"Да что ж ты такая непослушная!" — в сердцах пробормотала я, пытаясь справиться с надоедливой прядью. Битых полчаса кручусь перед зеркалом, а она всё равно выбивается. И ведь знаю, что Витька не заметит — ну когда он в последний раз обращал внимание на мою причёску? А всё равно хочется быть красивой. Хоть сегодня.
Из кухни потянуло горелым.
— Вить, у тебя там всё в порядке?
— Да-да, всё под контролем! — голос мужа звучал подозрительно бодро. — Просто... э-э... карамелизация идёт!
Я фыркнула. Какая карамелизация в котлетах? Но пусть его, главное — старается. Даже фартук надел, я краем глаза видела — тот самый, с дурацкой надписью "Здесь готовит профессионал". Подарила ему на прошлый Новый год, думала, так и будет в шкафу пылиться.
Новое платье немного жало под мышками. Я глубоко вздохнула, втягивая живот. Ничего, красота требует жертв. К тому же синий мне всегда шёл, даже Ленка на работе заметила. "Марин, ты в нём прям помолодела!" А уж Ленка просто так комплиментов не делает.
Духи... Духи, наверное, не стоит. А то опять начнёт чихать, как в тот раз, когда я купила себе французские. "Мариш, ну зачем такие сильные? От них голова болит". Помню, обиделась тогда — между прочим, три зарплаты на них потратила. А сейчас думаю — может, и правда слишком резкие были?
На кухне что-то звякнуло, потом послышалась приглушённая возня.
— Марин, ты скоро? — в голосе мужа звучала какая-то детская нетерпеливость. — А то всё остынет!
— Иду-иду! — я в последний раз глянула в зеркало.
Сорок пять... Господи, когда только успело? Кажется, ещё вчера были молодые, бестолковые, без гроша в кармане. Снимали комнатушку на окраине, но как же весело нам было! Витька тогда часто цветы приносил — не розы из магазина, а простые ромашки с поля. Я их в старую банку ставила, и вся комната словно светлее становилась.
А сегодня у нас годовщина. Двадцать лет вместе — это вам не шутки. И пусть в последнее время мы больше молчим по вечерам, каждый в своём телефоне... Может, сегодня будет по-другому? Я одёрнула платье, расправила плечи. В конце концов, не каждый день муж сам вызывается готовить ужин.
Надо признать, Витька расстарался. Котлеты, конечно, подгорели, но салат получился на удивление съедобным. А уж как он накрыл на стол — я даже прослезилась. Достал парадный сервиз, который обычно пылится в серванте, свечи зажёг. Я только хотела пошутить про "романтический вечер", как заметила, что он явно нервничает — то салфетку теребит, то вилку поправляет.
— Мариш... — начал он торжественно, и у меня ёкнуло сердце. — У меня для тебя кое-что есть.
Я замерла. Витька потянулся к карману пиджака (надо же, даже пиджак надел!) и достал маленькую коробочку, перевязанную красной лентой.
— С годовщиной, родная!
Пальцы почему-то дрожали, когда я развязывала бант. В голове промелькнуло — может, те серьги с изумрудами, на которые я заглядывалась в прошлом месяце? Нет, коробочка слишком большая...
Когда я открыла крышку, первые несколько секунд просто молчала. На бархатной подушечке лежала массивная серебряная брошь в виде... лошади. Такая, знаете, с развевающейся гривой, как на старых советских открытках.
— Ну как? — Витька смотрел на меня с такой надеждой, что у меня язык не повернулся сказать правду.
— Ой... интересная... — выдавила я улыбку.
— Правда? — он просиял. — Я как увидел, сразу подумал — это точно твоё! Тётя Галя сказала, ты в молодости лошадей любила.
Я на секунду прикрыла глаза. Тётя Галя. Ну конечно. Это она в молодости была без ума от лошадей, даже в конный кружок ходила. А я... я их, честно говоря, побаивалась после того случая в деревне, когда меня чуть не лягнул соседский жеребец.
— Примерь! — Витька уже тянулся к броши. — Вот сюда, на воротник...
Я машинально отстранилась:
— Давай... давай потом. К этому платью она не очень подходит.
— А, ну да, — он как-то сразу сник. — Ты права, конечно...
