Глава 13
Я смотрела на доктора, словно передо мной действительно инопланетянин приземлился. Он, видимо, почувствовал моё замешательство и тут же перешёл на английский, словно это могло всё объяснить. С улыбкой, от которой, казалось, весь мир должен был расцвести, он пожелал мне доброго утра и сказал, что я выгляжу просто замечательно. Несчастный льстец! Наверняка, он уже успел очаровать не одну медсестру своими уловками, этот коварный соблазнитель. Стоял передо мной, словно король вселенной, уверенный в своей неотразимости.
– Спасибо за комплимент, конечно, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие. – Но, может быть, вы все-таки скажете, где я нахожусь?
– Вы в клинике «Швейцария» в прекрасном городе Монтрё, – ответил он, и его улыбка стала ещё шире. – Ваше состояние не вызывает опасений. У вас всего лишь несколько ссадин и небольшая травма головы от удара. Но кости черепа целы, мягкие ткани не повреждены. Результаты МРТ показывают, что мозг также не пострадал. Так что вы скоро поправитесь, – добавил он, и его улыбка ослепила меня, как луч света.
– Что с господином Поликарповым? – перебила я его, не желая слушать его бесконечные речи. Голова у меня всё равно болела, что бы он там ни говорил.
– О, вы имеете в виду вашего супруга? – спросил он с участием, и я почувствовала, как внутри все сжалось. Присмотрелась к его бейджу, где золотыми буквами с завитушками было написано «хирург Жульен Парли». Я невольно улыбнулась, подумав: «Кто же придумал такого человека назвать блюдом? Горячая закуска из грибов, курицы, сливочного соуса и сыра». Но тут же поняла, что ужасно проголодалась. Однако прежде всего мне нужно было узнать, где мой суженый-ряженый.
– Да, его имею в виду, – подтвердила я, стараясь не выдать своего волнения.
Мсье Парли нахмурился и сказал:
– Мадам Поликарпова, вынужден вам сообщить, что ваш супруг получил во время авиакатастрофы тяжёлую черепно-мозговую травму и в настоящее время находится в коме. Но не волнуйтесь. Наши лучшие нейрохирурги, прибывшие из Парижа, сделали сложнейшую операцию. Теперь нам остаётся только ждать и верить.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Это становилось всё хуже и хуже. Неужели я теперь действительно стала Поликарповой? У меня теперь есть загранпаспорт, в котором стоит штамп о семейном положении. Какой неожиданный поворот!
– А как же остальные, кто летел в самолёте? – спросила, и в моём голосе зазвучало отчаяние и надежда на то, что это какая-то ошибка.
– Прошу прощения, мадам, мне очень жаль, но все, кроме вас с супругом, погибли, – ответил доктор, и его голос был полон сочувствия, но в нем не имелось ни капли надежды.
– Господи… – вырвалось у меня, и я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Вспомнила симпатичного, всегда улыбающегося стюарда, который помогал нам с посадкой, и милую стюардессу, которая предлагала напитки. И все остальные, кто был на борту… Это был настоящий кошмар. Моё сердце сжалось от боли и горя за них, за их семьи, за всю эту несправедливость. Я пыталась сдержать слезы, но они всё равно пробивались наружу. Несколько раз глубоко вдохнув, попыталась взять себя в руки, но внутри всё клокотало от эмоций.
– Сколько я здесь нахожусь? – спросила, стараясь переключиться на что-то конкретное, чтобы не утонуть в отчаянии.
– Сегодня третьи сутки, мадам, – ответил доктор, и его голос был мягким, как будто он понимал, через что прохожу.
«Боже мой… родители, наверное, сходят с ума! А если они ещё и про авиакатастрофу прочитали, то…» – подумала я, и паника начала закрадываться в сознание. Попросила свой телефон, надеясь, что смогу быстро связаться с ними и успокоить.
– К сожалению, мадам, после крушения на месте катастрофы было такое месиво из обломков, деревьев и камней, что теперь только следователи смогут разобраться, где какая вещь или деталь, – сказал доктор, разводя руками.
