Очень хорошо осознаю, что затевать цикл рассказов с такой
узкопрофильной музыкальной темой, дело довольно опасное -
существует риск быстро наскучить.
Ну а если никуда не спешить и проникнуться?
Да вслушаться в это журчаще-успокоительное повествование?
Может всё увидится ближе, чем кажется изначально? 😉
Если кто забыл, чем закончился предыдущий рассказ -
предобморочным состоянием во время первого выступления на сцене. И продолжаем уютный сказ пред камином... 🔥🔥🔥 ...Слишком суровое испытание, скажете вы, стресс, разве правильно
так с детишками? Это же не педагогично!
А я отвечу, что по-другому никак...
Артист должен этому научиться, и чем раньше начнёт,
тем проще жить дальше.
Говорят, что страх публичного выступления является вторым
по интенсивности, после страха см*рти. Не знаю, так ли это...
Но у артистов мандраж не проходит никогда!
Я скажу больше - там, где исчезает сценический мандраж,
заканчивается артист!
С опытом, конечно, вырабатывается определённая привычка
Очень хорошо осознаю, что затевать цикл рассказов с такой
узкопрофильной музыкальной темой, дело довольно опасное -
существует риск быстро наскучить.
Ну а если никуда не спешить и проникнуться?
Да вслушаться в это журчаще-успокоительное повествование?
Может всё увидится ближе, чем кажется изначально? 😉
Если кто забыл, чем закончился предыдущий рассказ -
предобморочным состоянием во время первого выступления на сцене.
И продолжаем уютный сказ пред камином... 🔥🔥🔥
...Слишком суровое испытание, скажете вы, стресс, разве правильно
так с детишками? Это же не педагогично!
А я отвечу, что по-другому никак...
Артист должен этому научиться, и чем раньше начнёт,
тем проще жить дальше.
Говорят, что страх публичного выступления является вторым
по интенсивности, после страха см*рти. Не знаю, так ли это...
Но у артистов мандраж не проходит никогда!
Я скажу больше - там, где исчезает сценический мандраж,
заканчивается артист!
С опытом, конечно, вырабатывается определённая привычка,
но полностью это вопроса не решает.
Другое дело, что мы учимся с этим волнением правильно обращаться, приручаем, в каком-то смысле, стараемся сублимировать это нервное возбуждение в творческую энергию. Применяем искусные методы, разнообразные и очень индивидуальные.
Кто-то медитирует перед выходом, другие наоборот, стараются
как можно сильнее "волноваться" за кулисами, чтобы для сцены
уже ничего не осталось, у кого-то есть специальные
успокаивающие и мотивирующие мысленные формулы.
Так же, всё очень зависит от сцены,
сложности задачи, от "квалификации" аудитории.
В этом смысле, выступление с сольной классической программой
в концертном зале перед заведомо искушённым слушателем,
оценивающим тебя вполне профессионально, будет весьма отличаться
от игры с бандой ночью в клубешнике, где все бухают, оттопыриваются
и априори уже довольны жизнью. Но, в любом случае, всех, так или иначе,
в той или иной степени "колбасит".
Конечно, далеко не все становятся профессиональными музыкантами.
Отсев идёт на протяжении всего пути.
Те, кто не ломается в первые два года, как правило, заканчивают школу. Часть уходит, отдав предпочтение другим интересам и выбрав другую профессию или просто прекратив воплощать родительские мечты.
Некоторые (скорее, меньшинство) поступает в училище и снова кто-то уходит чаще с первых двух курсов, поняв, наконец, что это "не его".
После училища, пожалуй, примерно половина уже остаются в профессии, идут преподавать в школы, садятся в оркестры.
Наиболее успешные (это уже единицы) поступают в высшие музыкальные учебные заведения (консерватории, институты искусств).
И снова те первые два курса - кого-то отчисляют, кто-то уходит сам…
Вот такая карусель.
Дальше аспирантура, но это уже совсем рафинад, основное образование,
на тот момент, закончено.
Вы спросите - зачем же всё так жёстко, а как же музыка для удовольствия, как развлечение, для общего развития, в конце концов. Думаю, что
с этим аспектом всегда успешно (более-менее) справлялись учреждения дополнительного внешкольного образования (разного рода кружки
и студии при домах культуры и прочих). Сам я, к примеру, для собственного развлечения, научился играть на гитаре самостоятельно.
