Сегодня я расскажу вам о парочке необычных экспонатов Веломузея, связанных… с пивоварением и стекольным производством. Звучит очень странно, не правда ли? ;-)
Однако проницательный читатель может догадаться, что речь пойдет о пивных бутылках, ну а читатель, знакомый с тематикой коллекции Веломузея добавит: «о пивных бутылках с изображением велосипеда»… И будет прав!
Действительно, в коллекции Веломузея хранится немало стеклотары с изображением велосипедов и велосипедистов. В ней представлены бутылки, графины, кружки, рюмки и т. п. В этой статье я покажу вам пару английских бутылок из-под пива, разлитого на пивоварне Robert Emmerson Jun’r в английском городе Ньюкасл в 1880-х годах.
Две похожие друг на друга бутылки отличаются размером, объемом и производителем. Меньшая бутылка объемом около 150 миллилитров имеет выпуклое изображение человека на раннем высококолесном велосипеде начала 1880-х годов, замкнутое в двойное кольцо с надписью «Trade Mark». Между внешним и внутренним кольцами содержится надпись: «R. Emmerson Jun’r – Newcastle». С обратной стороны бутылки написано: «A. Alexander & Co Makers. Blaydon & London».
Вторая бутылка объемом около 300 миллилитров с лицевой стороны имеет аналогичный рисунок и надписи, разве что велосипедист едет не слева – направо, как на меньшей бутылочке, а справа – налево. Оборот отличается, поскольку разнятся производители – там написано «Ashley’s A10». Литье рельефа на второй бутылке более качественное и детализированное. Бутылки толстостенные и оттого тяжелые – меньшая весит 396, а большая 570 грамм.
Первое, что бросается в глаза при взгляде на эти бутылки, это даже не надписи, а форма сосудов – такое впечатление, что бутылки деформированы! В нижней части конического горлышка они как будто приплюснуты. Такое иногда бывает со стеклотарой, побывавшей в пожаре… Однако, при внимательном рассмотрении становится понятно, что такая форма предусмотрена конструкцией. В образованной «смятым» горлышком полости свободно болтается стеклянный шарик – вот чудеса! В одной из бутылок рядом с шариком сохранилось еще и уплотнительное кольцо.
Эти бутылки попали в мои руки довольно странным путем – еще в начале 2000-х один мой приятель, городской археолог, диггер и вообще любитель совать свой любопытный нос в любые дырки в земле в городе Москве и окрестностях, как-то прикатил ко мне в гости и приволок целый рулон чертежей разной советской строительной техники 1950-х годов. Я с благодарностью принял подарок и, конечно же, спросил: «откуда дровишки»? Удержавшись от сакраментального ответа «из лесу, вестимо», товарищ поведал, что вот уже с месяц «бомбит» ожидающие то ли сноса, то ли реставрации Теплые торговые ряды и примыкающие к ним кварталы в районе Ильинки на предмет всякого бесхозного старья. В некоторых помещениях располагались давно выселенные коммунальные квартиры, а в большинстве – различные государственные организации – какие-то метростроевские конторы, строительные тресты и т.п. Квартал охранялся, но ушлый приятель договорился с охраной и его беспрепятственно пропускали на территорию, здраво рассудив, что вреда от него не предвидится, а бегать на ним по темным переходам – удовольствия никакого. ;-) Товарищ обещал меня сводить в то здание, где нашел чертежи, заявив, правда, что ничего интересного там больше нет.
