Тонкая струйка пара поднималась над чашкой кофе, которую Анна крепко сжимала в руках. За окном кофейни серый осенний день постепенно угасал, но она этого не замечала. Взгляд её был устремлён на экран телефона — на непрочитанное сообщение от брата.
«Анна, нам нужно поговорить. Это важно».
Она знала, о чём пойдёт речь. Снова о детях,времени, деньгах. Её брат Максим никогда не умел справляться со своей жизнью самостоятельно. И теперь, после развода, ещё меньше.
Когда колокольчик на двери кофейни звякнул, она даже не подняла головы. Знала, кто это. Тяжёлые шаги приближались к её столику, и только когда стул напротив с лёгким скрипом отодвинулся, она подняла взгляд.
— Спасибо, что согласилась встретиться, — Максим выглядел уставшим. Под глазами залегли тёмные круги, щетина на подбородке казалась неухоженной, а не модной.
— У меня всего полчаса, — холодно отрезала Анна. — У некоторых из нас есть работа, на которую нужно возвращаться.
Максим медленно снял пальто, бросил взгляд на меню, но заказывать не стал. Его руки, когда-то уверенные и сильные, теперь заметно дрожали. Анна помнила эти руки другими — когда в детстве он помогал ей забираться на высокое дерево в бабушкином саду, когда учил кататься на велосипеде, придерживая за сиденье. Теперь эти воспоминания казались принадлежащими другой жизни.
— Я получил повышение, — начал он неожиданно. — Теперь буду работать в головном офисе. Это шанс, который я ждал три года.
Анна подняла бровь:
— Поздравляю. Но ты позвал меня не для этого.
Максим сцепил пальцы в замок. Костяшки побелели.
— График будет сложный. Командировки, поздние совещания... Я не смогу забирать детей из садика каждый день, как раньше.
Анна поставила чашку на стол с такой силой, что кофе выплеснулся на блюдце. Горячие капли обожгли пальцы, но она даже не поморщилась. Физическая боль была сейчас намного терпимее, чем эмоциональная.
— И ты хочешь, чтобы я снова стала твоей бесплатной няней? — её голос звенел от сдерживаемого гнева. — Четыре года, Максим. Четыре года с тех пор, как Вера ушла, я была твоей спасательной шлюпкой. Водила детей в садик, забирала их, сидела с ними по вечерам, пока ты «налаживал личную жизнь».
— Но ты же их тётя, — Максим понизил голос, заметив, что посетители соседних столиков начали поглядывать в их сторону. — Они тебя любят. Ты их любишь.
В голове у Анны промелькнули образы: Соня, засыпающая у неё на руках под тихую колыбельную; Миша, гордо показывающий свой первый рисунок; их маленькие тёплые ладошки в её руках, когда они переходят дорогу. Сердце болезненно сжалось. Да, она любила их. Но это не значило, что она должна жертвовать всей своей жизнью.
— Не смей манипулировать мной, — Анна подалась вперёд. — Да, я люблю Соню и Мишу. Но это не делает меня их матерью или твоей служанкой.
Лицо Максима исказилось, будто она ударила его. В глубине души Анна знала, что её слова жестоки, но годы подавленной обиды прорывались наружу, как вода через треснувшую плотину.
Максим провёл рукой по лицу, сгоняя усталость. Этот жест напомнил Анне их отца — он делал точно так же, когда был измотан работой, но пытался держаться.
— Я не прошу тебя делать это бесплатно, — тихо сказал Максим. — Я могу платить.
Анна горько усмехнулась.
— Серьёзно? Теперь ты хочешь откупиться? Поздравляю с повышением, но я не продаюсь.
— Чёрт возьми, Анна! — Максим ударил ладонью по столу, привлекая внимание всей кофейни. Чашка подпрыгнула, блюдце звякнуло. Опомнившись, он глубоко вдохнул. — Прости. Но я не знаю, что мне делать. Няни стоят космических денег. Особенно с таким графиком, как у меня.
На мгновение Анна увидела в нём прежнего Максима — своего старшего брата, с которым они когда-то строили шалаши из одеял, верили в чудеса и придумывали тайные языки. Того Максима, который оберегал её от хулиганов во дворе и помогал с домашней работой. Но тот мальчик давно исчез, уступив место человеку, который не брал на себя ответственность ни за что.
— А как же твоя новая девушка? Кажется, Марина? — Анна скрестила руки на груди. — Или она тоже не горит желанием сидеть с чужими детьми?
Лицо Максима потемнело, как грозовое небо.
— Мы расстались. Два месяца назад.
— Ох, — на мгновение Анна почувствовала укол сочувствия, вспомнив своё последнее расставание — боль, одиночество, ощущение, что мир рушится. Но быстро подавила это чувство. — Мне жаль, но это не меняет ситуации. Я больше не могу быть твоим запасным вариантом.
Они замолчали. За окном начался дождь, капли барабанили по стеклу, создавая странный аккомпанемент их напряжённой беседе. Анна смотрела на улицу, где люди спешили укрыться от непогоды, раскрывая зонты и поднимая воротники. Ей вдруг остро захотелось оказаться среди них — просто идти куда-то по своим делам, без груза чужих проблем на плечах.
— Знаешь, что меня больше всего задевает? — тихо произнесла Анна после долгой паузы. — Что ты принимаешь мою помощь как должное. Ты никогда не спрашиваешь, как у меня дела, есть ли у меня планы, свидания или просто желание побыть одной. Ты звонишь и говоришь: «Анна, мне нужно, чтобы ты забрала детей». И всё.
Максим опустил взгляд в пустоту стола, как будто искал там ответы. Его пальцы рассеянно крутили салфетку, превращая её в бесформенный комок.
