Пожалуй, именно эта форма национальной исключительности стала одной из самых трагичных в истории XX века и привела к тяжелым последствиям. Но сначала обратимся к истокам.
Ещё в X веке процесс продвижения немцев на Восток был связан с амбициями Восточно-Франкского королевства, а позже — Священной Римской империи. Первые императоры, включая Оттона I, стремились к масштабной экспансии, осваивая земли к востоку от уже заселенных немцами территорий. Хотя такие понятия, как Ostforschung («Изучение Востока») или Drang nach Osten («Натиск на Восток»), появятся гораздо позже, уже тогда эти процессы основывались на религиозных и идеологических мотивах.
Славянские племена — лютичи, велеты, сорбы, ободриты и другие — длительное время находились в контакте с немцами, торговали и взаимодействовали. Однако экспансия требовала переосмысления их образа. Именно в этот период формируется стереотип ленивого славянского варвара, которого превосходит немецкий разум, призванный организовывать и править.
Раннесредневековые хронисты, такие как Регино Прюмский и Титмар Мерзебургский, уже тогда создавали образы варварства, которое необходимо преодолеть. Кроме того, славяне, жившие на южных берегах Балтики, а далее на востоке — балтийские племена, оставались язычниками. Немецкая экспансия сопровождалась миссией христианизации, которая дополнялась распространением западных обычаев, латинского алфавита, а также созданием Магдебургского архиепископства в 968 году.
Славяне воспринимались как неорганизованные, хаотичные народы, которых следовало привести к цивилизации огнем и мечом. Их земли рассматривались как «terra nullius» — ничейные. Еще одним аргументом служило римское наследие. Священная Римская империя воспринимала себя как преемницу Древнего Рима. Немцы, считая себя его продолжателями, полагали, что обладают правом распространять цивилизацию.
В эпоху крестовых походов был основан Тевтонский орден, а затем его отделение — Ливонский орден. Если крестоносцы, отправлявшиеся в Святую землю, стремились освободить Гроб Господень в Иерусалиме, то эти ордена несли христианство языческим народам Европы. Вся эта деятельность опиралась на концепцию божественного, земного и социального порядка. Несмотря на сложные отношения между немцами и славянами, эти черно-белые идеологические концепции будут возрождены в XIX и XX веках.
Важную роль в формировании немецкой идентичности сыграл язык. В частности, перевод Библии на немецкий Мартином Лютером, связанный с началом Реформации в 1517 году. В XVII веке возникли Sprachgesellschaften — языковые общества, которые стремились защитить немецкий язык от заимствований и утверждали его древность, красоту и точность.
Позже особую роль сыграл Иоганн Готлиб Фихте. В «Речах к немецкой нации» он возвеличивал немецкий дух как возвышенный и противопоставлял его прагматичному романскому, носителями которого были французы, итальянцы и испанцы. В начале XIX века именно немцы лидировали в культурном движении романтизма.
В XIX веке возникла концепция «особого немецкого пути» — Sonderweg. Эта идея была особенно популярна среди консерваторов, которые гордились тем, что германские земли избежали революций, подобных Великобритании и Франции.
Неудачи немецких либералов в установлении демократического правления в ходе Мартовской революции 1848 года привели к сохранению авторитарной власти аристократических и реакционных элит. Немецкое общество воспитывало послушание и воспевало милитаризм. Представители довоенной элиты, такие как юнкеры — землевладельцы Восточной Пруссии, продолжали оказывать значительное влияние, препятствуя демократическим реформам и способствуя авторитаризму. О пруссачестве как основе немецкой национальной идеи позже будет рассуждать Освальд Шпенглер в работе "Пруссачество и социализм".
А идея превосходства над другими народами также найдет свое воплощение в интерпретации нацистами наследия Фридриха Ницше. Прежде всего, это концепция Übermensch — «сверхчеловека» — и, соответственно, противопоставление ему Untermensch, «недочеловека», к которому относили евреев, цыган, славян и многие другие народы. В XIX веке, эпохе национализма, подобные идеи не были чем-то исключительно немецким — их можно встретить и в Англии, и во Франции.