В результате, в один из будних вечеров мы отправились «на дело». Приехали на метро, подошли к воротам, охрана нас пропустила, сопроводив беззлобными шуточками, что мол «подкоп под Кремль роет, еще и помощника привел». Вошли в здание через неплотно заколоченное окно, долго блуждали по каким-то лестницам и коридорам и пришли в классическую советскую контору довольно затрапезного облика – малюсенькие кабинеты и комнаты, заставленные шкафами и столами, мумии цветов на подоконниках, настенные календари начала 1990-х, в выдвижных ящиках столов – всякая мелочь вроде ручек, скрепок, ластиков и граненых стаканов, на полке – электрический самовар и картонки из-под какого-то печенья, проеденные мышами, на вешалке – чей-то меховой жилет… Такое впечатление, что люди ушли отсюда на обеденный перерыв… затянувшийся лет на 10. Странное ощущение, что попал куда-то, где время остановилось – я не раз его испытывал в подобных местах – заброшенных заводах и конторах. В жилых помещениях, даже давным-давно не посещаемых, почему-то впечатление совсем иное… Приятель привел меня в архив и долго терпеливо ждал, пока я рылся в бесконечных папках и рулонах заплесневелой бумаги. Он был прав – ничего для себя интересного я не нашел – одна проектная строительная документация и бесконечные отчеты с цифирью. Обратно пошли другим путем, так что во двор вылезли из какого-то пролома в стене. Было уже темно, так что я еле-еле успел схватить своего проводника за рюкзак, когда он уже браво шагнул в незамеченный им свежий котлован. «Черт, еще на прошлой неделе этой дыры здесь не было» - проговорил, отдышавшись, оторопевший приятель. Включили фонарики и стали изучать длинную траншею, прокопанную вдоль стены здания. Из грунтовой стенки торчали кирпичи, трухлявые доски и стеклянные осколки. «Слазаем?» - азартно блестя глазами спросил напарник. «А то!» - уже в прыжке ответил я. Меся подошвами ботинок рыхлый грунт на дне траншеи мы быстро выяснили, что ковш экскаватора прорезал какие-то кирпичные конструкции, похожие на контрфорсы и старую помойку более чем 100-летней давности. А помойка – это, как известно, сокровенная мечта всякого археолога, так что мы, вооружившись какими-то ржавыми железками стали увлеченно ковыряться в стенке котлована, вытаскивая на свет божий то затейный пузырек, то старый башмак, то дверную ручку со вставкой из дивного синего стекла! ;-)
Через примерно час упорной работы выяснилось, что наш Клондайк не так уж и велик – все находки располагались примерно в двух кубометрах грунта в форме перевернутого конуса. Похоже, лет 100-120 назад воронкообразную яму закидали разным бытовым мусором и заровняли сверху землей. Все бы ничего, да ковш экскаватора разрезал эту прекрасную свалку примерно надвое, превратив в крошево большую часть ее содержимого… Погоревав над осколками пузырьков, фигурных бутылок и расписной кузнецовской супницы, а также расколотой на мелкие части чугунной стойкой для зонтиков и тростей, мы занялись разбором уцелевших находок – штук 20 разномастных бутылок, три десятка аптечных пузырьков, баночек и флакончиков, треснувшая гарднеровская чайная чашка, две разнородные дверные ручки, несколько стеклянных чернильниц, кожаный кошелек дивного сохрана и целая куча всякой полу-убитой железной дребедени – ржавые складные ножики, кованые гвозди, подковы, и т.п. Обтирая от земли привлекшую мое внимание странной конической формой небольшую бутылку, я вздрогнул – из-под перчатки в свете фонаря мелькнуло изображение велосипедиста… Пригрезилось? Или нет? После небольшой заминки, занятой сомнениями в собственной адекватности, я в удвоенной энергией принялся протирать бутылку. Нет, не пригрезилось – действительно на ней оказался изображен человечек на высококолесном велосипеде – «пауке»! Вот дела… – на ловца и зверь бежит! Обтерев и осмотрев все найденные бутылки я обнаружил еще одну с почти таким же изображением, но несколько большего объема. Примечательно, что из двух десятков бутылок, найденных в раскопе, гарантированно иностранных нашлось всего три – две вышеупомянутых и одна также английская бутылка темного, почти непрозрачного стекла - из-под рома. Остальная стеклотара оказалась либо отечественного, либо неопределенного производства. Разделив там же, в канаве, к обоюдному удовольствию находки – приятелю я отдал весь фарфор-фаянс и большую часть стеклотары, а сам забрал «велосипедные» бутылки, кошелек и некоторое количество подписных аптечных пузырьков; все это распихали по рюкзакам и карманам и вылезли на свет божий, (впрочем, света-то как раз не было – стояла уже кромешная темень). Когда мы выходили за ворота, охранники со смехом остановили нас со словами: «Так, грязнули, предъявляем, чего это вы тащите такое?». Я несколько окрысился на такое обращение, скинул рюкзак и раскрыв шнуровку, сунул под нос одному из ЧОПовцев: «На, забирай, отдам на бедность стеклотару!» Тот отпрянул: «Да, ладно, ладно, я пошутил…». Я закинул рюкзак за спину и мы отправились с товарищем к метро. Перед входом остановились в сторонке и попытались привести друг друга в относительно приличный вид, а то выглядели совсем предосудительно – все в глине и в разводах пыли. Зато ехать было удобно – пассажиры группировались на некотором отделении от нас. ;-)
Вот такая история… Уже потом, выяснив, что велосипедные бутылки были из-под пива, я удивился – как они попали из Англии в Москву в 1880-х годах? Пиво-то в те времена вроде как было продуктом скоропортящимся? Какой был смысл везти в такую даль бутылки с испорченным содержимым или вообще без содержимого?
