Глава 1. Богатая сирота.
На дворе стоял 1915 год. Катерина, молодая восемнадцатилетняя гимназистка одной из уездных гимназий, выпускавшей покорных будущих жён и заботливых матерей, снова не спала. Ей в который раз снился один и тот же сон. Яркие, тёмные, пронзительные глаза словно нависли над ней. Она бежит по лестнице, закрывает руками разорванный лиф платья и боится обернуться и вновь встретиться с этим дьявольским взглядом. Девушка задыхается от страха… и просыпается. Сердце бешено стучит в груди. Она протянула руку к крестику и поднесла его к губам. Гимназистка крепко прижала к себе изображение Христа и потихоньку уснула под мирное сопение своих подруг по учёбе.
***
Екатерина Алексеевна Вознесенская обладала впечатляющей внешностью. Она была огненно-рыжей, с яркими зелеными глазами и мелкими прелестными веснушками, весело усевшимися на ее маленьком курносом носике. Пухленькие губки скрывали ряд белоснежных, будто фарфоровых зубов. И всякий раз, когда девушка смеялась, они блестели идеальной белизной. Катенька была редкостная красавица. Да и как иначе, в ее жилах текла кровь двух народов — гордого шотландского и сильного духом русского. Катерина обладала тонким, быстрым чутьем, была умна и сообразительна. Учеба давалась ей легко, но интересовало девушку мало. Она не собиралась через год замуж, и не хотела чуть позже стать матроной с большим выводком детей. Катерина хотела путешествовать, узнавать мир и заниматься чем-нибудь необычным.
Девушка была круглой сиротой, много лет назад ее семья отправилась в морское путешествие, из которого она вернулась одна. Свое последнее пристанище Глен Маккалан и Елена Вознесенская нашли на морском дне вблизи берегов туманного Альбиона. Свою дочь они чудом усадили на выломанную дверь от каюты корабля и пустили на божью волю. Господь сжалился над бедной девочкой и вскоре ее обнаружила спасательная шлюпка. Всем этим событиям предшествовала череда удивительных и странных событий.
***
За семь лет перед началом сурового XX века в Россию прибыл молодой англичанин шотландского происхождения. Несмотря на молодой возраст, Глен Маккалан считался ценным сотрудником одной из совместных фармацевтических кампаний. Работать на фабрике приходилось много, тяжело, так как менталитет среднестатистического англичанина резко отличается от русского. И если сначала Маккалан дико удивлялся русскому «авось», то со временем понял, что такой самоотдачи любимому делу в старой доброй Англии днем с огнем не сыщешь. Русские могли работать сутками без перерыва, выполняя месячный график за неделю, а потом неистово пить и балагурить еще полмесяца. И так по кругу. Глен вздыхал и пробовал постичь странную и непонятную русскую душу. И так он увлекся в познание всего русского, что не заметил и влюбился в русский народ и русские обычаи без оглядки. Еще большей любви к России способствовала его встреча с прекрасной княжной Еленой Павловной Вознесенской. Молодые люди безумно влюбились, но долго не решались на брак. Всё дело было в разной религии: Маккалан исповедовал протестантизм, а Елена Павловна была православной христианкой. После долгих раздумий Глен Маккалан принял православие и получил имя Алексей, а отчество Глебович, так как сие таинство проводилось в храме святых благоверных князей Бориса и Глеба. После венчания Алексей Глебович взял фамилию своей жены.
Столь странное поведение сильно расстроило, если не сказать больше, взбесило отца новоиспеченного Алексея (Глена) и старшего брата Арчибальда. Семья Маккаланов была довольно родовита и неплохо обеспечена. Отец, в конце концов, отрекся от сына и больше старался его не вспоминать. Но бывший Глен Маккалан не сильно расстроился по этому поводу.
Он всё больше и больше влюблялся в такую суровую и в то же время прекрасную страну — Россия. Ему нравилась русская речь, как журчащий ручеек, плавная и мелодичная. Русские песни трогали за живое и заставляли плакать. Именно здесь, в России, практичный и дисциплинированный англичанин впервые ощутил, что можно жить не только разумом, но и сердцем. Счастья у него не было предела. В именье своей жены Глен зимой ходил исключительно в валенках, лохматой песцовой шапке и тяжелом тулупе. Зрелище было захватывающее. Огромный огненно-рыжий мужчина в тулупе смотрелся как медведь-шатун.
Елена Павловна, напротив, роста имела небольшого, была миниатюрна, с маленьким кукольным лицом и светлыми кудрявыми волосами. Этакая фарфоровая статуэточка, милая и нежная. Через некоторое время на свет появилась дочь – Катерина. Девочка получилась на редкость красивой и проворной. Домашние звали ее ласково «воробышек».
***
Больше десяти лет прошло с вышеописанных событий, и бывший Глен Маккалан получил письмо от старшего брата Арчи, впервые за столько лет. В нем брат сообщил, что месяц назад ушел из жизни их отец, а следом, через неделю, и матушка. Еще давным-давно родитель лишил Глена наследства, но Арчи не смел так поступить с братом. Он пригласил Глена с его русской женой и детьми (если таковые имелись) посетить родной замок и забрать причитающую ему долю наследства. Так просила сделать Арчи матушка перед самым уходом в лучший мир. Она хотела, чтобы оба ее сына хоть раз почтили ее память вместе.
