Стихотворение «Славянам» было написано Тютчевым в связи со Славянским съездом в начале мая 1867 года. Политическая концепция его к этому времени изменилась после Парижского мира 1856 года, лишившего Россию права иметь военный флот на Чёрном море. О великой исторической миссии России как объединительницы славянства поэт будет думать и позднее, хотя в глубине души уже очень сомневаясь в реальности этим мыслей.
Он не без иронии отзовётся в частном письме о «неудавшемся императоре Востока»; не без горечи посмеётся над подарком шубы Александром II черногорскому князю Николаю, сказав, что ничего другого Россия не может предложить балканским славянам, однажды уклонится от участия «в каком-то славянском обеде», чтобы «избавить себя от скуки слышать столь бесполезное даже смешное пережёвывание общих мест», которые стали для него «тем более тошнотворными», что он сам им содействовал.
Тютчевские взгляды на восточный вопрос претерпевают к этому времени характерные изменения, общие большинству славянофилов. На смену идее политического объединения славянских племён он выдвигает в качестве более непосредственной задачи проблему духовного объединения славян. Даже тогда, когда он говорит, что славянские страны - «дроби, а Россия -знаменатель, и только подведением под этот знаменатель может осуществиться сложение этих дробей», он меньше всего имеет в виду политическое поглощение славянских стран Россией. Но это не значит, что вызванная сложившимися после Крымской войны обстоятельствами пассивная внешняя политика России в восточном вопросе приходилась Тютчеву по сердцу. В письмах, рассчитанных на известное распространение в петербургских, московских и даже заграничных гостиных, он старался уверить себя и других, что Россия «лучше всего соблюдает интересы славянства» своим невмешательством в славянские дела.
«Наш договор по отношению к ним (славянам) слегка напоминает тот, который господь бог заключил с дьяволом по поводу своего верного друга и раба Иова. Он дал ему право мучить его и всячески досаждать ему, но с условием не посягать на его душу, на его жизнь», - пишет однажды Тютчев княгине Елизавете Эсперовне Трубецкой (урожденной Белосельской-Белозёрской, переписывалась со многими известными политическими деятелями, близкая знакомая Тютчева в последние годы поэта).
В письмах к жене он бывал более откровенным. Имея в виду русские правительственные сферы, он признавался: «…я примиряюсь с нашим вынужденным бездействием в настоящую минуту, ибо их действительное бессилие составляет нашу единственную гарантию против бедственных последствий их ума».
Что касается освещения «славянского вопроса», то, как отмечал Б.Я. Бухштаб, «говорят ли эти стихи о славянстве, о папстве, о лютеранстве, о Востоке и Западе, о судьбе и признании России, - они ближе к статьям Тютчева, чем к основным его поэтическим произведениям».
В славянском вопросе Тютчев стоял на одной позиции с И.С. Аксаковым, московским издателем и публицистом, впоследствии зятем. Аксаков, при полном одобрении Тютчева, стремился сделать свои издания «День», «Москва», «Москвич» центром агитационной деятельности в пользу славян. Тютчев был консультантом и советчиком Аксакова по внешнеполитическим вопросам, а также всячески старался оградить его издания от цензуры.
Стихотворение «Славянам» впервые было опубликовано в сборнике «Братьям - славянам, а написано в связи со Славянским съездом, проходившим с 8 по 15 мая в Петербурге, с 16 по 27 мая в Москве. Оно прочитано как приветствие славянским гостям на банкете в Петербургском дворянском собрании 11 мая 1867 г.
Привет вам задушевный, братья,
Со всех Славянщины концов,
Привет наш всем вам, без изъятья!
Для всех семейный пир готов!
Недаром вас звала Россия
На праздник мира и любви;
Но знайте, гости дорогие,
Вы здесь не гости, вы – свои!..
Символично, что этот день - церковное празднование памяти славянских просветителей-святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Для Тютчева духовная близость славянских народов, основанная на близости языка и национального предания, всегда имела особенное значение:
Вы дома здесь, и больше дома,
Чем там, на родине своей, -
Здесь, где господство незнакомо
Иноязыческих властей,
Здесь, где у власти и подда́нства
Один язык, один для всех,
И не считается Славянство
За тяжкий первородный грех.
Тютчев приветствовал освободительное движение славянских народов от австрийского и турецкого владычеств. По мнению Тютчева, России следовало активнее содействовать стремлению славянских народов к освобождению от зависимости, сохранению языка и национальных традиций:
Хотя враждебною судьбиной
И были мы разлучены,
Но все же мы народ единый,
Единой матери сыны;
Но все же братья мы родные.
Вот, вот что ненавидят в нас:
Вам не прощается Россия,
России не прощают вас!
В письме к Ю.Ф. Самарину (публицист, славянофил) от 24 ноября 1867 г. Тютчев писал: «…для Славянских племён нет и возможности самостоятельной исторической жизни вне законно-органической их зависимости от России. Чтобы возродиться Славянами, им следует прежде всего окунуться в Россию. Массы славянские это, конечно, инстинктивно понимают, но на то и интеллигенция, чтобы развращать инстинкт».
Смущает их, и до испугу,
Что вся славянская семья
В лицо и недругу и другу
Впервые скажет: - Это я!
При неотступном вспоминаньи
О длинной цепи злых обид
Славянское самосознанье,
Как Божья кара, их страшит!
