Смерть великого князя
Тревожно было в Москве 27 февраля 1425 года – в кремле умирал великий князь Василий Дмитриевич. Без малого 36 лет правил сын Дмитрия Ивановича, коего позже назовут Донским. Попривыкли к нему.
Особенно бояре. Высокие места при князе – богатые пожалования, кормления, наместничества. Именно ближайшее окружение князя волновал вопрос: кто будет следующим?
У Василия Дмитриевича оставался всего один сын, не достигший еще и десяти лет. Тоже Василий. Как бы при нём было хорошо.
Но имелось еще четверо братьев великого князя. Трое-то так, ничего себе. Но вот старший средь них, Юрий Дмитриевич. Тот был ого! Воин! Да и находился всего-то полуста верстах, в Звенигороде. И ведь ни в одной грамоте не подписался Юрий признать следующим великим князем племянника.
В ночь на 28 февраля скончался великий князь. Пошептались боярин Иван Дмитриевич Всеволож да митрополит Фотий и решили: слать за князем Звенигородским, звать на Москву. На месте, мол, за стенами кремля уговорим подписать грамоту в пользу племянника.
А князь Юрий Дмитриевич уж и сам прослышал про состояние брата – на Москве, чай, не без доброхотов. Где-то на полпути утром 28 февраля и встретил его гонец от митрополита. Значит, всё, умер брат. Задумался князь Юрий.
Соваться сейчас на Москву как бы боком не вышло. Вдова брата терпеть не могла деверя. Да и митрополит за нее стоит. Поворачивать назад? Тоже не вариант – полсотни верст от Москвы конная рать проскачет за день. Достанут, если захотят.
И свернул Юрий Дмитриевич с прямой дорожки на кривую. Поскакал в свой дальний удел, в Галич Мерьский. Аж за Кострому. И этот маневр положил начало большой междоусобной войне в Московском княжестве. Последней междоусобице такого масштаба на Руси.
«Там, где кончается документ»
Так или примерно так думал я начать цикл очерков о войне потомков Дмитрия Донского. Думал, думал да и начал. В день 600-летия со дня смерти Василия I.
Писать об этих событиях одновременно легко и тяжело. И тому и другому причина одна – скудость источников. Русские летописи, во-первых, зачастую тенденциозны. Всякий «Нестор» описывал события со своей колокольни. Порой описание одного и того же эпизода в разных летописях противоречит друг другу.
Во-вторых, даже эти записи часто предельно лаконичны. Причинно-следственным связям, побудительным мотивам поступков уделено минимальное внимания.
Жития в чем-то дополняют картину. Но это литература специфическая, морально-назидательного, поучительного характера. Богоизбранность и святость главного героя стоят на первом месте. Неудобные моменты биографии пропущены.
Официальных документов – кот наплакал. В основном это завещания князей и докончальные (договорные) грамоты.
В общем, там и тут зияют досадные прорехи. Садишься писать и понимаешь, насколько эта русская картина отличается от, скажем, противостояния Йорков и Ланкастеров. Там, разумеется, тоже описано далеко не всё и уж точно не всегда кристально честно. Но, по крайней мере, оно описано в гораздо большем количестве источников.
С одной стороны, скудость источников открывает простор для фантазии. Любая версия, не противоречащая большинству имеющихся письменных сведений, не может быть легко опровергнута.
Одному автору симпатичнее сторона Юрия Дмитриевича – пожалуйте такую трактовку. Другой стороне приятнее Василий Тёмный – извольте другую. И ведь не отбросишь ни ту, ни другую.
Ну а начнешь разбираться «по-честному» и… в растерянности разведешь руками. По-честному очень часто можно лишь написать: не знаю. Но так совсем неинтересно. Вот и растет количество версий или их перепевок.
Не буду оригинальным. Мои версии точно ничуть не лучше большинства других. Но авось и не хуже всех. Тоже попытаюсь кое-где подумать. Но по минимуму.
Писатель Юрий Тынянов сказал (написал): «Там, где кончается документ, там я начинаю». Я не буду руководствоваться лишь этим принципом. Но поскольку документы в истории Руси XIV-XV веков кончаются сплошь и рядом, иной раз и придется пофантазировать. Как уже сделано выше.
Конец пролога, начало истории
Итак, князь Юрий свернул на кривую дорожку и отправился в Галич начинать борьбу за великий стол. Имел ли он иные основания к тому, кроме «я так хочу»?
Кто-то из историков отвечал на этот вопрос отрицательно, обвиняя Юрия в начале смуты из корыстных побуждений. Другие его защищали, утверждая, что весь ход нашей истории пошел бы по другому (разумеется, лучшему) пути, стань Юрий великим князем.
Ну, «лучшесть» исторического пути понятие часто относительное или неопределенное. Но кое-что действительно могло измениться. Могло оно измениться и в том случае, если бы Юрий не начал борьбу.
Впрочем, не начать ее он, пожалуй, не мог. Причины тому были. Во-первых, характер князя. Известен он, строго говоря, мало, но то, что известно мне говорит о решительности и какой-то излишней щепетильности Юрия. А еще о личной храбрости.
Во-вторых, следует учитывать политические и родственные обстоятельства. Юрий, женатый на смоленской княжне, не мог терпеть подчинения Смоленска литовцам. А Василий II, внук литовского князя, мог. Ну, или его мать, дочь литовского князя.
В-третьих, позиция бояр и приближенных Юрия. Наверняка им хотелось подняться вместе со своим князем повыше. Спихнуть старшие ветви родов старомосковской знати.
Мы, даст Бог, еще поговорим об этом. Но сначала нужно поговорить о том, с чего всё началось. А началось всё с завещания Дмитрия Донского.
Продолжение:
------
Все публикации цикла «Тёмный князь. Феодальная война в Московском княжестве»: