В субботу утром я сидела на кухне и наблюдала, как муж, Слава, пытается запихнуть в тостер слишком толстый ломоть хлеба. Он сердито дёргал рычажок, кидая на меня косые взгляды, будто я лично изготовила этот злополучный батон. У нас уже неделю копился напряжённый фон — крошки невысказанных претензий, недовольство по мелочам и вечная усталость. Мы с Славой давно не разговаривали по душам, только обменивались краткими «Привет» да «Подай соль». Так что к моменту злополучного завтрака эмоциональный градус был выше, чем температура в печи для обжига глины.
«Может, наконец заварю себе кофе и спокойно почитаю новости? — мелькало у меня в голове. — Или снова примусь выслушивать, как ему “ничего не достаётся” в этой жизни?»
Как только хлеб всё-таки подрумянился, Слава громко шмякнул тост на тарелку, щедро намазал его маслом и вдруг выдал:
— Знаешь, мне кажется, ты совсем обо мне не заботишься! Всё сама по себе крутишь, а на мои интересы ноль внимания. Вот вечно ты занята своими проектами, общением с подругами и даже фильмы без меня смотришь.
В тот момент меня словно пронзило током. Да, мы не в самом гармоничном периоде, но обвинить меня в том, что я «вообще ничего не делаю»?! Это звучало, как будто я целыми днями валяюсь на диване и ем пирожные. Я вздохнула, с трудом сдерживая саркастический смешок:
— Дорогой мой, а мы разве вчера не обсуждали, что я уже три месяца вкалываю на двух работах, плюс решаю наши бытовые вопросы и помогаю твоей маме с покупками? Где-то в параллельной вселенной я, видимо, живу для себя.
Трещины в понимании
Слава даже не пытался скрыть недовольство. Он обиженно передёрнул плечами и начал рассказывать, как ему не хватает поддержки. Особенно он сокрушался о том, что у нас нет совместных вечеров, которые мы проводили бы в обнимку на диване с салатом и сериалом.
— Хочу-то я совсем мало, — подытожил он. — Просто чтобы меня замечали.
Я слушала и чувствовала, как во мне поднимается волна протеста. Конечно, он прав: времени друг на друга мы стали уделять меньше. Но извините, я не робот и не волшебница. Каждый день я ухожу из офиса выжатая, как лимон, потом мчусь в магазин, а дома ещё стирка, уборка, готовка ужина. Всё это для кого? Для себя, что ли?
«Симпатичный у нас вышел обмен мнениями, — подумала я. — Как будто кто-то подменил мою жизнь. Разве раньше он не видел, сколько я вкладываюсь?»
Я отложила чашку кофе и посмотрела на него:
— Слав, я устала. Ты пытаешься мне объяснить, что я не даю тебе внимания. Но сама-то я говорила: давай сходим на прогулку, заедем на природу или хотя бы вместе приготовим ужин. Что ты сделал? Сказал, что у тебя «много работы» и ты вообще «зарабатываешь деньги на наше будущее». Кто же тебя не замечает?
И тут он выдал фразу, которая окончательно вывела меня из себя:
— Ну, деньги я действительно зарабатываю, а вот от твоей беготни пользы не так много. Да и зачем нам два дохода, если можно было бы одной сидеть дома в уюте, а другой приносить зарплату?
Выход из себя
Это было финальным аккордом. Я почувствовала, как у меня вскипает кровь. Ведь всё это время я не просто работала ради собственного удовольствия. Я действительно вносила вклад в семейный бюджет, оплачивала часть счетов, старалась, чтобы нам жилось комфортнее. Да и не понимаю я этой идеи «сидеть дома и не работать», если меня тянет к карьере.
— Слав, серьёзно? — Я повысила голос. — Значит, моя работа — ерунда, а твоя — священный Грааль? И ещё я должна при этом плясать вокруг тебя с бубном, рассыпаясь в комплиментах и одобрении?
Он среагировал мгновенно:
— Да чего ты злишься? Я сказал, что моя работа важнее, потому что более высокооплачиваемая. Разве не логично?
— Логично! — почти взвизгнула я. — Так же логично, как делить всё на «главное» и «второстепенное» без учёта, что есть общая жизнь. И, кстати, массаж твоей маме делает не твой офис, а я.
В этот момент меня буквально затрясло от возмущения и обиды. И тут слова вырвались сами собой, без фильтра, но с едкой точностью:
— Если ты считаешь, что я для тебя ничего не делаю, попробуй прожить без меня!
Слава замер, словно я вдруг выкатила против него тяжёлую артиллерию. Кажется, он не ожидал, что его «не слишком важная супруга» может выдать столь резкий выпад. Но внутри я ощутила некое облегчение. Словно наконец позволила себе сказать то, что давно копилось.
Подруга на подмоге
Конечно, сразу после этого я вышла из кухни, захлопнув дверь. Спорить дальше уже не имело смысла. Я позвонила Светке, лучшей подруге, которая знала все мои семейные перипетии лучше, чем бухгалтер — нашу налогооблагаемую базу.
