Елена сидела на кухне своей квартиры и, ну, как бы это сказать... в общем, просто пялилась в стену. В голове крутилась одна и та же мысль: "Вот же блин... что это сейчас было?"
Час назад её будущая свекровь, Антонина Павловна, внезапно заявилась с какой-то бригадой строителей. Прямо вот так, без предупреждения.
"Леночка, солнышко, - защебетала она с порога, - я тут решила, что вам с Димочкой ремонт нужен. Ну, знаешь, перед свадьбой. А то как-то всё у тебя... м-м-м... простенько".
Елена только рот открыла, а строители уже попёрлись в квартиру. Один, правда, хоть извинился, когда её плечом задел. Антонина Павловна, как генерал на параде, прошлась по комнатам:
"Так, вот тут стенку снесем... Тут перегородочку поставим... А эту твою... как её... библиотеку куда-нибудь в кладовку перенесем. Димочке же нужен будет кабинет".
"Какую стенку? Какой кабинет? - Елена почувствовала, как у неё начинает дергаться глаз. - Антонина Павловна, вы что творите?"
"Ой, да ладно тебе, - отмахнулась свекровь. - Я же как лучше хочу. Вот, кстати, - она достала из сумки какие-то образцы обоев, - выбрала вам расцветочку. Нежненькая такая, как раз для молодой семьи".
Елена посмотрела на обои - розовые, с золотыми вензелями. Такими в девяностые клеили стены в парикмахерских эконом-класса.
"А вы... вы с Димой это обсуждали?" - Елена попыталась говорить спокойно, но голос предательски дрожал.
"А что тут обсуждать? – искренне удивилась Антонина Павловна. - Я его мать, я лучше знаю, что вам нужно. Он у меня, знаешь ли, в этих вопросах не разбирается. Весь в отца".
В этот момент один из строителей уже примеривался к книжному шкафу с инструментом, похожим на лом.
"А ну стоп! - Елена наконец-то обрела голос. - Все вон из квартиры! Быстро!"
"Леночка, ты чего это? - свекровь картинно всплеснула руками. - Истеришь прямо как... ну, знаешь..."
"Вон! - Елена почувствовала внутри себя невероятную силу. - Все вон отсюда!"
Строители переглянулись и начали потихоньку пятиться к выходу. Видимо, насмотрелись уже на такие семейные сцены.
"Ну и характер у тебя, - процедила Антонина Павловна. - Я ведь только помочь хотела. Димочка будет очень расстроен".
"Вот пусть Димочка и расстраивается. В своей квартире. А это - моя!"
Когда за свекровью захлопнулась дверь, Елена медленно осела на пол. В голове шумело, руки тряслись, а в горле будто ком застрял. Она достала телефон и набрала сообщение Диме: "Нам надо серьезно поговорить".
А ведь всё начиналось так хорошо. Елена познакомилась с Димой год назад на корпоративе - она работала в бухгалтерии, он в отделе продаж. Как-то само собой закрутилось: свидания, совместные выходные, знакомство с родителями. Дима оказался заботливым, внимательным, с хорошим чувством юмора. Правда, иногда излишне послушным сыном, но кто без недостатков?
Антонина Павловна поначалу тоже казалась милой.
Угощала пирожками, расспрашивала о работе, делилась историями рециптиками. Елена даже радовалась, что у неё будет такая активная свекровь - всё лучше, чем равнодушная. Ну и что, что иногда давала непрошеные советы или критиковала Ленину привычку читать допоздна? Мелочи же, правда?
Когда Дима сделал предложение, Елена согласилась не раздумывая. Ей нравилась мысль о собственной семье, о том, как они будут вместе строить свое будущее. К тому же, она только недавно получила эту квартиру в наследство от бабушки - просторную, светлую, в хорошем районе. Конечно, ремонт был нужен, но Елена хотела сделать его по своему вкусу, постепенно.
***
Дима приехал через час. Вошёл в квартиру как-то бочком, виновато улыбаясь:
"Слушай, ну ты это... не злись на маму. Она же от души хотела помочь".
Елена почувствовала, как внутри снова закипает злость:
"От души? Дим, она притащила строителей в мою квартиру! Без спроса! Они чуть библиотеку не разобрали!"
"Ну знаешь, - Дима присел на край дивана, - может она и правда права? Ну, насчёт ремонта. И кабинет мне бы пригодился..."
"Что? - Елена даже задохнулась от возмущения. - То есть ты... ты с ней согласен?"
"Лен, ну пойми, - он развел руками, - мама в этом разбирается. Она же дизайнер..."
"Дизайнер? Она работала продавцом в мебельном!"
"Ну да, но у неё же опыт... И вообще, раз уж мы женимся, надо как-то учитывать мнение родителей".
Елена молча смотрела на жениха. Вот он сидит, её любимый Дима, и рассуждает точь-в-точь как его мать. Даже интонации похожие.
