Знаете, как бывает – готовишься к важному дню, а потом всё идёт наперекосяк? Вот и со мной так вышло. С вечера прибралась, с утра пораньше встала, даже цветы купила. Думала – двадцать пять лет вместе, как-никак серебряная свадьба. Нам с Серёжей и пятьдесят ещё праздновать!
Достала скатерть праздничную – мама ещё жива была, когда я её вышивала. Помню, сидела вечерами, каждый цветочек прорисовывала. Мама всё подшучивала: "Наташка, ты бы лучше суп варить училась, чем васильки вышивать". А я ей: "Мам, будет у меня своя семья – всему научусь".
И ведь правда – научилась. Вон какой стол с утра накрыла, загляденье. Кофе сварила, как Серёжа любит – он у меня чуть ли не с первого свидания про кофе твердил: "Не понимаю, как можно растворимый пить". Ну я и приноровилась.
А он встал – и сразу в телефон уткнулся. Последнее время это у него постоянно – то звонки какие-то, то переписки. Раньше хоть за завтраком разговаривали, а теперь будто стенка между нами.
– Серёж, – говорю, – смотри, как красиво получилось.
Он головой кивнул, даже не глянув толком. Потом вдруг засобирался – куртку натянул, ботинки...
– Мне срочно надо уехать, – бросил между делом. – Но вечером тебя сюрприз ждёт!
У меня внутри всё оборвалось. Стою, как дура, посреди кухни, а он уже ключи схватил и умчался. Даже не вспомнил, что у нас сегодня за день. Двадцать пять лет – это ж не шутка! Я-то, дурочка, думала – посидим вдвоём, повспоминаем. Может, в кино сходим или просто погуляем, как раньше.
Села на кухне, смотрю на эти чёртовы цветы – вчера последние тюльпаны в магазине выбрала, думала, порадую его. А теперь что? Стоят, головы повесили, будто тоже расстроились.
С улицы шум – его машина отъезжает. Подошла к окну, а в глазах слёзы. Вот ведь как получается – столько лет вместе, а будто чужие. И ладно бы день обычный, но ведь годовщина... Знала бы раньше – не стала бы ничего готовить. Сидела бы себе спокойно, как в обычный день.
Часы на стене тикают – подарок от свекрови на новоселье. Тогда мы с Серёжей только-только квартиру получили, радовались как дети. А сейчас смотрю на эти часы, и такая тоска берёт... Вроде и времени прошло много, а кажется – пролетело как один день. Только вот куда всё делось – и разговоры наши, и планы общие?
День тянулся бесконечно. Я всё ходила по квартире, не находя себе места. То присяду к телевизору – не смотрится. То книжку возьму – не читается. Телефон проверяю каждые пять минут, хотя чего проверять – ни звонка, ни сообщения.
Валька, подруга моя, позвонила около двух:
– Наташ, ты чего дома сидишь? Давай к нам, мы тут с девчонками собрались. Пироги у меня, наливочка...
А у меня даже сил нет объяснять. Только и смогла что пробормотать:
– Валь, не могу. Нездоровится что-то.
– Заболела? – всполошилась она. – Может, зайти?
– Да нет, – говорю, – само пройдёт.
Положила трубку и разревелась. Сижу на кухне, на эту скатерть смотрю, а слёзы так и катятся. Двадцать пять лет... Помню, как познакомились с Серёжей – в автобусе, в давке страшной. Он мне на ногу наступил, извинялся потом полчаса. До самого дома проводил, номер телефона попросил. Молоденький был, застенчивый... А сейчас что? В телефоне своём живёт.
За окном соседские дети шумят – снежную бабу лепят. Я раньше всё мечтала, как с внуками буду возиться. Сашка, сын наш, в Питере живёт, у него своя жизнь. Звонит редко – занят всё время. Вот и получается – вроде семья есть, а вроде и нет никого.
Часов в пять в дверь позвонили. Я уж думала – может, Серёжа вернулся? А там курьер стоит, коробку протягивает:
– Распишитесь, пожалуйста.
Открываю – а там конверт красивый и путёвка в санаторий. "Любимая, ты заслуживаешь отдыха. Твой Сергей." Записка такая аккуратная, на открытке – сердечки... Только внутри у меня будто что-то оборвалось. Санаторий? Да я туда даже не просилась никогда. Мне что, дома плохо? Или он просто хочет меня куда подальше отправить?