А вот на эту тему у меня имеется своя версия! Дело в том, что бутылки-то не простые, а очень даже необычные – возможно, именно по этой причине их и привезли в Россию. Помните, в начале рассказа я упомянул, что они имеют не только странную форму – с «пережимкой», но и стеклянные шарики внутри? Вот эти их особенности как раз и могли стать причиной того, что неизвестный человек привез их из Англии в Россию – как сувенир, диковину или… образец.
Сосуды такого типа именовались «Бутылками Кодда» (англ. Codd bottle, Codd-neck bottle), по имени их изобретателя – английского инженера Хирама Кодда из Камберуэлла, Лондон (Hiram Codd; 10 января 1838 – 18 февраля 1887). Кодд в 1872 году запатентовал принцип укупорки газированных напитков с помощью специальной бутылки с шариком. Бутылка Кодда изготовлена из толстого стекла, чтобы выдерживать внутреннее давление; в ее горлышке специальной формы размещается стеклянный (а у ранних образцов – мраморный) шарик и резиновая кольцевая прокладка. Бутылка при разливе напитка наполняется вверх дном, давление газа прижимает шарик к прокладке, герметизируя бутылку при карбонизации. Емкость открывается продавливанием шарика внутрь. На самом деле, на горлышке бутылки не одно, а два «пережатия», просто второе менее заметно. Это сделано для того, чтобы при выливании напитка шарик попадал между пережимками и не перекрывал горлышко.
Вскоре после появления бутылки Кодда стали чрезвычайно популярны в промышленности безалкогольных напитков и пивоварения, в основном в Европе, Индии и Австралии. Кодд успешно продавал лицензии на использование Codd's Globe Stopper производителям бутылок, получая ежегодные отчисления. Потом им был придуман ещё один оригинальный маркетинговый ход: Кодд сделал бесплатной лицензию для производителей бутылок, но при условии, чтобы они у него покупали шарики, уплотнительные кольца и использовали его устройство для формования горлышка. Кроме того, изобретатель придумал идею возврата бутылок для повторного использования за небольшое вознаграждение – прототип советских «приемок стеклотары». После смерти Хирама Кодда никто из наследников не стал продлевать патент и использование конструкции стало бесплатным.
Бутылки выпускались различными производителями в течение многих десятилетий, но постепенно их использование практически прекратилось. В наше время бутылки Кодда все ещё используются для японского безалкогольного напитка рамунэ и индийского напитка Banta.
Примечательно, что старинные бутылки Кодда в наше время являются предметом коллекционирования. Поскольку дети части разбивали бутылки, чтобы достать шарик, со временем они стали довольно редкими и сейчас пользуются спросом, особенно в Великобритании.
Если говорить о бутылках, представленных в коллекции Веломузея, то они имеют двойную ценность – для коллекционеров бутылок и собирателей материалов по истории велосипеда. ;-)
Расскажу немного и о содержимом этих бутылок. Пивоварня Robert Emmerson & Sons в Сэндифорде, Ньюкасл была основана в 1869 году и успешно развивалась, включив в себя еще одно пивоваренное заведение. В 1883 году Роберт Эммерсон-младший, один из сыновей основателя, открыл собственное предприятие Robert Emmerson Jun’r, а отец тем временем отошел от дел. Именно эта пивоварня и разливала свое пиво в бутылки, имеющиеся в коллекции Веломузея. Эммерсон-младший использовал в качестве эмблемы своей пивоварни изображение высококолесного велосипеда, который был тогда на вершине моды, что косвенно влияло и на популярность его пива. Он заказывал стеклянные бутылки у нескольких производителей, а в конце 1880-х перешел с бутылок Кодда на классические стеклянные бутылки и на необычные фаянсовые емкости, которые также представлены в коллекции Веломузея. О них я расскажу в последующих публикациях.
Посмотрите публикации, посвященные разнообразным предметам декоративно-прикладного искусства с изображением велосипеда из коллекции Веломузея: