Обещающее будущее и внезапный удар
Меня зовут Артём, мне двадцать девять лет. Совсем недавно я считал, что моя жизнь близка к идеалу. У меня была работа в IT‑компании с неплохой зарплатой, уютная квартира в новом доме и самое главное – любимая девушка, Вероника. Мы встречались более трёх лет, и я уже видел, как мы вместе стареем, воспитываем детей, поддерживаем друг друга во всём. Месяц назад мы подали заявление в загс. Казалось бы, женюсь – и буду счастливым мужем, как и мечтал.
Мои родители всегда поддерживали меня и радовались тому, что я «устроился» в жизни. Отец, Олег, довольно видный мужчина, уже за пятьдесят, но в форме – в прошлом имел бизнес в сфере недвижимости, сейчас на «полупенсии», снимает дивиденды и наслаждается жизнью. Мать, Татьяна, добрая душа, всю жизнь была преданной женой, следила за домашним очагом. Папа, правда, иногда проявлял авторитарные нотки, привык «брать от жизни всё». Но я никогда не видел в этом угрозы. Скорее, гордился его напористостью, потому что считал: именно благодаря его характеру мы живём неплохо.
Накануне свадьбы суеты хватало: мы с Вероникой ездили в ресторан выбирать меню, думали о музыкантах, о декоре. Я планировал позвать много друзей, а она хотела камерное торжество. Но всё это было такими сладкими хлопотами. Мои родители говорили, что помогут деньгами, всё будет красиво. Я чувствовал уверенность в будущем. Ничто не указывало на надвигающийся кошмар.
Первый удар настиг меня, когда я вернулся с работы домой и увидел Веронику с зарёванными глазами. Она сидела на диване, обняв колени, и на мои вопросы «Что случилось?» лишь молчала. Я начал волноваться, предложил воды, сел рядом. Наконец она прошептала: «Артём, я… Не могу выйти за тебя замуж.» Я подумал, что это нервный срыв, мол, «все девушки сомневаются перед свадьбой». Но нет, на её лице отражался не просто стресс, а что-то более серьёзное.
Когда я спросил, есть ли другая причина, Вероника взглянула на меня, и я увидел в её взгляде отчаяние, смешанное со стыдом. Она выдавила: «Я влюбилась в другого человека…» Эти слова обожгли меня, будто кто-то вырвал почву из-под ног. «Как?.. С кем?» — спросил я механически. Мне казалось, что может быть кто-то из моих знакомых. Но никогда не подумал бы, что она назовёт отца.
Услышав: «Это твой отец… Олег», — я словно впал в оцепенение. В голове не укладывалось, как такое возможно. Мой мозг кричал: «Этого не может быть, это бред!» Но Вероника, рыдая, повторяла: «Прости, я не хотела, это произошло… Я не могу бороться с чувствами.» Я вскочил, начал метаться по комнате, хотел кричать: «Ты сошла с ума!» Но вместо этого хрипло спросил: «Он… Тоже… Это взаимно?!» Она кивнула, уронив слёзы на колени.
Внутри меня разрывалась буря: ярость, обида, отвращение, недоверие. «Это что – какой-то розыгрыш? Он мужчина вдвое старше тебя! К тому же мой отец!» — выпалил я. Вероника шептала: «Я не могу объяснить, как это случилось. Он такой сильный, всегда знали, чего хочет… Я чувствовала, что меня тянет к нему… И он тоже...» Я заорал, чтобы она замолчала. Это было невыносимо слышать. В конце концов, я велел ей уходить из моей квартиры, не в силах терпеть этот разговор. Она, плача, вышла, и моя жизнь в этот миг перевернулась.
Оставшись один, я почти не мог дышать. Перед глазами проносились сцены моего детства, где отец учил меня кататься на велосипеде, потом юность, когда он помог поступить на подготовительные курсы. Всегда был рядом, и я ему доверял как никому… А теперь он оказался моим соперником, увёл невесту, которую я собирался сделать своей женой. Это казалось таким нереальным и в то же время жгло сердце: «Мой отец – мой враг?!»