Светка привычно отозвалась:
— Всё плохо?
— Похоже на то, — выдохнула я. — Славик всерьёз считает, что раз я не приношу миллионы и не варю ему борщ по расписанию, значит, я «ничего не делаю».
«Иногда мне кажется, что люди должны сдавать тест на эмпатию перед вступлением в брак, — горько шутила я про себя. — Какой толк от кольца, если партнёр не понимает твоих усилий?»
Светка завелась не хуже меня:
— Знаешь что, а пусть почувствует на своей шкуре, какая ты «бесполезная». Уедешь на пару дней, перекантуешься у меня. Посмотрим, как он справится с закупками, оплатой счетов, уборкой и всё такое. Пусть поживёт самостоятельно. Может, мозг прочистится.
Идея была, признаться, интересной. Но у меня вдруг внутри зашевелилось сомнение: а не перегибаем ли мы палку? Всё-таки — семья, брак. С другой стороны, если мужчина заявляет, что «от твоей беготни мало пользы», не мешало бы продемонстрировать ему всё наглядно.
— Хорошо, — сказала я, — собираю сумку и выезжаю. Но позову его на серьёзный разговор, а если он опять скажет, что я мусорная пыль, тогда всё.
Звонок свекрови
Пока я судорожно набрасывала вещи в чемодан, раздался звонок. На экране высветилось имя свекрови, Галины Петровны. «Вовремя», — тоскливо подумала я. Ответила.
— Дочка, здравствуй! — Она, как всегда, пыталась взять меня лаской. — Ты не могла бы завтра ко мне заехать? У меня тут давление скачет, а в поликлинику я сама не пойду. Ведь ты у нас такая отзывчивая!
Что ж, типичная манера Галины Петровны: вежливая фраза — и сразу просьба помочь. Я внутренне застонала. С одной стороны, человек пожилой, болеет, не хочется оставлять её без внимания. С другой — сама сейчас на взводе, уезжаю к подруге на пару дней «доказать» её же сыну, что я не пустое место.
— Не переживайте, Галина Петровна, — сказала я. — Завтра Слава к вам заедет. Или, может, он сегодня с вами обсудит удобное время?
В трубке повисла пауза.
— Да твой Слава вечно занят, — наконец ответила она. — Он ни разу не предложил сам меня в поликлинику отвезти. Я думала, уж ты-то не откажешь.
— Извините, но у меня планы. — Я старалась говорить мягко, хотя внутри у меня всё бурлило. — Вот пусть он и займётся. Раз вы считаете, что он всё-таки главный добытчик, пусть добудет ещё и ваше спокойствие.
— Ой, да что за тон? — Она вздохнула с укором. — Ты же знаешь, что у Славика времени мало. Ты-то работаешь, конечно, но не настолько же, чтобы не помочь матери!
Я прикусила язык: очевидно, Слава успел внушить ей, что я «не занята ничем серьёзным». Нет, ну замечательно. Может, заодно стоит рассказать, кто реально на прошлой неделе возился с её документами?
Свободный полёт
Я поняла, что продолжать этот разговор бессмысленно. Быстро попрощалась со свекровью, сказала, что в ближайшие дни у меня «командировка» (прости, Господи, за маленькую ложь), и отключила телефон. Затем вышла из спальни, затянув молнию на маленьком чемодане. Слава всё ещё сидел в кухне, злой и подавленный. Кажется, за эти полчаса он не сдвинулся с места.
— Ты куда собралась? — спросил он, прищурившись.
— Раз я для тебя — пустое место, которое непонятно чем занято, позволь мне немного подышать свежим воздухом у подруги. Ты же вполне можешь обойтись без моих «бесполезных забот», — отозвалась я с колючей улыбкой.
Он хотел что-то сказать, но я уже была в дверях. Когда я хлопнула дверью, услышала, как он в сердцах выдал: «Да что за цирк?»
«Цирк? Ну да, пока что это довольно-таки странный спектакль. А я ухожу со сцены, пускай попробует сам в одиночку “рулить”», — промелькнуло у меня в голове.
У Светки я заснула как убитая. Видимо, накопилась усталость за все эти недели. Утром, за обедом, меня догнал звонок. На экране — Слава. Ну, ожидаемо, кое-кто столкнулся с реальностью. Я нажала «ответить».
— Привет, — начал он странно неуверенным голосом. — Слушай, а где у нас лежат квитанции? Мне надо оплатить коммуналку, а я не нашёл их в ящике.
Я чуть не рассмеялась вслух:
— В каком ещё ящике, Слав? Я их всегда складываю в папку в шкафчике для документов. Ты что, не знал?
— Ага, не знал, — буркнул он. — Ещё я не успел купить продукты. У нас в холодильнике один лишь кусок сыра и зелёный лук. Ты не помнишь, какой интернет-магазин ты обычно используешь для доставки еды?
