ЖЖ | Семейные драмы

В тот день я впервые за все годы брака не стала доедать за ним утреннюю овсянку. На дне тарелки, расписанной мелкими цветочками, которые стерлись по краям от бесконечных посудомоек, оставался густой клейкий комочек. Я смотрела на этот серый сгусток, и в голове почему-то отчетливо всплыло, как вчера вечером Борис соскребал засохший соус ножом. Скрежет металла о фаянс до сих пор стоял в ушах. Я медленно отодвинула тарелку. Не хочу доедать, донашивать, доживать. Это было странное чувство. – Ты что, Аллочка, похудеть решила? Борис стоял в дверях кухни...

Нина Петровна появлялась бесшумно. Как сквозняк – вроде никто дверь не открывал, а по квартире уже гуляет ветер и все стоит не на своих местах. Мне пятьдесят два. Мужу Игорю – пятьдесят пять. Живем в двушке на Советской, третий этаж. Квартиру брали в ипотеку семь лет назад, три года назад закрыли. Моя гордость – этот кредит. Платили вдвоем, но большую часть тянула я: работаю старшим администратором в поликлинике, подрабатываю на приеме по выходным. А Нина Петровна живет через район, в хрущевке, с тех пор как овдовела...

На дне пыльной картонной коробки из-под обуви, куда Паша сваливал инструменты, я искала обычную крестовую отвертку с желтой ручкой – нужно было подтянуть разболтавшуюся дверцу кухонного шкафчика. От коробки пахло машинным маслом, старой резиной и металлической стружкой. Перебирая заржавевшие пассатижи, мотки синей изоленты и какие-то латунные переходники, я нащупала пальцами холодный прямоугольник. Это была старая серебристая флешка на восемь гигабайт, с потертым логотипом и без колпачка. Если...