ЖЖ | Семейные драмы

Лариса отсчитывала хозяйке деньги за комнату, купюра за купюрой, на угол покрытого клеенкой стола. Раиса Федоровна принимала плату степенно, приговаривая, что жиличка ей досталась спокойная, не пьет и гостей не водит, дай бог каждому такую. Лариса кивала и думала свое, невеселое, что копилось у нее уже который год. Который год она отдавала половину зарплаты медсестры за чужую комнату с продавленным диваном и окном во двор-колодец. А ее собственная квартира, та, что бабушка когда-то предназначила именно ей, стояла записанной на мать и все эти годы приносила той аренду...

Машину я услышала раньше, чем разглядела. У нас в Тесове чужой мотор узнаешь от самого поворота: дорога к нашему краю одна, и кто по ней съезжает, едет либо ко мне, либо к Пелагее на угол. Я разогнулась над грядкой, вытерла руки о фартук и стала ждать. Легковая, городская, с приезжими номерами, остановилась у калитки. Из нее выбралась Марина. Я ее прежде вживую не видала, только слыхала от баб: молодая, при деле, в райцентре торговала. Волосы крашеные, ногти долгие, красные, каблуки по нашей грязи тонут...

Снежана распоряжалась в чужой прихожей, будто ордер на нее выписали лично ей. Валентина Тимофеевна вернулась из поликлиники, повернула ключ и уперлась взглядом в спину незнакомого парня в спецовке: он боком выносил из кабинета письменный стол Бориса, дубовый и тяжелый, который они с мужем когда-то втаскивали на пятый этаж вдвоем и дважды садились отдыхать на площадке. – Аккуратнее, дверь не поцарапайте, – скомандовала невестка парню, не оборачиваясь. – На лестницу пока, потом заберут. – Это стол мужа, – сказала Валентина Тимофеевна...

Звонок в дверь раздался в начале двенадцатого, когда Ольга Антоновна уже расстелила постель и выключила лампу. В такое время звонят или соседи с прорванной трубой, или беда. Дмитрий вышел в коридор в майке, щурясь спросонья, и повернул замок. На пороге стояла Юлия. С большим чемоданом на колесиках, в мокрой куртке, а под глазами размазалась тушь. Она уронила ручку чемодана и вцепилась в отца обеими руками, и плечи у нее ходили ходуном. – Пап, мне некуда, – выговорила она между всхлипами. – Костя выгнал...