"А моё мнение учитывать не надо? В моей собственной квартире?"
"Лен, ну что ты как маленькая? - Дима попытался обнять её. - Мама просто хочет сделать наш быт комфортнее. Она же..."
"Знаешь что? - Елена отстранилась. - Я, кажется, поняла одну важную вещь. Ты не просто маменькин сынок. Ты... ты её продолжение. Как щупальце. И если мы поженимся, она будет через тебя управлять всей нашей жизнью".
"Ну вот, началось, - Дима закатил глаза. - Всё как мама и говорила, ты слишком драматизируешь".
"Что? Что она обо мне говорила?"
Дима прикусил язык, но было поздно.
"Нет уж, договаривай! - Елена встала перед ним, уперев руки в боки. - Что ещё твоя мама обо мне говорила?"
"Да ничего такого... - он отвел глаза. - Просто... ну, что ты немного... как бы это... своенравная. И что надо бы тебя, ну... направлять в нужное русло".
В комнате повисла тишина. Елена смотрела на Диму и видела уже не любимого мужчину, а какого-то чужого человека. Послушную марионетку с маминой рукой внутри.
"Знаешь что? - она сняла кольцо с пальца. - Передай своей маме, что её план по моему направлению провалился. Свадьбы не будет".
"Лен, ты чего? - Дима вскочил. - Ты это... ты не горячись!"
"Я не горячусь. Я трезвею. И передай маме спасибо - она очень вовремя показала своё истинное лицо. И твоё заодно".
***
События следующей недели напоминали боевые действия. Антонина Павловна развернула настоящую кампанию по "спасению отношений", хотя больше это походило на попытку сохранить контроль.
Сначала она строчила Елене сообщения: "Доченька, ну давай поговорим", "Леночка, я же только хотела как лучше", "Может, встретимся, обсудим всё спокойно?" Елена молча удаляла их, одно за другим.
Потом начался артобстрел звонками. Елена заблокировала номер свекрови, но та принялась звонить с других телефонов. На работе, дома, даже ночью - телефон разрывался от звонков с незнакомых номеров.
"Лена, ну возьми трубку, - ныл в трубке Дима. - Мама места себе не находит. Она даже плакала вчера".
"Да? - холодно отвечала Елена. - А когда она собиралась разломать мою квартиру, она не плакала?"
Затем Антонина Павловна перешла к тяжелой артиллерии: начала присылать родственников. Первой явилась тётя Дима, Наталья.
"Леночка, ну что ты творишь? - причитала она на пороге. - Такого мальчика теряешь! А всё из-за чего? Из-за какого-то ремонта!"
"Не из-за ремонта, - отрезала Елена, - а из-за того, что ваша семейка не понимает слова 'нет'".
Следующим был дядя Витя, который пытался зайти с другой стороны:
"Понимаешь, Лен, у Тони просто характер такой... командирский. Она и к моей жене так же относилась поначалу. Но потом-то все притёрлись!"
"Вот именно, дядь Вить. Притёрлись. А я не хочу всю жизнь тереться об чьи-то острые углы".
Кульминацией стал визит самой Антонины Павловны. Она подкараулила Елену у подъезда, когда та возвращалась с работы.
"Ну и что ты устроила? - начала она с места в карьер. – Всю родню на уши поставила! Дима не спит, не ест..."
"А вы, значит, решили добить его окончательно? - парировала Елена. - Организовав травлю его бывшей невесты?"
"Какая травля? Я пытаюсь спасти ваши отношения!"
"Нет, - Елена покачала головой, - вы пытаетесь спасти свою власть над сыном. И знаете что? Даже если бы я сейчас передумала, это всё равно не сработает. Потому что теперь я вижу вас насквозь".
"Ах так? - Антонина Павловна побагровела. - Да ты... да как ты смеешь? Я же как лучше хотела! Всю жизнь для сына..."
"Вот! - Елена даже рассмеялась. - Вот оно! 'Для сына'! Всё, что вы делаете - якобы для сына. А на самом деле - для себя. Чтобы чувствовать свою важность, свою власть. Но знаете что? Хватит. Я в этом участвовать не буду".
"Ты пожалеешь об этом, - процедила Антонина Павловна. - Такого мужчину теряешь..."
"Нет, - твердо ответила Елена. - Я не теряю мужчину. Я отказываюсь от мальчика, который так и не стал мужчиной. И знаете что? Это ваша вина. Вы не вырастили сына - вы вырастили продолжение себя. И вот об этом пожалеть стоит именно вам".
Через два дня после этого разговора Елена столкнулась с отцом Димы, Сергеем Петровичем. Она как раз выходила из супермаркета, когда услышала знакомый голос:
"Лена! Подожди минутку!"
Она обернулась, готовая к новому раунду обвинений, но осеклась. Сергей Петрович выглядел непривычно взволнованным.