Ночью я не сомкнул глаз, всё время думая, как и когда они могли сблизиться. Вероника часто обращалась за помощью к отцу, когда мы планировали свадьбу, он вроде бы говорил, что «оплатит банкет». Я не замечал никаких подозрительных сигналов, думал, она просто общительная. Видимо, они скрывали всё очень тщательно. Мысли о том, что отец гладил её волосы, целовал… сводили меня с ума. Приходилось бить кулаком по стене, чтобы хоть как-то унять внутреннюю боль.
Распад семьи и откровенная позиция отца
Наутро я направился к родителям. Открыв дверь, увидел маму в слезах. Она сказала, что отец уже несколько дней ночует не дома. Я понял: он наверняка с Вероникой. В горле стало горько, как от желчи. «Где он сейчас?» — спросил я. Мама пожала плечами, всхлипывая. Тогда я впервые рассказал ей всё. Она замерла, не желая верить своим ушам: «Подожди… Как?.. С Вероникой? Да быть не может!» Я сел рядом, крепко обнял её, и мы вдвоём рыдали в тишине. Казалось, мир рушится для нас обоих.
Часа через два отец вдруг вернулся. Видимо, он знал, что всё раскрыто. Зашёл, увидел наши слёзы, тяжко вздохнул и сказал: «Да, это правда. Я люблю Веронику. Прости, Татьяна, но наш брак исчерпал себя много лет назад.» Я, кипя от гнева, бросился к нему со словами: «Как ты можешь?! Это моя невеста!» А он спокойно ответил: «Понимаю твои чувства, сын. Но сердцу не прикажешь, я не враг – я просто… не могу иначе.»
Мама же, растерянная, попыталась говорить обобщённо: «Олег, у нас же семья, двадцать пять лет вместе! Ты готов всё это вычеркнуть ради быстрого увлечения?» Но отец отрезал: «Это не просто увлечение, я по-настоящему люблю её. И она меня тоже.» Я видел, как мама съёжилась от этих слов, будто получила пощечину. Я не выдержал, схватил отца за ворот, прошипел: «Предатель!» Он не стал драться в ответ, лишь отстранился: «Если хочешь бить меня – бей, но это не отменит реальность.»
Пошёл дикий крик: я, мать, отец. Я грозил ему всеми карами: «Уходи из этого дома, не смей называть себя моим отцом!» Мама плакала, спрашивала, куда он пойдёт. Отец хмуро сказал, что уже снял квартиру вместе с Вероникой и требует оформить развод, «чтобы всё было честно». Мама рухнула на стул. Я хотел врезать ему, но меня что-то остановило, может, жалость к матери, может, абсурдность ситуации.
В конце концов, отец взял свои вещи, сказал, что будет с нами общаться после того, как «остынем». Я прокричал: «Никогда я не остыну! Ты убийца моей семьи! Ты забрал у меня невесту!» Он лишь грустно посмотрел: «Прости меня, сын, но я не мог иначе.» С этими словами вышел, хлопнув дверью. Мы с мамой остались сидеть в гнетущей тишине. Я чувствовал, будто меня втоптали в грязь.
На следующий день я позвонил Веронике, надеялся хоть поговорить. Она не брала трубку. Тогда я нашёл её на работе, подкараулил, когда выходила из офиса. Схватил за руку: «Почему, Вероника? Ты же говорила, что любишь меня! Когда всё это началось?» Она взглянула на меня несчастными глазами, произнесла: «Прости… Это произошло пару месяцев назад. Я и сама в шоке… Но я не хочу обманывать ни тебя, ни себя. Я почувствовала к Олегу то, чего не чувствовала к тебе…» Я горько усмехнулся: «А почему сейчас, перед самой свадьбой? Мстишь?» — «Нет! Я боролась с собой, но больше не могу жить во лжи.»
Мы говорили минут десять, я стоял там, хотевший то ли кричать, то ли плакать. Никаких конкретных ответов она не дала, лишь повторяла: «Прости, судьба…» и «Он особенный, я не могу без него…» На мой вопрос: «Считала ли ты отца просто более привлекательным, более успешным?» она не ответила внятно. Я понял, что она уверена в своём выборе, а моё страдание её лишь мучает, но не меняет решения. К концу разговора я озлобленно сказал: «Исчезни из моей жизни!» — и пошёл прочь, чувствуя, что во мне бушует вулкан.
