Глава четырнадцатая. Голос в голове
Чем дальше рос Януш, тем больше способностей у него появлялось, он как губка впитывал и запоминал любую информацию. Сейчас бы такого ребенка назвали бы одаренным или вундеркиндом. Но в конце 19 века местное население считало его божьим промыслом.
Спустя некоторое время Януш увлекся игрой на скрипке. Его научил этому переселенец из Венгрии, пан Андраш. Не было такого дела, чтобы оно не получилось у Януша.
Сверстники любили, ненавидели, восхищались и завидовали ему одновременно. Но любой из них признавал, что этот мальчик на две головы выше всех во всем. Самое интересное, что красота Януша с годами набирала силу.
И вот ему исполнилось 14 лет. На ферме отца Януш почти не работал, Войцех не хотел видеть приемного сына убирающим нечистоты от свиней. Он готовил ему другое будущее, не связанное с сельской жизнью. Войцех решил дать Янушу хорошее образование. Старый ксендз обещал написать бургомистру об удивительном отроке и посодействовать его поступлению в духовную семинарию.
Но именно с 14 лет жизнь Януша стала резко меняться. Если раньше мир казался ему чудесным местом и вокруг него были доброжелательные люди, то сейчас он стал замечать, что это не так. Однажды Януш услышал в голове голос: «Януш, будь осторожен! Посмотри, как на тебя смотрят, они завидуют тебе, они хотят причинить тебе боль. Ты лучший, самый лучший и умный, ты подобен богу. Они все недостойны тебя!» Голос в своей голове Януш признал как само собой разумеющееся. У него появился как будто брат-близнец, просто он его не видел, а только слышал.
Летом 1895 года, сразу после дня рождения Януша, в его родном селении с размахом отмечали праздник. Пиво лилось ручьем, и даже подростки могли немного выпить, так, чтобы не заметили взрослые. Янушу тоже досталось немного пенного напитка, его голова закружилась, и ему стало очень весело. Он, обнявшись с другими подростками, горлопанил песенки и весело танцевал. Рядом с ним постоянно оказывалась захмелевшая Ганка – молодая, веселая вдовушка. Уже с начала лета она положила масленый глаз на Януша.
Парень вымахал высоким, крепким, развитым не по годам. Сразу и не подумаешь, что это, по сути, подросток, а не юноша. Распыленная горячительными напитками и игривым настроением Ганка крутилась всё ближе и ближе. Вот она уже бойко танцует рядом, постоянно прижимается и тяжело дышит. Сам не зная как, Януш оказался с Ганкой в укромном местечке. Похотливая женщина соблазнила ничего не понимающего мальца. После этого она зычно засмеялась, чем ввела парня в краску, поправила юбку и смылась. У Януша осталось чувство гадкой брезгливости, жуткого разочарования. Ему хотелось догнать поганку, схватить ее за голову и со всего размаха стукнуть об забор, стукнуть так сильно, чтоб кр.вь лилась ручьем, а она кричала как свинья. Запах женского пота и перегара долго стоял у него в носу. От беспомощности и отвращения парня вырвало. А голос в голове смеялся голосом Ганки и рассказывал невероятные пошлости…
***
Войцех обожал приемного сына, он считал, что проведение божье способствовало его появлению. А вот Агнешка хоть и любила мальчика как родного сына, но иногда замечала странности, которые стали происходить с подростком. Он мог сидеть подолгу и как будто слушать кого-то, при этом вид у него был нездоровый. Также Агнешка видела, что Януш будто с кем-то разговаривает, невидимым для нее, смеется и спорит. Женщина крестилась и боялась подумать, что не божья воля привела мать Януша к ним в сарай, а что-то иное, имеющее другое начало — темное, грешное, то, что Агнешка боялась до сме.ти. Такие мысли утвердились в голове приемной матери после одного случая.
Не раз замечала женщина, что Януш любил участвовать в жизни свиней только в одном случае, когда бедные животные прощались с этой жизнью. Его словно манили ловкие, сильные действия резака, визг испуганных свиней и алые ручьи горячей кр.ви.
Однажды, после уборки нескольких свиней, Агнешка потеряла из виду подростка, до этого постоянно снующего под ногами и мешавшего резакам. Она пробежалась по двору и заглянула на место недавнего забоя. Януш сидел на корточках около большой миски с красной, почти бардовой жидкостью и макал в нее пальцы. Он как зачарованный смотрел на окрашенные руки, подняв их вверх, и любовался, как маленькие струйки медленно сползают с пальцев. Януш явно восхищался этим зрелищем. Затем, вдоволь насмотревшись на захватывающее действо, подросток огляделся по сторонам и резко, как голодное животное, начал облизывать свои пальцы, блаженно закатывая глаза.