Села в старое кресло – ещё когда Сашка маленький был, купили. Сидела и думала: вот ведь как бывает. Живёшь с человеком, вроде всё знаешь про него, а он тебе – путёвку. Будто откупиться хочет. А мне не путёвка нужна – мне поговорить хочется, чаю вместе попить, помолчать рядом...
По телевизору какой-то сериал крутят, за стеной соседка с мужем смеются. У них там той-терьер недавно появился, забавный такой – иногда в коридоре встречаемся, когда они гулять выходят. Муж её, Николай Петрович, всегда так уважительно здоровается, собаку на руки берёт, чтоб не путалась под ногами. А моего и дома-то не бывает...
К вечеру позвонила сестра – она у меня в Воронеже живёт, нечасто видимся.
– Наташенька, с годовщиной вас! Как отмечаете?
– Да никак, Лен, – говорю. – Серёжа на работе.
Она помолчала, потом тихо так:
– Опять на работе? В такой день?
А я что могу ответить? Только и сказала:
– Ничего, не переживай. Он мне путёвку в санаторий подарил.
– Путёвку? – В голосе сестры столько удивления было. – А ты хотела в санаторий?
– Да кто ж меня спрашивал, Лен...
Положила трубку и подошла к зеркалу в прихожей. Смотрю на себя – вроде та же Наташа, а вроде и нет. Морщинки появились, седина кое-где проглядывает. Только глаза всё те же – папины, как говорила мама. И взгляд такой... растерянный какой-то. Будто сама себя спрашиваю: и что дальше? Так и будем жить – я со своей скатертью праздничной, он со своим телефоном?
Ключ в замке повернулся около десяти вечера. Я как раз сидела на кухне – даже не включала свет, так и просидела в темноте несколько часов. Только лампа с улицы пятном падала на скатерть, высвечивая васильки.
– Наташ, ты чего в темноте? – Серёжа щёлкнул выключателем. Замер на пороге – в новом костюме, с какой-то папкой подмышкой. Довольный такой, улыбается: – Ну как тебе сюрприз? Я две недели путёвку выбирал! Представляешь, там и процедуры, и бассейн, и...
Я смотрела на него и не узнавала. Вот стоит мой муж, с которым прожили четверть века, а будто чужой человек. Я раньше каждую морщинку на его лице знала, каждую интонацию в голосе понимала. А сейчас – смотрю и не вижу того Серёжу, который на ногу мне в автобусе наступил.
– Сереж, – тихо говорю, – а ты помнишь, какой сегодня день?
Он улыбку свою немного приглушил:
– Конечно, помню! Двадцать пять лет вместе. Я же поэтому такой подарок и...
– Подарок? – Я встала из-за стола. – То есть ты решил, что в нашу серебряную свадьбу лучший подарок – это отправить меня подальше?
– Наташ, ты чего? – Он растерянно переступил с ноги на ногу. – Я же как лучше хотел. Ты же сама говорила, что устала...
– Устала, Серёж. – Я подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. – Только не от работы. От одиночества устала. От того, что завтракаем молча. От того, что ты в телефоне живёшь. От того, что даже в годовщину нашу...
Голос предательски дрогнул. За окном падал снег – крупными хлопьями, медленно. Соседская снежная баба всё ещё стояла во дворе, нахлобучив ведро набекрень.
– Я думал... – Серёжа шагнул ближе, но остановился на полпути. – Я правда думал, что делаю как лучше. На работе всё крутился, чтобы на путёвку хорошую накопить...
– А я не хочу путёвку, – повернулась к нему. – Я хочу, чтобы мы снова разговаривали. Чтобы ты не в телефон смотрел, а мне в глаза. Чтобы вместе чай пили по вечерам, как раньше. Помнишь, как на первой нашей квартире сидели? Денег не было, зато разговоров – до утра...
В кухне стало тихо-тихо. Только холодильник гудел да снег за окном падал. Серёжа медленно опустился на стул, положил папку на стол. В свете лампы я заметила, что у него виски совсем седые стали. Когда успело-то?
– Я... – начал он и замолчал. Достал телефон из кармана, повертел в руках, словно впервые видел. Потом решительно нажал кнопку и выключил его. – Прости. Я и правда... затерялся где-то. Всё бегом, всё в делах... – Он поднял на меня глаза: – Знаешь, я ведь правда старался. Думал – вот заработаю побольше, устрою тебе праздник...
