обычно мы товарищи довольно последовательные и не бросаем ничего, едва успев начать. Но тут дело другое. Особенное. То есть нормотипичное. Ничего нельзя загадывать заранее.
В любом случае это классный опыт. В первую очередь не столько в самих танцах, сколько в общении с детьми.
Такая вот танцевальная инклюзия.