— Я всё помню, — ответила я, не скрывая саркастической нотки. — Но, ты же понимаешь, я сейчас занимаюсь “ничем не занята”, поэтому не могу вести твой корабль. Разберись как-нибудь без моей руки на штурвале.
Он помолчал, будто обдумывая, как реагировать.
— Да ладно тебе, перестань язвить, — попытался он сменить тон. — Мне реально нужна помощь. Может, приедешь?
— Прости, но у меня сейчас “командировка”, как я говорила твоей маме. Уверена, ты справишься.
Я услышала в трубке тихий стон. Мне стало чуть совестно, но я вспомнила все его претензии — и совесть быстро сгинула.
Сложная концепция «ценности»
На второй день моего отсутствия он написал мне сообщение: «Оказывается, без тебя намного сложнее». Я, улыбнувшись, прочитала и задумалась: почему иногда люди замечают ценность другого лишь тогда, когда теряют его поддержку?
«Это как с батарейками в фонарике, — подумала я. — Пока у тебя всё светит, ты не задумываешься, что источник энергии может закончиться. Но стоит фонарику потухнуть, ты бежишь искать батарейки, вспоминая, как они необходимы».
Кажется, у Славы наконец начало зарождаться понимание того, что мой вклад в нашу жизнь — не просто мелкая суета, а серьёзная опора. Но хватит ли у него смелости признать это вслух?
Спустя ещё день я решила вернуться домой. Мне не хотелось растягивать эксперимент — я ведь не мечтала о полном разрыве, а хотела лишь ясности и уважения. Пришла вечером, осторожно вошла в квартиру. Слава, услыхав, что я открываю дверь, выглянул из гостиной, как потерянный щенок.
— Привет... — пробормотал он. — Как… командировка?
— Да отлично прошла, — усмехнулась я. — А у тебя как?
— Понимаешь... Мне кажется, я был неправ. Я… э-э... недооценивал, чем ты занимаешься. Всё оказалось гораздо сложнее, чем я думал. И мама мне мозг выела, что я даже к ней не смог съездить.
Я только вздохнула. Услышать, что он признаётся в своей неправоте, было одновременно приятно и немного горько. Сколько эмоций и нервов пришлось потратить, чтобы он наконец сказал: «Я был неправ».
— Да, Слав, это называется «жизнь». И в этой жизни мы живём вместе, поэтому все обязанности, ответственность и забота делятся поровну. Понимаешь? Если говорим о бюджете — то вместе. Если говорим о поддержке родителей — то вместе. Мне не нравится делить всё на «главное» и «второстепенное». Потому что всё, что касается семьи, важно.
Он молча кивнул. Потом нерешительно сделал шаг ко мне, потянулся обнять:
— Прости меня, пожалуйста. Я загнался из-за своей работы, устал, начал психовать. Вот и сказал всё это. А ты… да я сам вижу, как ты пашешь и помогаешь.
«Ну хоть понял, — мелькнуло у меня. — Неужели стоит прощать?»
Я смягчилась, обняла его в ответ:
— Слушай, давай договоримся так: если у нас снова возникнет ощущение, что один из нас недооценён, — мы сразу говорим об этом, а не накапливаем претензии и не бахаем друг другу в лоб гадости. Я не хочу больше подобных скандалов.
Он с облегчением кивнул, как будто камень с души снял.
Новая опора
Не стану врать, что после этого всё чудесно наладилось. Мы только начали заново выстраивать границы и понимать: «кто» и «как» участвует в нашей жизни. Зато эта маленькая встряска пошла на пользу. Мы стали чаще разговаривать по душам, обсуждать планы и вместе выбирать продукты, даже задумались о том, чтобы иногда вызывать уборщицу раз в неделю — ведь не обязательно взваливать на себя всё.
Конечно, свекровь по-прежнему периодически звонит мне, а не Славе. Но теперь, когда ей требуется помощь, я не боюсь сказать: «Давайте согласуем это со Славой». А он уже понимает, что мама — это его мама тоже, и распределение обязанностей между всеми участниками семьи — неотъемлемая часть совместной жизни.
«Кажется, мы хоть немного поднялись над хаосом, — думаю я. — Главное — вовремя остановиться и не докатываться до взаимных оскорблений. В конце концов, мы же одна команда».
Так и вышло, что словами «Если ты считаешь, что я для тебя ничего не делаю, попробуй прожить без меня!» я сломала барьер в наших отношениях. Наконец-то муж увидел, что моя забота не подразумевает статуса «невидимой прислуги». Мы оба переосмыслили, как важно чувствовать и уважать усилия другого человека — и не копить раздражение, пока оно не вырастет в конфликт размером с целый кантри-хит. Теперь мы смотрим на жизнь иначе — и стремимся строить нашу семейную лодку вместе, гребя в одном направлении, а не топя друг друга упрёками и пренебрежением.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.