Можно вспомнить, например, имя основателя расовой теории Жозефа Артюра де Гобино или концепцию социал-дарвинизма, основанную на переносе идей эволюции и естественного отбора на внутрисоциальные процессы. Среди расовых теоретиков изначально немцы не играли ведущей роли, но впоследствии именно они нашли этим идеям наиболее радикальное применение (в частности, внедрив теорию превосходства нордической расы Ханса Гюнтера). Когда мы говорим о мифе национальной исключительности, именно в Германии мы видим наиболее яркое его воплощение.
В конце XIX — начале XX века эти идеи получили развитие в движении Völkisch («фёлькиш»). Оно сочетало национализм, антилиберализм, культурный пессимизм и расизм в единую идеологическую систему. Сам термин Völkisch происходил от Volk («народ») и использовался как альтернатива слову National, которое на тот момент имело негативный оттенок.
Еще одной ключевой концепцией стала Lebensraum — «жизненное пространство», необходимое любой нации для существования и развития. Именно эту идею отразил Адольф Гитлер в книге Mein Kampf («Моя борьба»), основываясь на трудах геополитиков Фридриха Ратцеля и Карла Хаусхофера.
С точки зрения Ратцеля, каждая нация — это живой организм, которому для роста необходимо расширение. Германия, находившаяся в центре Европы и зажатая между другими государствами, якобы не имела достаточного пространства и должна была его завоевать. И, разумеется, искать его следовало на Востоке. Как когда-то в X веке, немцы вновь должны были устремиться в эти земли. Тем более что славянские государства — Польша и «еврейский, большевистский» Советский Союз — не должны были становиться препятствием для германской экспансии.
Концепция Lebensraum, предполагавшая вытеснение неарийских народов, органично вписалась в немецкий ирредентизм — движение за объединение всех немцев в одном государстве. Это проявилось в Аншлюсе Австрии (1938), присоединении Судетской области (отторгнутой от Чехословакии) и литовского Мемеля (Клайпеды). Важной задачей было также преодоление последствий Версальского договора: объединение разделенных польским коридором частей Германии, присоединение вольного города Данцига (населенного преимущественно немцами), где, в конце концов, 1 сентября 1939 года началась Вторая мировая война.
Война на Востоке в нацистской пропаганде приобретала духовный, почти религиозный смысл. Недаром на пряжках немецких солдат было выбито Gott mit uns — «С нами Бог». А если христианство, немецкое язычество или даже эзотерика оказывались недостаточными, пропаганда прибегала к экзотическим концепциям, таким как «Доктрина вечного льда» Ганса Хёрбигера. Согласно этому учению, вся Вселенная существует в вечной борьбе двух стихий — льда и огня, а вторжение немцев на Восток представлялось как продолжение этой космической битвы.
Нацистские историки, основываясь на ариософских и эзотерических теориях, формировали странные представления о том, кто относится к арийским народам. В угоду политическим интересам к «арийцам» могли причисляться японцы или даже американские индейцы.
Отдельное место в нацистских планах занимал Крым. В отличие от других оккупированных территорий Советского Союза, его не планировали включать в состав рейхскомиссариатов. Вместо этого он должен был стать особой территориальной единицей Gotenland («Страна готов»), что отсылало к IX веку, когда в Крыму проживали крымские готы.
Еще одной концепцией, сыгравшей важную роль в нацистской идеологии, стала Blut und Boden («Кровь и почва»), разработанная аргентинским немцем французского происхождения Рихардом Дарре. Позже, в Третьем рейхе, Дарре стал рейхсминистром продовольствия и сельского хозяйства. Он считал крестьянство ключевым фактором расовой чистоты и национальной устойчивости. Концепция Blut und Boden основывалась на двух важнейших принципах: этническая чистота, связанная с правом немцев владеть и обрабатывать землю; антиурбанизм: город рассматривался как источник морального разложения и расового смешения. Она отличалась аграрным утопизмом, идеализацией крестьянского образа жизни, романтическим национализмом, обращением к традиционным ценностям и связи с природой как основе идентичности.