Домой я вернулся разбитым. Мама сидела, уставившись в телефон. Сказала, что отец звонил, хотел прийти забрать остаток вещей, ещё говорил про юридические бумаги. Мне стало дурно: «Неужели правда развод?» Мама кивнула: «Похоже. Он серьёзен в намерении жениться на ней. Это катастрофа, сынок, я не знаю, как мы будем жить...» Я обнял её, сам чувствуя почти физическую боль: «Мы как-нибудь выстоим. Но… это так отвратительно, что отец становится моим соперником.»
Крушение и выбор пути
Через несколько дней отец сам назначил встречу, сказал, что хочет поговорить вместе: он, я, Вероника. Я не понимал, какой в этом смысл, но пришёл – думал, что, может, услышу от него объяснения и смогу высказать всё, что накопилось. Мама не пошла, она была не в состоянии смотреть на предателя.
Мы встретились в кафе на окраине города, где малолюдно. Там были отец и Вероника, сидели за столиком, будто нормальная пара. У меня внутри всё кипело. Сел к ним. Отец сказал: «Привет, сын, сядь спокойно, давай поговорим.» Вероника отвела глаза. Я спросил, что они хотят. «Хочу, чтобы всё было не так болезненно. Пойми, я любил твою мать, но мы давно стали чужими. Вероника… Она дала мне то чувство, которого я не испытывал. Я не хотел сделать больно, но так вышло,» – говорил отец сдержанно.
Я усмехнулся горько: «Как же великодушно с твоей стороны. Ты разрушил мою свадьбу, забрал невесту – и ещё говоришь, что не хотел сделать больно. Смешно!» Отец вздохнул: «Сын, я понимаю, что для тебя это предательство…» – «А разве это не так?!» – взорвался я. Вероника произнесла тихо: «Артём, ты и сам видишь, мы не можем продолжать нашу свадьбу. Для нас это уже не то…» Я схватил стакан, хотела швырнуть, но сдержался.
Началась страшная перепалка: я выкрикивал упрёки отцу, что он не имел права ломать мою жизнь, что мать, возможно, получит инфаркт. Он парировал, что не хочет никому причинять зла, но не может пойти против чувств. Звучало это всё омерзительно «благообразно»: «Прошу понять меня, сердцу не прикажешь…»
В конце концов, я обозвал его «эгоистом», встав: «Знаешь что, папа, ты подлец. Можешь жениться хоть на моей бабушке, мне всё равно. Ты для меня умер.» Вероника вздрогнула, захныкала, пытаясь что-то сказать. Я рявкнул: «И ты, Вероника, тоже пропала из моей памяти. Да вы оба… Я... не хочу вас знать!» – сорвался на полукрик.
Отец, сохранявший видимую выдержку, сказал: «Жаль, сын. Но однажды, возможно, ты поймёшь, что в жизни всякое бывает.» Я швырнул деньги за свой кофе на стол, развернулся и вышел. Больше мы не разговаривали.
Вернувшись домой, я обнаружил, что руки дрожат. Мама спрашивала: «Ну что, как?» – я сказал: «Никак. Они женятся, видимо. Или просто будут жить вместе. Мне плевать. Мне всё равно.» На самом деле я чувствовал не «всё равно», а боль и пустоту. «Теперь отец – мой враг. Как дальше жить?»
Мама подала документы на развод, отец тоже. Всё оформили довольно быстро, у них не было маленьких детей или больших долгов, поэтому вопрос решился без затяжек. Маме досталась квартира, что меня радовало: хоть какая-то стабильность. Я переселился к ней на время, не желая возвращаться в ту квартиру, где планировали жить я и Вероника после свадьбы. Её там уже не будет.