"Можно с тобой поговорить? - он нервно теребил в руках пакет с продуктами. - Только... только не здесь. Может, присядем где-нибудь?"
В небольшом кафе через дорогу Сергей Петрович долго мешал сахар в остывшем кофе, прежде чем заговорить:
"Знаешь, я ведь понимаю, почему ты это сделала. И... наверное, должен сказать спасибо".
"Спасибо? - Елена чуть не поперхнулась чаем. - За что?"
"За то, что ты первая решилась сказать вслух то, о чём я молчал двадцать пять лет".
Он тяжело вздохнул и продолжил:
"Тоня... она ведь не всегда была такой. Когда мы познакомились, Тонечка была совсем другой была совсем не похожа на себя прежнюю. После рождения сына, она почему-то решила, что теперь весь мир должен крутиться вокруг её материнства".
Елена молча слушала, боясь спугнуть этот момент откровенности.
"Сначала я думал - ну, материнский инстинкт, пройдет. Потом надеялся - вот Дима подрастет, и она успокоится. Но становилось только хуже. Она контролировала каждый его шаг, каждое решение. А я... я просто стоял в стороне и смотрел, как она душит нашего сына своей заботой".
"Почему вы ничего не сделали?"
"Струсил, наверное, - он горько усмехнулся. - Проще было плыть по течению. Я ведь тоже стал частью этой системы - молчаливым соучастником. И знаешь что? Когда ты отменила свадьбу... это как будто зеркало поставили перед нашей семьей. Я вдруг увидел всё со стороны - и это было страшно".
Он достал из кармана конверт:
"Вот, держи. Это приглашение".
"Куда? - удивилась Елена. - Только не говорите, что на новую попытку примирения..."
"Нет, - он невесело усмехнулся. - Это на бракоразводный процесс. Я подал на развод через неделю после вашего разрыва. Двадцать пять лет - достаточный срок, чтобы понять: некоторые вещи нужно менять, пока не стало слишком поздно".
Новость о разводе родителей подействовала на Диму как удар молнии.
Впервые в жизни его мир распадался на части, и мамины указания не могли это исправить. Он заявился к Елене поздно вечером, какой-то потерянный и встрепанный.
"Представляешь, - он плюхнулся в кресло, даже не спросив разрешения войти, - отец с ума сошел. Говорит, что устал быть тенью. Что мама его задушила. Представляешь? ".
Елена молча поставила перед ним чашку чая. Злость куда-то ушла, осталась только усталость и что-то похожее на сочувствие.
"Знаешь, что самое страшное? - Дима вертел в руках чашку, не притрагиваясь к чаю. - Я вдруг понял, что не знаю, чего хочу я сам. Вообще. Всю жизнь было просто - мама сказала, я сделал. А теперь... теперь я как будто в пустоте".
"И что ты будешь делать?"
"Не знаю, - он впервые посмотрел ей прямо в глаза. - Наверное, учиться жить заново. Знаешь, я ведь пытался вернуться к маме после нашего разрыва. Но теперь... теперь я её как будто другими глазами вижу. И себя тоже".
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла Антонина Павловна, уже не такая уверенная в себе, как раньше.
"Димочка, вот ты где! - она бросилась к сыну. - Я всё поняла! Мы сейчас все помиримся, и..."
"Нет, мама, - Дима встал. - Не помиримся. Потому что дело не в мире, а в войне. В той войне, которую ты вела со всеми нами. С папой, с Леной, со мной..."
"Я? С тобой? - она схватилась за сердце. - Да как ты можешь? Я же всё для тебя..."
"Вот именно, мама. Всё для меня. А ты никогда не думала, что я мог хотеть чего-то другого? Своей жизни, своих решений?"
"Но я же..."
"Знаешь что, мам? - он вдруг улыбнулся какой-то грустной улыбкой. - Папа правильно сделал. И Лена тоже. Они оба оказались сильнее меня - смогли сказать "нет". А я... я только сейчас учусь это делать. И, наверное, начну с этого момента".
Он повернулся к Елене:
"Прости меня. Ты была права - я действительно был просто маминым продолжением. Но больше не хочу им быть".
"Дима! - Антонина Павловна схватила его за рукав. - Ты не понимаешь..."
"Нет, мама, - он мягко, но твердо освободил руку. - Это ты не понимаешь. Но, может быть, теперь начнёшь. Потому что у тебя нет другого выбора".
Спустя полгода Елена всё-таки сделала ремонт в квартире. Совсем не такой, какой планировала Антонина Павловна - в скандинавском стиле, светлый и минималистичный. Библиотека осталась на месте, только полки теперь были белые, а не тёмные, как раньше.
Иногда, проходя мимо книжных шкафов, Елена вспоминала всю эту историю и думала, что порой самый важный поступок в жизни - это просто вовремя сказать "нет". Даже если это "нет" разрушает чей-то комфорт. Ведь только так может начаться что-то новое.