Немецкая пропаганда агитировала народ возвращаться к сельской жизни, к земле. Именно там, согласно этой концепции, должно было происходить возрождение немецкой нации, укрепление её духовной и расовой идентичности. У данной идеи были вполне реальные последствия. Она нашла своё воплощение, например, в программе переселения немцев из городов в сельскую местность, где они должны были стать хранителями национального духа. Кроме того, было принято законодательство, защищающее наследование крестьянских хозяйств исключительно чистокровными немцами. В частности, закон о наследственных крестьянских хозяйствах (Reichserbhofgesetz) закреплял этот принцип.
Во время войны немцы начали разрабатывать Генеральный план «Ост» — совокупность программ, предусматривавших колонизацию восточных территорий, включая земли Польши и Советского Союза. Чуждый расовый элемент предполагалось выселить на периферию немецкого жизненного пространства или, в некоторых случаях, уничтожить. Наиболее плодородные земли заселялись бы немецкими крестьянами, а ресурсы использовались для нужд германской армии. Для местного населения это означало реализацию так называемого «Плана голода» (Hungerplan), который предусматривал массовое истребление — от двадцати до тридцати миллионов человек.
История, или её интерпретация в руках нацистских пропагандистов, играла важную роль в обосновании исключительности немецкой нации. В 1935 году Генрих Гиммлер создал организацию «Аненербе» (Ahnenerbe — «Наследие предков»). Значительную роль в ней играл Герман Вирт со своими экстравагантными теориями, выделявшимися даже на фоне увлечённости нацистов эзотерикой и мистикой. «Аненербе» организовывала экспедиции в Тибет, Афганистан и другие регионы мира, стремясь найти следы арийцев и доказать уникальность их цивилизации. Исследования охватывали археологию, этнографию, антропологию, фольклор, однако их результаты зачастую искажались в угоду политическим целям.
Особое место в идеях Вирта занимала «Хроника Ура Линда» —, по всей вероятности, мистификация XIX века, выдаваемая за древнюю летопись фризов. В ней рассказывалось о высокоразвитой цивилизации, якобы существовавшей в древности в Северной Европе и послужившей основой для формирования немецкой нации.
Превосходство и исключительность немцев также имели выраженный эстетический аспект. Белокурые, голубоглазые юноши и девушки, изображённые на плакатах, в кино и на спортивных аренах, воплощали этот идеал. Традиционная немецкая семья противопоставлялась «развращённому» современному обществу. Важную роль играл образ «Крестьянской Венеры», — символ немецкой женщины, воплощённый художником Зеппом Хильцем. Этот эстетический идеал нашёл отражение и в кадрах культовых фильмов «Триумф воли» и, особенно, «Олимпия» режиссёра Лени Рифеншталь.
Полной противоположностью нацистскому расовому идеалу были образы, представленные в 1937 году на выставке «Дегенеративное искусство» (Entartete Kunst), где собирались работы экспрессионистов, авангардистов и других современных художников, таких как: Василий Кандинский, Пауль Клее, Отто Дикс, Марк Шагал, Оскар Кокошка и других. Частью очищения немецкой нации стала Aktion T4 (Aktion Tiergartenstraße 4) — программа евгеники, принудительной стерилизации и эвтаназии психически больных людей.
Политика денацификации оставила глубокий след в коллективном сознании немецкого народа. Во второй половине XX и начале XXI века идея национальной исключительности уходила на задний план. Однако отдельные её элементы продолжают существовать.
Например, знаменитый немецкий порядок (Ordnung) и дисциплина, имеющие прочные исторические корни, в том числе в прусской военной традиции. Пруссачество выражалось в строгой иерархии, военной службе и образовательной системе, основанной на принципах Вильгельма фон Гумбольдта, которая формировала граждан, способных не только критически мыслить, но и подчиняться общественным интересам.
Современное немецкое общество значительно изменилось, и многолетняя борьба с дискредитировавшей себя идеей исключительности дала свои результаты. Однако в начале XXI века проблема нелегальной миграции и подъём левых сил вызвали ответную реакцию — рост популярности правых движений. "Альтернатива для Германии" (AfD) и другие политические партии правового фланга продолжают набирать влияние. Будущее покажет, к чему приведут эти процессы. А мы будем за этим наблюдать.
Ставьте лайк, если вам понравилось, подписывайтесь на канал, пишите в комментариях, с чем вы согласны или не согласны и какие темы вам интересны. До новых встреч!