Мы продолжили ужин, но аппетит куда-то пропал. Я ковыряла вилкой в салате и думала — ну почему? Почему нельзя было просто спросить меня? Двадцать лет вместе, а он до сих пор советуется с тётей Галей о том, что мне подарить.
— Нет, ну ты представляешь? Лошадь! — я в который раз крутила в руках злополучную брошь. — Огромную такую, с копытами!
Ольга, моя подруга ещё со школы, хрюкнула в чашку с чаем:
— Прям как в тот раз, когда он тебе подарил набор для игры в гольф?
— О господи, не напоминай! — я застонала. — Три месяца пылился в гараже, пока сын не утащил на дачу. А всё потому, что Витькин начальник сказал — все приличные люди в гольф играют.
Мы сидели у меня на кухне. Часы показывали почти полночь — дети разъехались, мужья уткнулись в телевизор, самое время для откровенных разговоров.
— А помнишь духи? — Ольга подлила себе чаю. — Те, от которых у тебя аллергия началась?
— Ещё бы не помнить! Две недели ходила как помидор. А всё потому, что его мама сказала — приличные женщины только французские духи носят. — Я помолчала. — Знаешь, что обиднее всего? Он даже не спросил, нравится мне этот запах или нет. Просто купил и всё.
— Как и с этой брошью?
— Точно... — я повертела в пальцах остывший чай. — Двадцать лет вместе, а он до сих пор не знает, что мне нравится. Вечно с кем-то советуется — с тётей Галей, с мамой, с коллегами... Будто меня самой рядом нет.
Ольга понимающе кивнула:
— У моего та же фигня была. Знаешь, что помогло? Я ему прямо сказала — хватит играть в экстрасенса, спроси у меня, чего я хочу.
— И что?
— Обиделся сначала. Говорит — хотел сюрприз сделать, а ты всю романтику убиваешь. — Она фыркнула. — Но потом дошло. Теперь перед каждым праздником списком намекаю, что мне нужно.
Я вздохнула, глядя на брошь. С одной стороны, Витька правда старался — и ужин приготовил, и стол красиво накрыл. Но почему нельзя было просто спросить? "Мариш, а что бы ты хотела?" Неужели это так сложно?
— Слушай, — Ольга наклонилась ко мне, — а ты ему скажи. Вот прямо завтра возьми и скажи. А то так и будешь коллекцию собирать — лошадь, клюшка для гольфа, шарф с помпонами...
— Какой ещё шарф?
— А, это я так, на будущее, — она подмигнула. — Мало ли что тётя Галя ещё присоветует!
Утром я проснулась с решимостью всё высказать. Слова Ольги не шли из головы — действительно, сколько можно молчать? Но как только увидела Витьку на кухне, сонного, взъерошенного, с любимой щербатой кружкой в руках — решимость куда-то испарилась.
— Кофе будешь? — спросил он, не поднимая глаз.
Я кивнула, потом спохватилась:
— А ты разве не на работу?
— Отгул взял, — он пожал плечами. — Думал, может... в кино сходим? Или в парк?
"Чувствует, что что-то не так", — мелькнуло в голове. Витька всегда так — если накосячил, начинает суетиться, пытается задобрить.
— Вить... — я села напротив, собираясь с мыслями. — Нам надо поговорить.
Он сразу напрягся, отставил кружку:
— Что-то случилось?
— Случилось, — я достала из кармана халата брошь. — Вот это случилось. И духи в прошлом году. И клюшка для гольфа. И...
— Тебе не понравилась брошь? — перебил он. — Но тётя Галя сказала...
— Вот! — я стукнула ладонью по столу так, что кружки подпрыгнули. — Тётя Галя сказала! А ты хоть раз спросил, что я люблю? Что мне нравится? За двадцать лет, Вить! Двадцать лет вместе, а ты до сих пор спрашиваешь у всех, кроме меня!
Он смотрел растерянно, будто впервые меня видел:
— Но я хотел как лучше... Сюрприз сделать...
— Сюрприз — это когда ты знаешь человека, его вкусы, его желания, а потом находишь что-то особенное именно для него. А не когда советуешься с тётей Галей, потому что сам не знаешь, что мне подарить!
