ЖЖ | Семейные драмы

Экран планшета загорелся прямо у нее на коленях, между пакетом из аптеки и квитанцией из сервисного центра. Тамара даже не собиралась туда смотреть. Просто забрала из ремонта, сунула в сумку, села в маршрутку, и тут входящее сообщение подсветило чужой мессенджер, из которого, возможно, мастер забыл выйти. Имя отправителя - Светлана. А дальше строчка, от которой рот мгновенно пересох: «Ну и что твоя Тамара сказала врачу? Пиши подробнее, я же волнуюсь 😏». Маршрутка качнулась на повороте, и Тамара стиснула планшет так, что заныли пальцы...

Я сбежала через черный ход ресторана, и туфли на каблуках стучали по мокрому асфальту так громко, что, казалось, весь район слышит. Сумка билась о бедро, пульс частил в висках, а в голове крутилась одна-единственная фраза: «Давай пополам, ты же не хочешь чувствовать себя мне обязанной?» Но начну по порядку. Меня зовут Нина, мне пятьдесят три года, и я преподаю музыку в детской школе искусств. Фортепиано, сольфеджио, иногда хор. Работа, которую я люблю уже тридцать лет, дети, которые то радуют, то сводят с ума, маленькая квартира с видом на тополя и кот по имени Шопен...

Конверт лежал в почтовом ящике между рекламой стоматологии и счетом за электричество. Белый, без обратного адреса, а внутри - банковская квитанция о переводе на ее карту. Сумма была ровно такой, сколько не хватало до конца месяца. Наталья перечитала квитанцию дважды, стоя прямо в подъезде, и прислонилась лопатками к холодной стене. Ноги стали ватными, пальцы, державшие бумагу, мелко подрагивали. Отправителем значился Дмитрий, ее бывший муж, с которым они развелись восемь лет назад и с тех пор обменивались только сухими сообщениями по поводу дочери...

- Погощу пока у вас, - сказала свекровь, - у меня ремонт затягивается, но не думаю, что я к вам надолго. Голос Раисы Павловны звенел той особенной фальшивой нежностью, от которой меня всегда начинало подташнивать. Когда эта новость обрушилась на меня, я резала морковь для супа. Морковь была толстая, твердая, и я резала ее с каким-то остервенением, словно это могло что-то изменить. Мой же супруг Виктор сидел за столом и изучал свой телефон с таким усердием, будто там транслировали второе пришествие...

- Соня, ты что, издеваешься? - Марк был буквально взбешен, а я ведь знала, что этот разговор закончится плохо. - Мама третий раз готовит для тебя отдельное меню, как для дорогого гостя! А ты игнорируешь ее. Даже не приезжаешь! Ты же как-то перемещаешься по городу? Не в противогазе же ты ходишь? Значит, это не смертельно! Мама права! Ты, наверное, просто не хочешь к ней приезжать! Я стояла у окна, глядя на «метель» из тополиного пуха, от которой мои глаза превращались в две щелки между распухших век...

Соседка Тамара стояла на пороге в незастегнутом пальто, прижимая телефон к груди обеими руками, как прижимают хрупкую вещь. Было семь утра, март, и серый свет из окна лежал на ее лице полосой. Она не поздоровалась. - Нина, мне вчера вечером позвонила Лена, воспитательница из детского сада. Настю, внучку твою, забирал бородатый мужчина. Девочка упиралась и плакала. Лена позвонила Рите, невестке твоей, та сказала - мой муж, не ваше дело. Нина взялась за дверной косяк. Пальцы соскользнули, она перехватила ниже, за выступ замка, вдавила его в ладонь...

Дверной звонок прозвенел в половине восьмого утра, когда Людмила еще не успела убрать со стола остатки завтрака для постояльцев. Она вытерла руки о передник, откинула щеколду, и пальцы соскользнули с металла. На пороге стоял Виктор с чемоданом и тортом в коробке, перевязанной лентой. Выражение лица чуть виноватое, но больше ласковое, будто заскочил из магазина и задержался на пять минут, а не пропал на целый год. - Людочка, - он улыбнулся. - Я все объясню. Людмила стояла в дверном проеме, а рука ее так и осталась на щеколде, пальцы не разжимались...

Марина вспомнила про билет уже в такси, на полпути к вокзалу. Хлопнула себя по карману сумки, по внутреннему отделению, потом по второму, и пальцы прошлись по пустоте. - Разворачивайте, - попросила она водителя. - На поезд не опоздаете? - Опоздаю. Билет лежал дома на тумбочке у зеркала, она сама положила его туда вчера вечером, чтобы не забыть. И, разумеется, забыла. Встреча выпускников ждала ее через шесть часов в другом городе, одноклассницы уже писали в групповой чат, обсуждали, кто что наденет...

Тамара резала салат, когда из комнаты донесся хохот мужа, и нож замер над разделочной доской. - Вот ей уже за полтинник, а ни ума, ни вида, - голос Павла звучал сыто, по-хозяйски, с интонацией человека, который рассказывает анекдот. - Скажи спасибо, что терплю такую. За столом коротко хохотнул Виктор, младший брат Павла. Его жена Светлана не издала ни звука, и в тишине было слышно, как она осторожно поставила бокал на скатерть. Тамара замерла у кухонной стойки, пальцы на рукоятке ножа одеревенели, перестали слушаться...

- Ты не держишь свое слово! - возмутилась я. - У нас же планы были! - Наташ, ну что ты начинаешь? - Сергей даже не смотрел на меня и завязывал шнурки. - Какие еще планы? Я же говорил, что занят буду. - Не говорил ты! Мы собирались к маме поехать… - Перенесем, - беспечно отозвался он. - Скажи ей, что я... работаю… Или не знаю, придумай что-нибудь. Вот как всегда... Работает он. Занят. Дела… Раньше мы каждые выходные вместе проводили, то на дачу к друзьям, то в кино, то просто по магазинам ходили или в кафе сидели...

- Просто признайся, что ты не хочешь готовить, - обиделся муж. - Выдумала тоже… отмечать Новый год в ресторане! В голосе Максима звучало такое искреннее недоумение, будто я предложила встретить праздник на кладбище. - А как же «Оливье»? - продолжил он. - А твоя фирменная селедка под шубой? - Максим, - сказала я, - я десять лет… Слышишь? Десять лет я каждый Новый год стою у плиты. Режу картошку кубиками, варю морковь, чищу селедку... А потом сижу за столом и смотрю, как все это поглощается, и думаю, господи, неужели в этом и заключается счастье? - И? - спросил муж...

Мясо на женский праздник — это, конечно, хорошо. Но я заметила: девочки за столом всегда тянутся к рыбе первой. Лёгкая, ароматная, нарядная — в этом что-то правильное. Потому Восьмого марта у меня обязательно стоит вот эта скумбрия. Беру две рыбины, потрошу, срезаю плавники, убираю головы. Володя эту часть не любит, поэтому чистку я давно взяла на себя — быстрее выходит и нервы целее. В мисочке смешиваю три столовых ложки растительного масла, столовую ложку соевого соуса, соль, перец и приправу для рыбы — сыплю на глаз, как сердце подскажет...