– Тогда принесите мне другой телефон. Любой, мне нужно позвонить родителям, – потребовала я, чувствуя, как отчаяние перерастает в решимость.
– Хорошо, мадам. Я пришлю медсестру, – ответил он и вышел из палаты.
Вскоре пришла милая девушка, принесла мобильный. Я набрала номер родителей, и когда они ответили, почувствовала огромное облегчение. Оказалось, они понятия не имеют, где их дочь и чем она занимается. Боже, как же я могла забыть рассказать им о своих планах? В суматохе с предложением Поликарпова и внезапным замужеством совсем позабыла о самом важном. Мне стало стыдно, но признаваться в этом сейчас – значит разволновать маму и папу до глубины души. Нет, я не могла так поступить. Поэтому соврала. Сказала, что отправилась с друзьями в Карелию, чтобы насладиться красотами природы. Потом быстро попрощалась с мамой (отец, как всегда, был занят своими делами), и после этого села на койке, пытаясь собраться с мыслями.
Снова пришлось потревожить медсестру. Я попросила её принести мне одежду.
– Простите, мадам, – склонила девушка голову. – Но мы всё отдали следователям.
– Как? Зачем? – удивилась я, не понимая, зачем им моя одежда.
– Они сказали, это необходимо для медико-судебной экспертизы, – объяснила она.
– Ладно. Тогда… ну не знаю. Купите мне что-нибудь. Не в таком же виде мне выходить на улицу! – воскликнула я, чувствуя, как отчаяние снова накрывает меня.
– Простите, мадам, но доктор Парли сказал, что вам потребуется пробыть в нашей клинике ещё как минимум три дня, пока ваш организм… – начала она, но я перебила её.
– Со мной всё в порядке, – заявила, стараясь звучать уверенно. – Голова побаливает, но это ничего, пройдёт. И да, снимите уже с меня этот колпак.
Медсестра молча повиновалась. Она подошла и медленно и аккуратно развязала бинты на голове. Сразу стало полегче. Ткань стягивала череп, и от этого внутри всё ещё побаливало, но теперь стало чуть легче. Я кивнула ей в знак благодарности, и она вышла. Интересно, они здесь, в Швейцарии, все такие вежливые и услужливые, или это как в России? Пока думают, что ты обыкновенная девушка, никто и звать никак, то будут издеваться до последнего: то врач к началу приёма опоздает, то карточку в регистратуре потеряют, то ещё какая причина найдётся, чтобы дать тебе понять: главные – они, медики, а ты тут явление временное, вот и терпи молча. Но стоит узнать, откуда ты, как сразу начинают заискивать.
Я, пока ждала медсестру, погрузилась в воспоминания, и в моей голове всплыла одна история, которая теперь казалась невероятно далёкой и одновременно очень актуальной. Вспомнила, как однажды у меня заболела левая часть живота. Сначала я, конечно, запаниковала: аппендицит! Но потом вспомнила, что аппендикс-то справа. Тогда решила, что это, наверное, приближаются «красные дни календаря» – у меня они всегда были настоящим испытанием, полным боли и страданий. Я выпила обезболивающее, и неприятные ощущения немного утихли, но через шесть часов вернулись с новой силой. В панике вызвала «Скорую», а перед этим, сглупив, снова проглотила таблетку. Когда приехала бригада, боль снова исчезла, и я чувствовала себя прекрасно.
Пережив бессонную ночь, на следующий день решила записаться к терапевту в своей поликлинике. Мне сказали, что записать-то меня могут, но она не придёт. Как так?! Оказалось, на курсах повышения квалификации. «Вот вам её сотовый номер, звоните, договаривайтесь сами», – сказали мне. Ладно, так и сделала. Звоню, докторша долго не брала трубку, но потом всё-таки ответила. И говорит: «Я на учёбе, принять не смогу, но давайте отправлю тебя (она сразу поняла, что я намного моложе, вот и перешла на фамильярный тон) сдавать анализы». Я удивилась: «Как же можно без направления?» А она в ответ: «Да ты не парься. Бери листок бумаги, я продиктую. Подпишешься моей фамилией».