Повисла тишина. Витька крутил в руках кружку, я смотрела в окно. За стеклом качалась ветка клёна — когда успела так разрастись? Помню, как сажали деревце, оно едва доставало мне до пояса...
— Я просто... — голос мужа прозвучал непривычно тихо. — Я боялся ошибиться. Ты всегда такая... требовательная. Всё должно быть идеально. А я вечно что-нибудь не так делаю.
Я повернулась к нему. В его глазах была такая искренняя растерянность, что вся злость куда-то испарилась.
— Глупый ты, — вздохнула я. — Самая большая ошибка — это не спрашивать. Не говорить. Делать вид, что знаешь меня, а на самом деле... На самом деле проще спросить у тёти Гали, да?
Он виновато улыбнулся:
— Ну, она так уверенно говорила про лошадей...
— Это она в молодости была без ума от лошадей. А я их боюсь с тех пор, как меня чуть не лягнул соседский жеребец. Помнишь, я тебе рассказывала?
— Нет, — он покачал головой. — Не помню...
— Марин, собирайся! — Витька влетел в комнату после обеда, взъерошенный и какой-то подозрительно решительный.
— Куда это? — я как раз складывала бельё и не очень-то горела желанием куда-то идти.
— В торговый центр. Будем выбирать тебе подарок. Вместе.
Я замерла с наволочкой в руках:
— Прямо сейчас?
— А чего тянуть? — он уже протягивал мне куртку. — Давай, Мариш. Хватит уже... советоваться с тётей Галей.
В его голосе была какая-то виноватая улыбка, и я не смогла сдержать ответную. Наволочка так и осталась недосложенной.
В торговом центре Витька сразу потащил меня к ювелирному. Народу было немного — будний день всё-таки. У витрины с кольцами топталась молодая парочка, девчонка что-то щебетала про карат и огранку.
— Ну что, показывай, — Витька подтолкнул меня к витрине. — Что тебе нравится?
Я растерялась. Столько лет ждала, что он спросит, а теперь даже не знаю, что сказать.
— Вот эти серьги симпатичные... — начала я неуверенно, показывая на витрину.
— Которые? — он наклонился ближе, разглядывая украшения. — С зелёными камнями?
— Да нет же, вот эти, с жемчугом...
— А, вижу! — он прищурился. — Знаешь, а они и правда в твоём стиле. Как те, которые ты на работу часто надеваешь.
Я замерла. Он заметил? Он правда обращал внимание, какие серьги я ношу на работу?
— Девушка, — Витька уже подзывал консультанта, — покажите, пожалуйста...
Пока он общался с продавщицей, я разглядывала его профиль. Седина на висках (когда только успела появиться?), морщинки вокруг глаз, упрямый подбородок — всё такой же, как двадцать лет назад. Только увереннее, спокойнее. И родной. До щемящего чувства в груди родной.
— Примерь, — он протягивал мне серьги.
Я повернулась к зеркалу. Серьги были идеальны — ни слишком крупные, ни слишком мелкие. Жемчуг мягко мерцал в свете ламп.
— Красиво, — выдохнула я.
— Очень, — согласился Витька, глядя не на серьги, а мне в глаза. — Берём?
Я кивнула, не в силах сдержать улыбку.
— Подождите! — вдруг спохватился он, когда продавщица уже потянулась за чехлом. — А вот это колье... Оно же в комплект к серьгам идёт, да?
Домой мы возвращались в сумерках. Я всю дорогу крутила в руках бархатную коробочку, то открывая, то закрывая.
— Знаешь, — задумчиво сказал Витька, — а ведь правда проще было спросить. И никакой тёти Гали не надо.
— Угу, — я прижалась к его плечу. — Слушай, а может, завтра вместе выберем, куда поехать летом отдыхать? А то в прошлый раз твой начальник присоветовал эту рыбалку...
— О господи, молчи! — он картинно схватился за голову. — Никогда мне не забудешь тех комаров?
— Не забуду, — я рассмеялась. — Но если хочешь, можем в этот раз вместе присмотреть что-нибудь... для нас обоих?
Он улыбнулся и крепче сжал мою руку:
— Вместе, Мариш. Обязательно вместе.