Вскоре дошло до меня, что официально отец свободен, а Вероника вышла из моей жизни. Поговаривали, что они собираются скромно расписаться, возможно, уехать на юг. Мне друг Сергей сказал: «Знаешь, Артём, может, тебе уехать, поменять среду. Иначе ты с ума сойдёшь, постоянно оглядываясь на этот позор.» Я колебался, ведь не хотел бросать маму. Но она поддержала идею: «Сынок, если хочешь спастись, уезжай. Я как-нибудь справлюсь.»
Перед самым отъездом я собрал вещи, решил продать свою квартиру (которую я купил, планируя семью), чтобы взять деньги и начать новую жизнь. В один из вечеров, выходя с пакетами, наткнулся на отца. Он, оказывается, хотел забрать кое-какие старые вещи, хранившиеся у нас. Я инстинктивно сжал кулаки, готовый к конфликту. Но он лишь сказал: «Сын, надеюсь, ты не будешь всю жизнь меня ненавидеть. Я не хочу терять тебя…»
Я тихо ответил: «Слишком поздно. То, что ты сделал, непростительно.» – «Сердцу не прикажешь…» – в тысячный раз начал он, но я перебил: «Не надо! Оставь свои оправдания при себе! Желаю вам счастья, если тебе так спокойнее. Но для меня ты больше не отец. Прости, но я не могу иначе.» Я развернулся и вышел, чувствуя, как слёзы бьют в глазах.
На следующий день я уехал в другой город, чтобы там устроиться в новую компанию и начать с нуля. Мама осталась, мы созваниваемся. Я знаю, что отец и Вероника, по слухам, зарегистрировали брак. От этого внутри снова болит, хотя я старательно отвлекаюсь. Пытаюсь строить будущее, но рана жива: «Как мог мой отец сделать это? Как могла Вероника? Почему так всё вышло?»
Мне 29, и я с трудом доверяю теперь девушкам. Прошлое застилает глаза всякий раз, когда начинаю общаться с кем-то: «А вдруг снова подстава?» Иногда со мной связывается Сергей, спрашивает, не передумал ли я поговорить с папой. Пока не передумал. Чувствую – не готов простить. Он, возможно, и не считает себя виноватым, верит в право на счастье. Но откуда в таком возрасте столько безрассудства, чтобы ломать жизнь сыну и жене
Я не знаю, как сложится судьба родителей в будущем. Мама тихо залечивает свою рану, отец с Вероникой, возможно, живут припеваючи. А я, Артём, остаюсь с памятью о том, что за один месяц потерял невесту и отца. Эта двойная потеря научила меня понимать: самые родные люди могут совершить предательство, которого никогда не ожидал.
Иногда по ночам я вижу сны: мама плачет, спрашивая, неужели папа ушёл, а рядом Вероника держит отца за руку, смеясь надо мной. Я просыпаюсь, сердце колотится. Но, чёрт возьми, жизнь идёт, и, видимо, нет смысла тратить все силы на ненависть. Внутри осталось лишь чувство утраты, которое, надеюсь, с годами притупится.
Может, однажды у меня будет новая семья, новая любовь. Но сейчас я, конечно, не готов. Слишком свежа эта боль. Слишком свежо воспоминание: «Мой отец – мой соперник». Это не укладывается в голове. Но придётся жить с этим фактом: он выбрал любовь с моей невестой, не заботясь о последствиях. Как сказал мой друг: «С такими родственниками и врагов не надо…»
Таким образом, конец истории таков: я уехал в другой город, мать старается обустроиться заново в родной квартире, отец и Вероника связали свои судьбы, может, стали официально мужем и женой. Я – в разрыве между злобой и попыткой найти в себе силы двигаться дальше. Сомневаюсь, что когда-нибудь помирюсь с отцом. Не вижу для этого основания. Но ведь жизнь всегда может преподнести неожиданный поворот. Пока же я закрываю эту главу, как кошмарную книгу, осознавая, что рано или поздно придётся жить со шрамами на душе.
Вопрос остаётся открытым: сможет ли моя боль когда-то утихнуть и позволить мне обрести новую семью, веру в людей? Или этот удар уже слишком глубоко ранил сердце? Я не знаю ответа. Но мне остаётся только идти вперёд, шаг за шагом, в надежде, что время поможет мне выстоять и вернуть себе способность доверять.
Конец