Большое значение для понимания реального положения дел в славянском мире имело для Тютчева общение с представителями южных и западных славян, приглашённых на Всероссийскую этнографическую выставку в мае-июне 1867 г. Это мероприятие подтвердило мнение Тютчева о том, что «существуют силы, которые губят славянское дело». Ими являются вековая славянская рознь, отсутствие общего языка, католицизм, амбиции славянской интеллигенции, «сбивающей с толку инстинкт славянских масс». «Увы, через сколько бедствий, вероятно, придётся им пройти прежде, чем они примут эту точку зрения целиком и со всеми её последствиями» (из письма Ю.Ф. Самарину 1867)
Давно на почве европейской,
Где ложь так пышно разрослась,
Давно наукой фарисейской
Двойная правда создалась:
Для них - закон и равноправность,
Для нас - насилье и обман,
И закрепила стародавность
Их как наследие славян.
Тютчев был уверен, что и русскому обществу необходимо расширять отношения со славянством «в области языка, религии, искусства, промышленности - одним словом, во всём, что объединяя их между собою, могло бы связать с Россией рассеянные члены великой семьи» (из письма Е.Э. Трубецкой 1871)
И то, что длилося веками,
Не истощилось и поднесь,
И тяготеет и над нами -
Над нами, собранными здесь…
Еще болит от старых болей
Вся современная пора…
В состав Этнографической выставки в Москве был включён славянский отдел. Съезд сопровождался различными антипольскими демонстрациями, так, на одном из банкетов было поставлено кресло с надписью «отсутствующему Иуде: об этом свидетельствует 7-я строфа стихотворения:
А между нас - позор немалый, -
В славянской, всем родной среде,
Лишь тот ушел от их опалы
И не подвергся их вражде,
Кто для своих всегда и всюду
Злодеем был передовым:
Они лишь нашего Иуду
Честят лобзанием своим.
Эти строки об окатоличенной Польше, вечной предательнице славянского единения, фанатичной прислужнице Запада. Тютчев, как Пушкин, как Достоевский, осуждал Польшу за разрушение славянского единства.
Христианин за турка на Христа!
Христианин — защитник Магомета!
Позор на вас, отступники креста,
Гасители божественного света!
Под этими строками Достоевского Тютчев без колебаний поставил бы свою подпись, т.к. события, происходившие в Польше, традиционно вызывали в Западной Европе реакцию, направленную на ослабление влияния России. Восстания в Польше вызывали настоящую «дипломатическую войну». Тютчев твёрдо поддерживал в «польском вопросе» позицию министра иностранных дел А. М. Горчакова, направившего депеши российским представительствам в Лондоне, Вене и Париже с отказом рассмотреть предложение Англии и Франции передать польский вопрос на обсуждение участникам Венского конгресса. «Впервые действия русской дипломатии затронули национальные струны души», - писал Тютчев дочери Екатерине:
Опально-мировое племя,
Когда же будешь ты народ?
Когда же упразднится время
Твоей и розни и невзгод,
И грянет клич к объединенью,
И рухнет то, что делит нас?..
Мы ждем и верим провиденью -
Ему известны день и час...
Тютчев рассчитывал на то, что в далёком средневековье славянские народы исповедовали общую им православно-христианскую веру; на то, что не только окатоличенные впоследствии Чехия, Моравия и Словакия, но и католическая Польша имеют в прошлом общий, православно-христианский исток.
Дочь поэта, Дарья Федоровна Тютчева, в письме к сестре Екатерине от 24 мая 1867 г. сообщала: «Говорят, папа написал прекрасные стихи, обращенные к славянам, вчера на обеде в честь славян они были читаны под гром аплодисментов». Карл Пфеффель писал Эрнестине Тютчевой 21 мая 1867 г.: «Ваша падчерица любезно перевела для меня стихи, сочиненные вашим мужем в честь славянских гостей, собравшихся в Петербурге. Я нахожу, что они прекрасны, даже будучи лишены красот ритма и рифмы...».
Сегодня карта мира перекроена таким образом, что скорее сбываются не тютчевские прогнозы, а мрачные предвидения Достоевского: «России надо серьезно приготовиться к тому, что все эти освобожденные славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными, и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своем славянском значении и в своем особом славянском призвании в среде человечества. Между собой эти землицы будут вечно ссориться, вечно друг другу завидовать и друг против друга интриговать. Разумеется, в минуту какой-нибудь серьезной беды они все непременно обратятся к России за помощью».
И всё же прогнозы Тютчева направлены в более глубокие сроки. Его исторические прогнозы будут оценены более поздним временем. Судьба всех пророков в России такова, что их или не хотят слышать или лишают слова, или само пророчество выворачивают наизнанку. В стихотворении «Славянам» ключевое значение имеют завершающие строки:
И эта вера в правду бога
Уж в нашей не умрет груди,
Хоть много жертв и горя много
Еще мы видим впереди...
Тютчевская вера в Россию, в её историю, в правду Божьего Провидения опиралась на весь его жизненный опыт дипломата, философа, государственного служащего:
Он жив - верховный промыслитель,
И суд его не оскудел,
И слово «царь-освободитель»
За русский выступит предел...
Искренняя вера в избранность России, её всемирную судьбу «колыбели исполина» именно в наше время вызывает особый интерес к его убеждениям, мыслям, идеям и мечтам.
Научный сотрудник музея-заповедника Ф. И. Тютчева "Овстуг" Н. Г. Дебольская (1954-2024)