Глен оплакал родителей, упорядочил свои дела на фабрике, оставив вместо себя надежного человека, и отправился в путь вместе с женой и дочерью. Что случилось дальше, дорогой читатель уже знает.
После кораблекрушения Катерина попала в замок к своему дяде, будучи 10-летним ребенком. Увидев девочку издали, Арчи сразу понял, что перед ним явный представитель династии Маккаланов. Девочка была до невозможности похожа на его покойную матушку. Прожила в Шотландии (именно там находилось родовое поместье Маккаланов) Катерина ровно полгода. Окружение настолько понравилось девочке ровно настолько, насколько ее отец влюбился в принявшую его страну. Может, со временем Катерина стала бы настоящей англичанкой, но судьба распорядилась иначе.
Маленькую поданную Российской империи разыскивала ее родная тетя по линии матери — Ольга Павловна Лангау. При жизни матери девочка ни разу не видела свою тетю, но слышала многое, и большинство услышанного не подлежало для ушек маленькой девочки. Браков у экстравагантной княжны было достаточно много, чтобы считать это неприличным. Хорошее приданное, оставленное когда-то родителями сестрам Вознесенским, было потрачено с размахом еще в первом браке. Два последующих брака денежных вливаний не принесли. Но четвертый брак с немецким бароном Христофером Лангау озолотил Ольгу и погрузил в мир роскоши и веселья. Детей у теперь уже баронессы не было (и прямо скажем, спасибо небесам). Барон Лангау прожил с Ольгой пять лет и отправился к своим родственникам в семейный склеп. После его ухода в великолепный особняк Лангау пришли кредиторы и показали закладные барона. Рассчитывать на наследство не пришлось. Ольга Павловна вернулась в Россию и узнала про гибель сестры и ее чудного мужа. Также узнала про неплохое наследство, что осталось от супругов Вознесенских и от английских родственников Глена. Ольга Павловна стала обивать пороги английского представительства с требованием вернуть сироту ей.
Наконец, спустя полгода, ей это удалось, Катерина вернулась на родину. Баронесса рассчитывала увидеть покорного, напуганного и в то же время благодарного ребенка, похожего на ее покойную сестру. Прибывшая девочка-подросток ничего общего с ее представлением не имела. Кроме того, несмотря на столь юный возраст, Катерина понимала, что всё, что окружает ее – именье, часть фабрики и ценные бумаги – принадлежат ей. Тетушка являлась лишь опекуном до ее совершеннолетия. Арчибальд зря время не терял и, как мог, подготовил племянницу к жестокой действительности, отчетливо понимая, почему с такой яростью Ольга Павловна добивалась попечительства над девочкой.
Баронесса притворно улыбалась, стараясь угодить племяннице. Сначала даже было наняла учителей для Катерины. Но девочка была не усидчива, дерзила, задавала неудобные вопросы. От нее было шумно, казалось, она обладает неиссякаемой энергией и может находиться в разных местах одновременно. Общий язык с подростком найти никто не мог. Ольга Павловна находилась в постоянной депрессии, она то и дело лежала в постели с мокрым, холодным полотенцем на лбу, стонала и охала. Но возможность снова жить хоть и не на широкую ногу, как обычно она любила, но все же довольно богато, покрывало все неприятности от общения с Катериной.
Еле дождавшись 12-летия младшей Вознесенской, она тут же отправила ее в только, что открывшуюся женскую гимназию с постоянным проживанием. Только на большие праздники и каникулы Катерина бывала дома.
В течение двух лет баронессу Лангау постоянно вызывали в гимназию на беседу. Катенька была весьма проблемным, шумным ребенком. Ее пытливый ум, неудержимая жажда познания не могли находиться в стенах одного учреждения. Ей хотелось быть больше на улице, исследовать каждый уголок большой территории гимназии, изучать, анализировать окружающий мир. Девочка безумно любила писать короткие приключенческие рассказы и делать иллюстрации к ним. Понятно, что на учебу времени было катастрофически мало. Ее находили, наказывали, заставляли долго молиться, тем самым вызывая еще большее недовольство у Катерины. Вскоре возник вопрос о ее отчислении из гимназии.
Ольга Павловна заламывала руки в отчаянье, прямо и без стеснения проклинала превосходное здоровье племянницы. Ах, если бы она была молода, то уж наверняка нашла бы пожилого, не бедного мужчину, который оценил бы ее прелести. Но, увы, молодость прошла, а разгульный образ жизни так сильно отразился на ее внешности, что рассчитывать на выгодного благодетеля уже не приходилось
И вот в конце второго года обучения случилось чудо в лице новой классной дамы — Веры Сергеевны Липатовой. Молодая женщина каким-то невообразимым образом нашла именно ту ниточку, за которую, слегка дернув, обнажила умную, честную, пусть слегка шумную юную девушку. Все подростковые иголки слетели с Катерины. Она уважала и в глубине души любила Веру Сергеевну. И даже уроки Закона божьего стала посещать регулярно. Языки — немецкий и французский — давались ей легко, на английском она разговаривала с детства. Самыми любимыми предметами были, конечно, литература и география, написанная по учебнику Крубера.
Так жизнь Вознесенской младшей вошла в свое русло…