Агнешка от увиденного застыла в немом крике, страх и ужас сковал женщину. С тех пор сердце Агнешки было неспокойно, и она ждала, когда же наступит время и Януш уедет в Варшаву. Войцеху только однажды высказала свои опасения Агнешка, но тот и слышать не захотел, разозлился и целую неделю не разговаривал с женой. Женщина больше никому не рассказывала про свои опасения и только молилась за душу несчастного пасынка, в тайне понимая, что души-то там, наверное, никогда и не было.
Подросток рос, мужал, превращаясь в юношу. Красота его стала набирать такую силу, что иногда в костеле при свете свечей, когда Януш шел между рядов, старушки падали ниц и старались поцеловать его руки, тот в ответ осенял их крестом. Божественный голос и божественный, нереальный вид Януша заставлял молящихся сельчан находиться в состоянии экстаза. Слезы лились из их глаз, ибо они видели в нем ангела, сошедшего с небес. Януш гордо нес себя миру. «Ангел, он точно ангел!» - неслось со всех сторон...
***
Прошло еще два года. Янушу исполнилось 16 лет. Через несколько недель он покинет навсегда родительский дом и уедет в Варшаву. Он был счастлив увидеть большой город, учиться, сколько всего неизвестного и оттого притягательного было там. А здесь жили люди, недостойные его, они были жалки и скудоумны, глупы и невежественны. Ни отец, ни мать, ни сестры, эти глупые гусыни, обвешанные своими выводками, и даже старый ксендз не достойны общения с Янушем. Никогда он не вернется в эту грязь, невежество и грубость. В Варшаве он найдет себе равного, по крайней мере, он надеется на это.
А пока Янушу было скучно, и он стал заглядываться на соседскую девчонку, молоденькую 15-летнюю паночку Марыську. У Януша уже были интрижки, не считая распутной Ганки. Стоило ему поухаживать за молодой вдовой или лучше солдаткой, как те тут же падали в его объятья.
Януш смеялся над ними, считая их грязными, распутными ничтожествами. Женщины не давали ему прохода, дрались, как безумные, в диком желании обладать им и быть единственной. Они терпели унижения, боль, оскорбления, лишь бы Януш не уходил. Каждая из них потихоньку вскармливала просыпающегося зверя, не представляя, сколько бед принесет этот маленький пока звереныш. Для Януша все они были олицетворением его матери – убийцы, все они были слабы на одно место, лживые потас.ушки. Ох, как хотелось Янушу наказать их, чтобы лоснящиеся, довольные рожи исказились в ужасе, их смех превратился бы в истошный крик. А потом Януш заставил бы их замолчать навсегда, так же как свиней на ферме у отца. Голос в голове шептал ему, что только так и надо поступать с этими мерзкими дешевками. Но претворять в жизнь свои мечты Януш боялся...
Соседка была хорошенькой, но не красавицей, но такой мягкой, нежной. Она казалась такой непорочной, доброй. Помогала родителям, занималась с братом и сестрами. С парнями еще не встречалась. Но и на Януша не смотрела, больше того, он почему - то вызывал у нее неприятные чувства. Особенно когда он так странно смотрел на нее, старался прижать к себе, его действия были оскорбительными, непристойными для девушки. Она однажды даже пожаловалась матери:
- Мам, я боюсь Януша, он так странно на меня смотрит и иногда трогает, мне страшно и неприятно, — поделилась Марыська.
- Нет, ну поглядите на нее. С чего ты взяла, что он на тебя смотрит? Януш очень хороший парень, он умный, честный, а как поет в костеле. Никто про него слова плохого не скажет. Так что не выдумывай. Или он тебе нравится, а, Марыська? Не ровня ты ему, он скоро уедет отсюда. Большой человек будет Януш. Да и рано тебе на парней засматриваться, — окончательно рассудила мать.
Так Марыська осталась наедине со своим страхом.
Януш словно сошел с ума, он стал одержим девушкой. Марыська боялась выходить из дома, но в ее обязанности входило пасти коз. Ранним утром отвести их на сочные луга, а в обед принести воды, вечером пригнать обратно. Хитрый Януш рано утром подкарауливал девушку. Сначала он соловьем пел ей о том, что она дороже ему всех, что он уедет, устроится там и потом приедет за ней. Он так увлекся этой ложью, что сам начал верить в несуществующую любовь. Но Марыська его не слушала, говорила, что ей рано дружить с парнями.
Через некоторое время Януш поменял стратегию. Слова о любви говорить перестал. Он стал хватать девушку за руки, волосы. Его взгляд становился диким. Глаза его при этом казались почти черными, и в их глубине загорался красный, дьявольский огонь преисподней. Януш шептал Марыське на ухо, обдавая ее жаром своего тела, что она должна гордиться тем, что Януш хочет поиметь ее. Она всю жизнь потом будет вспоминать его как лучшее, что было в ее никчёмной жизни. Голос в голове Януша хохотал и неистовал, заставляя сильнее прижимать испуганную девушку к себе. Марыська в ужасе отталкивала разгоряченного парня и убегала до поры до времени, пока…