Ну, первые три аккорда и вальсовый «морской» бой мне показал
дядя Володя Плющ, один из мужей моей тёти, крепыш, бравый бывший моряк, еврей в очках с толстенными линзами и брюками, натянутыми
чуть ли не под подмышки.
- Смотри, Петька, ничего сложного - три пальца вместе снизу,
а большим сверху - ум-ца-ца, пум-ца-ца!
Смешно, но я, будучи уже давно мальчишкой музыкально грамотным,
играл на гитаре, совершенно не задумываясь, какие это ноты,
какие гармонии. Для меня эта тема шла отдельно от музыкальной школы, и сошлись эти две линии только, пожалуй, уже в училище.
А до того - малый блатной аккорд, большой блатной, малая звёздочка, большая, лесенка, тройник…, так это мы все называли во дворах и подъездах, где я имел успех, исполняя совсем не классический репертуар.
Был один момент, когда я чуть было не сделал роковую ошибку
и не оставил своё призвание, своё любимое дело.
Возраст был такой - в 13-14 лет большинство мальчиков
превращаются в дебилов. И я был не исключение.
Мы начали выпивать, "дружить" с девчонками, и, вообще,
заниматься иногда такой хернёй, что и вспоминать не очень хочется.
Я к тому же стал ходить в открывшуюся в нашем школьном спортзале
секцию тяжёлой атлетики. Физрук, добыл где-то кучу инвентаря:
штанги с блинами, железо всех размеров, турники.
Тренажёров тогда ещё не было, качались по старинке.
Короче, решил я под это дело, что хватит, не хочу больше быть музыкантом, буду просто крутым парнем.
Как все нормальные пацаны!
И перестал ходить на уроки в музыкалку, никому ничего даже не сказав
и не объявив, по-английски. Когда мама заметила, что я манкирую,
пришлось всё же озвучить своё решение. Ну не хочу и не буду!!!
Через пару недель мама сказала, что ей позвонила Ольга Петровна
и что она просит меня прийти всего лишь раз. Один раз.
Что придёт самый крутой преподаватель по скрипке из музыкального
училища, я ему сыграю, мы пообщаемся и если после этого я не изменю
своего решения, то так тому и быть, от меня все отстанут.
Преподавателя звали Олег Аронович Абрин.
Я, конечно, знал это имя.
Абрин уже тогда был крупная музыкальная фигура в нашем городе.
Поэтому, я не только согласился, но даже достал скрипку, и позанимался, подготовился к встрече. Ударить в грязь лицом перед мэтром,
в любом случае, не хотелось.
Когда я зашёл в класс, Алик (так его называли друзья, а за глаза и мы,
его ученики) уже сидел в кресле, немного развалясь, не сняв,
а только расстегнув длинное чёрное кожаное пальто на меху (была зима)
и с меховым же воротником, и слегка надменно и задумчиво выставив
вперёд свою рыжую бороду-эспаньолку. Выглядел он так, что
я моментально оробел, хотя и собирался держаться борзо и независимо.
- Ну, давай, покажи, что умеешь...
Я достал инструмент, и начал приготовленную пьесу –
кажется это было "Аллегро" Фиокко.
Поначалу немного лажал, руки были холодные,
потом разыгрался, и, в целом, сыграл неплохо.
- Хорошо, этого достаточно... - сказал Алик, дослушав весь опус до конца.
- Я слышал, ты хочешь бросить скрипку?
Я тебе так скажу - у тебя есть некоторые способности.
Если будешь работать, заниматься, из тебя будет толк, выйдет
хороший скрипач, это я тебе говорю. Подумай об этом. Ты - музыкант. Бросишь - будешь потом жалеть.
Вот и всё, что сказал мне тогда Олег Аронович.
Я не знаю, как он это сделал, но я вышел из класса с совершенно
ясным пониманием, что он абсолютно прав.
Что я музыкант, скрипач, и не кто иной!
И как мне вообще в голову могло прийти такое -
бросить своё любимое занятие, своё дело?
Слова его были самые простые, но они попали точно в цель.
На самом деле, всё в нём - то, как он говорил, как он держал себя,
двигался, даже его роскошное пальто, всё это произвело на меня сильное впечатление - я увидел спокойного, уверенного в себе мужчину, маэстро.
Ему хотелось подражать, хотелось быть на него похожим.
Для меня, юного балбеса, которого до сих пор учили только
женщины, это было очень важно!...
Музыка Петра Каменных для спектакля по пьесе Шолом-Алейхема "Блуждающие звёзды". Композиция, не вошедшая в спектакль.