Валентина Петровна очень старалась быть хоть чем-то полезной Сергею и его семье, поэтому в первое же утро решила встать пораньше и приготовить для всех завтрак.
— Мариночка, доброе утро. А я вот пораньше встала, яичницу вам приготовила на завтрак, — завидев невестку в дверном проеме кухни, сказала. — Омлетик.
— Спасибо, конечно. Только кто это будет есть? — равнодушно ответила Марина.
— Как кто? Серёжа, Тёмочка, ты. Вы разве такое не едите?
— Серёжа не завтракает, только кофе пьёт. А Тёма на завтрак кашу ест.
— А ты, Мариночка?
— А у меня своя диета. Спасибо.
Невестка зевнула и удалилась в ванную. Почти сразу в кухню вошел Сергей. Он выглядел еще более сонным, чем его жена.
— Серёженька, омлетик? — спросила его мать.
— Нет, спасибо. — Мужчина подошел к шкафчику, достал оттуда сублимированный кофе, вытряс его из банки в кружку и, убедившись, что чайник горячий, наполнил кружку водой.
— А ты попробуй. Вкусный, — не сдавалась Валентина Петровна. — Ты такой любил в детстве. С сыром. Помнишь?
— Нет, не помню. Я помню, отец готовить не умел, и мне в школьной столовке всё вкусным казалось. Вот это я помню.
— Расскажи мне, как вы жили. Отец так и не женился?
— Нормально жили. Когда ему было жениться? Работал, как проклятый, и меня воспитывал. Не все же, как ты, теряют голову и сбегают с первым встречным.
«Пожалуй, невестка перед сном хорошо промыла мозги Сергею», — подумала Валентина.
— Ты меня никогда за это не простишь? — через минуту спросила она сына. — Я вам мешаю?
— С отцом встретиться не хочешь? — вместо ответа сказал Сергей.
— Наверное, нет. Хотя столько лет прошло...
— А придётся. Он Тёму каждый день из школы забирает. И сегодня придёт.
— Так, может, не надо его беспокоить? Я же теперь могу Тёму забрать, — предложила Валентина Петровна.
— Мам, ты, конечно, извини, но мы уж так привыкли. Нам же надо было как-то жить, пока тебя не было.
Сказав это, Сергей взял кружку и ушел к себе в комнату. Он был добр к объявившейся из ниоткуда матери и одновременно справедливо рассуждал. Что ж, Валентина сама заслужила такое отношение к себе. Станет ли она когда-нибудь членом их семьи? Если и станет, то уж точно нескоро.
***
Валентина Петровна не хотела встречаться с бывшим мужем. Но избежать этого у неё не было возможности. Леонид Сергеевич Карамов, ее бывший муж, привел Артема из школы домой около трех часов пополудни.
Так сложилось в семье Карамовых, что из-за отдаленности школы дед с самого начала стал встречать и отвозить домой внука.
— Артемушка, давай, переодевайся, мой руки. Сейчас будем обедать, — снимая с внука куртку, сказала Валентина Петровна. В сторону Леонида Сергеевича она даже смотреть боялась, поэтому даже не поздоровалась вовсе, сделала вид, что очень занята внуком.
— Я не хочу есть. Попозже, бабушка, — ответил Артем, поморщившись.
— Ну, иди тогда в комнату. Я скоро. — Валентина ждала первое слово от бывшего мужа, который стоял в дверях, глядя на нее. Конечно, Сергей уже рассказал отцу о появлении матери. — Ну, здравствуй, — поздоровалась первой Валентина. Может, пообедаешь с нами?
— Я вижу, ты тут уже освоилась совсем, — снимая пальто, ответил Леонид. Он вел себя как хозяин. Так оно и было — в близких родственных отношениях между им, сыном и невесткой он был самый уважаемый человек. — Совсем хозяйкой себя чувствуешь?
— А почему ты сказал Сергею, что я умерла? — Валентина задала этот вопрос, потому что видела, что откровенность взяла верх с самого начала. — Почему прятал мои письма? — добавила.
— А что мне было говорить, когда ты с любовником укатила, и несколько лет о тебе вообще ничего не было известно?
Леонид Сергеевич прошел в гостиную и присел на диван. Все это время он почти не сводил недоверчивый взгляд с бывшей жены. Кто знает, возможно, он давно жаждал заглянуть в блудливые глаза женщины, которая его предала двадцать лет назад.
— Мог бы придумать что-нибудь другое. Заживо-то зачем хоронить? Я, между прочим, когда за тебя замуж вышла, вообще девчонкой была, ничего про жизнь не знала. Я потом уже поняла, что существуют другие вещи. Любовь, например, счастье.
Валентина действительно была младше Леонида аж на пятнадцать лет. В то время, когда они познакомились, Леонид, признаться честно, воспользовался неопытностью семнадцатилетней девушки и совсем запудрил ей голову. По-настоящему же Валя влюбилась, лишь когда родила.
— Любовь... — повторил слова бывшей жены Леонид Сергеевич.
— Живём, между прочим, один только раз. Я что, не имела права быть счастливой? Не имела права быть счастливой, да?
— Нет, не имела. Ты не имела права лишать этого счастья своего 12-летнего сына, — Леонид подошел к Валентине вплотную, — который все время спрашивал: где моя мама, почему она меня бросила.
— А я его не бросала. Я писала, что как только устроюсь, сразу заберу. А вот ты, ты ему письма мои не отдавал.
— И правильно делал. Ему не нужна такая мать. И сейчас не нужна. Зачем ты приехала?
— Как ты не понимаешь? Ну, у меня нет никого, кроме Сережи. Больше детей не было. Муж умер недавно.
— Очень жаль. Но и в нашей семье ты не нужна.
Леонид Сергеевич не пожелал более дискутировать, кто прав, а кто не прав. Он быстро оделся и ушел. Валентина Петровна не ожидала, что бывший муж за столько лет так и не смог ее простить. Ей больше нечего было сказать, тем не менее женщина, закрыв входную дверь, тут же заплакала, жалея о том, что изменить ничего нельзя.