Прихожу сдавать анализы, протягиваю бумажку медсестре, а она смотрит на меня и спрашивает: «А где печать доктора?» Я, конечно, говорю: «Так нет её». А она: «Без печати нельзя». Пришлось объяснять, что бумажку эту писала я сама, а доктор диктовала – она на учёбе. У медсестры глаза на лоб полезли: «Она совсем с ума сошла, что ли?!» Но кровь из пальца все-таки взяла. На следующий день я пришла на приём, а терапевт уже вернулась с курсов. Сижу, жду, первая в очереди.
Но восемь утра – нет её. Половина девятого – тоже нет. Через сорок минут я не выдержала и пошла к главврачу поликлиники. Сев напротив неё, заявила: «Я – корреспондент журнала «Зеркало». Немедленно наведите порядок со своим медперсоналом, или такую статью о вас напишу, что вам долго придётся всем вместе работу искать!»
Дальше – как в сказке. Терапевт примчалась, долго извинялась, потом написала рецепт, всё объяснила и так далее. В итоге выяснилось, что у меня из почки выходил камешек. И стоило начать лечение, как он покинул меня естественным путём, звонко стукнувшись об фаянс унитаза. Теперь, находясь в швейцарской клинике, я задумалась: здесь правила такие же или как? Жаль, что не могу нарисовать объективную картину – медперсонал знает, кто такой Поликарпов и что я его жена.
Медсестра вернулась через час и принесла несколько пакетов. Я достала оттуда вещи и с удивлением обнаружила, что вкус у медработника оказался довольно приятный: на мне были светло-голубые джинсы, белая блузка с длинным рукавом, синий вязаный жилет, а на ногах – тёплые ботиночки. Комплект нижнего белья, естественно, тоже прилагался. Я даже не стала спрашивать, как медсестра угадала с размерами. Возможно, у неё намётанный глаз, или она предвидела мою просьбу и заранее сняла мерки.
Поблагодарив девушку, я попросила отвести меня в палату, где лежит мой супруг. Медсестра выполнила просьбу. Поликарпов оказался в реанимации, чуть дальше по коридору. Чтобы зайти туда, мне пришлось облачиться в бахилы, шапочку и одноразовый халат. Когда я вошла и увидела Артёма, неподвижно лежащего с трубкой во рту, опутанного проводами и очень бледного, мне стало его безумно жалко. Такой прежде красивый и сильный, а теперь такой беспомощный! Я подошла, взяла его за руку, погладила и сказала: «Выздоравливай, супруг», а затем наклонилась и поцеловала его в лоб.
После этого вышла из палаты. Медсестра стояла там же и сказала: «Мадам, прошу вас пройти за мной, вас ожидают». Я удивилась: «Кто?» «Я не знаю, какие-то важные господа. Они сказали, что им нужно видеть мадам Поликарпову», – ответила она.
Мы прошли длинным коридором, повернули пару раз и оказались в просторной светлой комнате. Кажется, это было помещение для консилиумов или переговоров. Большой стол с парой десятков стульев, огромная плазменная панель, микрофоны. Мужчина и женщина в строгих деловых костюмах, которые находились здесь, при моем появлении встали. Поздоровались. Сначала по-французски, затем, увидев моё отрицательное мотание головой, перешли на английский.
Они представились. Он – Себастьен Горо, она – Эмели де Веран, оба следователи департамента уголовного розыска кантона Во. Они прибыли, чтобы задать мне несколько вопросов относительно авиакатастрофы. Я была готова рассказать что угодно, но стоило мне удобно расположиться на стуле, как в комнату внезапно вошёл маленький толстый человечек с большой лысиной. Мне он сразу напомнил актёра Денни де Вито.
– Ничего им не говорите! – провозгласил вошедший тонким голосом. – Ни единого слова без консультации со мной!