– А мне не праздник нужен, – качаю головой. – Мне ты нужен. Тот Серёжа, который стихи читал в автобусе. Который по воскресеньям блины пёк. Который просто был рядом.
Он встал, подошёл к окну. Мы стояли плечом к плечу, глядя на падающий снег. Где-то вдалеке залаяла собака – наверное, той-терьер соседский на прогулку вышел.
– Я могу отменить путёвку, – тихо сказал Серёжа.
– Дело не в путёвке.
– Знаю. – Он помолчал. – Знаешь, я ведь правда не заметил, как всё изменилось. Работа, встречи, звонки... А ты всё это время ждала?
– Ждала, – киваю. – Только, наверное, хватит уже ждать.
Утро началось неожиданно – с запаха кофе. Настоящего, свежемолотого, как я люблю. Открыла глаза – в спальне уже светло, часы показывают начало девятого. На кухне что-то звякнуло.
Накинула халат, вышла посмотреть. Серёжа стоял у плиты в фартуке – том самом, с оленями, который я ему на позапрошлый Новый год дарила. На столе – завтрак: яичница-глазунья, тосты, какие-то фрукты... И цветы – не тюльпаны уже, а веточка мимозы. Жёлтая, пушистая, пахнет весной.
– Доброе утро, – говорит. – Я тут подумал... может, начнём день заново?
Смотрю на него – небритый, глаза усталые. Видно, что не спал почти. Телефона на столе нет – наверное, так и не включил с вечера.
– Это мимоза? – спрашиваю. – Где ж ты её в феврале нашёл?
– А помнишь, – улыбается он немного виновато, – у нас в первую весну после свадьбы такая же на подоконнике стояла? Ты её в стакан поставила, и она целую неделю цвела...
Помню, конечно. Тогда мы только-только въехали в квартиру, даже ваза ещё не купили. А мимозу эту Серёжа где-то в парке срезал – хотел меня порадовать.
– Садись, – говорит, – кофе остынет. Я пытался как раньше сделать – две ложки кофе, одна сахара...
Я села за стол, взяла чашку в руки. Тёплая. От кофе пар поднимается, на столе солнечные зайчики пляшут. Красиво, уютно... Только что-то внутри уже не так отзывается, как раньше.
– Спасибо, Серёж. Правда. – Отхлебнула кофе – и правда как раньше сделал, помнит ещё. – Только знаешь... я, наверное, сегодня к Вальке съезжу. Она вчера звала.
– К Вальке? – Он растерянно опустился на стул. – А как же... я думал, мы вместе день проведём. Может в кино сходим или...
– Понимаешь, – говорю, – я столько лет ждала, когда мы вместе куда-нибудь пойдём. А теперь... – Я достала телефон, нашла Валькин номер. – Теперь я хочу просто жить. Не ждать, не надеяться, а просто быть счастливой. Сегодня, сейчас.
– И я в это счастье уже не вписываюсь? – тихо спросил он.
Я посмотрела на него – сидит ссутулившийся, потерянный какой-то. Совсем не похож на того уверенного мужчину, который вчера про путёвку рассказывал.
– Вписываешься, Серёж. Только теперь не ты один будешь решать – как и когда. Мне надоело быть декорацией в нашей жизни. Я тоже хочу выбирать.
Позвонила Вальке – она обрадовалась, затараторила что-то про пироги, про девчонок, которые тоже придут.
– У Маринки, представляешь, внук родился! Приходи, фотки покажу!
Я улыбнулась в трубку:
– Буду через час.
Серёжа всё так же сидел за столом, крутил в руках чашку с остывшим кофе.
– Наташ, – окликнул, когда я уже в коридор вышла, – а мимозу хоть в воду поставь...
Вернулась на кухню, взяла веточку. Жёлтые шарики щекотали ладонь – такие же нежные, как тогда, двадцать пять лет назад. Достала из шкафа старую вазу, налила воды.
– Поставлю на подоконник, ладно? Там солнце, ей хорошо будет.
Он кивнул. А я вдруг поняла – это ведь только начало. Столько всего впереди – и разговоров, и молчания, и попыток что-то склеить заново. Или не склеить – как получится. Но теперь это будет другая история. Наша общая – его, моя, и этой вот мимозы на подоконнике.