Если вы думаете, что знаете практически всё о легендах советского спорта, то Александр Курынов — это имя, которое заставит вас пересмотреть свои взгляды. Его история — сложный путь чемпиона, настоящая драма, полная боли, борьбы и невероятных достижений.
Презентуемый вам сегодня человек превзошёл самого Томми Коно, установил 14 мировых рекордов и оставил своего тренера — Аркадия Воробьёва буквально без волос от переживаний за своего подопечного. Но за всеми этими невероятными достижениями скрывается большая трагедия Александра Павловича, которая оборвала его карьеру и жизнь слишком рано.
Сегодня я хочу вместе с вами вспомнить жизненный путь прославленного советского тяжелоатлета, который мог свершить намного больше добрых дел, но пал в битве с пренеприятнейшими обстоятельствами, а так же в виду того, что никогда не жалел себя на выбранном пути.
Томми Коно против Александра Курынова
В 60-е годы мировая тяжёлая атлетика была «под властью» американца японского происхождения — Томми Коно. Он был непобедим: 8 лет без поражений, 2 Олимпиады, бесчисленные чемпионаты мира. Немудрено, что его имя звучало как синоним успеха.
Всё изменилось в 1960 году на Олимпиаде в Риме. Именно там на помост вышел ещё никому неизвестный советский тяжелоатлет — Александр Курынов. То есть тот человек, который не просто победил Коно, но и сделал это с такой непринуждённостью и кажущейся лёгкостью, что даже сам американец публично признал его превосходство.
Напомню, что в указанный год к привычным для современника тяжелоатлетическим соревновательным движениям — толчку и рывку, прибавлялось третье движение — жим штанги над головой.
Коно начал с жима, установив вес снаряда на отметке в 140 килограмм, что было на 5 килограмм больше, чем у Курынова. Но уже в рывке Александр ликвидировал отрыв, взяв 132,5 килограмм. А затем настал момент истины — толчок.
Коно, уверенный в своих силах, пошёл на 170 килограмм, но не смог справиться с весом. Курынов же не только взял этот вес, но и установил новый мировой рекорд, обойдя Коно в сумме трёх движений на 10 килограмм.
Отрыв — колоссальный по меркам олимпийских соревнований. А потому это был не просто проигрыш, это было настоящее унижение для непобедимого американца.
«Курынов — это страшный штангист. Он умеет отлично бороться. С его приходом я, кажется, уже двумя ногами в могиле», — очень образно и точно сказал Коно после поражения, прекрасно понимая то, что только что закатилось солнце его эры.
Железная воля и травмы: цена успеха
Но совершенно не стоит думать, что за столь «лёгкую» победу Александром Павловичем была заплачена малая цена. Наоборот, за каждым рекордом Курынова стояла невероятная борьба, которая разрушала организм сверхнагрузками.
К примеру, этот советский тяжелоатлет нередко тренировался с давлением 180/100. А во время соревнований оно нередко подскакивало до 220 по первому показателю. И это не просто цифры, дорогие мои читатели — это реальная угроза для жизни.
Но Александр Павлович шёл вперёд, несмотря ни на что. Более того, прекрасно понимал, что наносит себе вред. К примеру, в 1963 году на чемпионате мира в Стокгольме он вышел на последнюю попытку в толчке с серьёзной травмой плеча. Он проигрывал 2,5 килограмм спортсмену на первой позиции, но всё-таки взял нужный вес, став чемпионом мира и Европы…
… После победы Курынова, теряющего сознание от боли, унесли с помоста товарищи по команде — самостоятельно передвигаться он уже не мог.
После этой блистательной победы Аркадий Воробьёв — тогдашний старший тренер сборной, подарил Курынову фотографию с надписью: «Ты стал чемпионом мира, но оставил мой череп голым». И ведь Воробьёв действительно потерял волосы от переживаний за своего подопечного, ибо знал и о травмах, и о давлении, но также понимал, что Курынов — это человек, который готов идти до конца.
Диктатура Воробьёва и изгнание из сборной
К большому сожалению Аркадий Воробьёв — это не позитивный персонаж этой повести. И даже железная воля Курынова не смогла противостоять системе.
Накануне Олимпиады-1964 в Токио в сборной СССР царила настоящая диктатура. Воробьёв, загонял спортсменов в такие условия, что многие получали травмы. Курынов, как капитан тяжелоатлетической команды, выступил против Воробьёва на заседании руководства, зачитав коллективное письмо спортсменов. Это стало началом конца.
Несмотря на то, что за 3 недели до Олимпиады Курынов установил 2 мировых рекорда, Воробьёв исключил его из сборной, взяв вместо него Виктора Куренцова. Это было не просто предательство, это был удар ниже пояса.
Александр, мечтавший стать двукратным олимпийским чемпионом, был выброшен за борт. Итог? СССР проиграл в этой весовой категории на Олимпиаде в Токио.
Трагедия, которая сломала чемпиона
После изгнания из сборной Курынов получил сильнейшую психологическую травму. Его друг, Юрий Власов, вспоминал, как однажды Александр, сидя в машине, внезапно открыл дверь на полной скорости. Власов успел затормозить, но Курынов выпрыгнул и побежал в поле, крича: «Ненавижу тебя, Воробьёва, штангу... Всех вас ненавижу»! Это был крик человека, который был сломлен системой.
Через год Воробьёв попытался вернуть Курынова в сборную, но было уже поздно. Проблемы со здоровьем, психологическая травма — всё это не дало Александру вернуться на прежний уровень. На чемпионате мира 1965 года он занял лишь 3-е место. А перед смертью, которая наступила совсем скоро — 30 ноября 1973 года, и вовсе сказал жене: «Зайка, я сделал всё, что мог». Но после паузы добавил: «Нет, не всё. Я мог сделать больше — но не дали...»
Наследие Курынова: память, которая живёт
Александр Курынов умер в 39 лет, но его имя навсегда вписано в историю (Воробьёва — тоже, но в негативных тонах). Со временем выдающийся чемпион был признан лучшим спортсменом Казани XX века, в его честь названа улица, установлен памятник, а ежегодный турнир памяти Курынова собирает лучших тяжелоатлетов страны.
Время всё расставило на свои места, обнажив правду. Однако время не даёт ничего исправить. К большому сожалению, Александр Павлович умер рано не потому, что надорвал своё тело невероятной тягой к рекордам и к отстаиванию чести страны, а потому что не смог пережить тяжелейшее предательство тех людей, в которых верил и которых чтил.