— Я... не замечал этого, — сказал он наконец. Его голос звучал глухо, как из колодца. — Прости.
— Слова ничего не стоят, Макс, — Анна покачала головой. Каштановые волосы, которые она недавно подстригла коротко, в надежде на перемены в жизни, упали на лицо. — Действия имеют значение.
Она взглянула на часы и начала собирать вещи. Кожаная сумка, подарок самой себе на тридцатилетие, удобно легла на плечо. Пора было возвращаться в реальность — к отчётам, срокам и обязательствам.
— Постой, — Максим накрыл её руку своей. Его ладонь была тёплой и шершавой, как в детстве. — Что, если мы попробуем по-другому? Я найму няню на три дня в неделю. Это всё, что я могу себе позволить сейчас с новым жильём и алиментами. На остальные два дня... может, ты согласишься помочь? Я буду платить тебе столько же, сколько няне.
Анна высвободила руку. Контакт с братом вызывал слишком много противоречивых чувств.
— Ты всё ещё не понимаешь. Дело не в деньгах. Дело в уважении и благодарности. В понимании того, что моя жизнь тоже имеет ценность.
— Что мне сделать? — в голосе Максима звучало отчаяние. Тот самый тон, которым в детстве он умолял родителей не наказывать его за разбитое окно или сломанную игрушку. — Скажи, и я сделаю это.
Анна задумалась, глядя в окно на мокрый город. Мимо прошла молодая пара под одним зонтом, прижимаясь друг к другу. Они смеялись чему-то, несмотря на дождь. Когда-то Анна тоже так смеялась — беззаботно, от всей души. Когда-то у неё тоже были планы и мечты, которые не включали в себя бесконечные заботы о чужих детях.
— Ответственность, — сказала она наконец. — Возьми на себя ответственность. Не за детей — это само собой. За свою жизнь. Перестань искать временные решения. Если ты не можешь совмещать новую работу и детей — не бери её.
— Но это мой шанс! — воскликнул Максим. В его глазах мелькнуло что-то детское — та же обида на весь мир, что и в семь лет, когда родители не купили ему желанную игрушку.
— Тогда найди нормальную няню и плати ей достойно, — отрезала Анна. — Или договорись с начальством о гибком графике. Или переезжай ближе к садику. Думай как родитель, а не как подросток, который хочет всего и сразу.
Она застегнула пальто, чувствуя, как змейка цепляется за свитер. Этот свитер связала их мама перед смертью — тёплый, шерстяной, с узором из кос. Мама всегда говорила, что они должны поддерживать друг друга. Но значило ли это жертвовать собой ради брата, который не ценил этих жертв?
— Я помогу тебе в течение месяца, три раза в неделю, — её голос смягчился. — За это время ты найдёшь постоянную няню. И нет, мне не нужны твои деньги.
Максим смотрел на неё снизу вверх. В его взгляде смешались благодарность и стыд. Он выглядел как человек, которому протянули руку, когда он уже готов был упасть.
— Спасибо, — произнёс он тихо.
— И ещё кое-что, — Анна уже стояла, готовая уйти. — Ты и дети приглашены на ужин в эту субботу. И в следующую. И через две недели тоже. Я хочу быть тётей, которая печёт печенье и рассказывает сказки, а не заменой твоей бывшей жены.
***
Дождь усилился к вечеру. Анна вернулась домой промокшая и уставшая. Капли стекали с волос на воротник, оставляя холодные дорожки на шее. Квартира встретила её привычной тишиной. Иногда эта тишина казалась ей благословением после шумного дня на работе и возни с детьми Максима. Иногда — невыносимым одиночеством.
Сбросив мокрое пальто в прихожей, она прошла на кухню и включила чайник. Из окна открывался вид на старый двор с детской площадкой. Сейчас, в дождь, там было пусто, но Анна часто наблюдала за играющими детьми, ловя себя на странной смеси зависти и облегчения. У неё не было своих детей — не сложилось, не встретился тот самый мужчина, не было уверенности в своих силах. Может быть, поэтому она так болезненно реагировала на просьбы Максима о помощи — это напоминало ей о её собственных несбывшихся мечтах.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Максима:
«Я нашёл сайт с проверенными нянями. Уже договорился о трёх собеседованиях на этой неделе. Спасибо за сегодня. Ты права во всём. И мы с детьми очень ждём субботнего ужина».
Анна улыбнулась и отложила телефон. За годы ссор и обид она почти забыла, каким Максим может быть — благодарным, искренним, заботливым. Возможно, на этот раз что-то действительно изменится.
Чайник вскипел, наполнив кухню уютным паром. Анна заварила чай и села за стол, открыв ежедневник. Столько дел было отложено «на потом» из-за постоянных просьб брата. Курсы испанского, которые она хотела начать ещё прошлой весной. Фитнес, на который так и не дошла. Встречи с подругами, которые постепенно отдалились, устав от её вечных отказов.
Анна провела пальцем по пустым страницам будущих недель. Впервые за долгое время у неё появилось ощущение, что эти страницы она сможет заполнить тем, что важно для неё самой.
***
Суббота выдалась на удивление тёплой для осени. Анна проснулась рано. С ощущением предвкушения, которого давно не испытывала. Солнечные лучи проникали сквозь жалюзи, рисуя на стене золотистые полосы. Она потянулась в постели, наслаждаясь редким моментом покоя.
Сегодня к ней придут Максим с детьми. Не потому, что ему нужно куда-то срочно уйти. Не потому, что у него свидание или встреча с друзьями. А просто так — на семейный ужин.
Анна встала и отправилась на кухню готовить. В холодильнике ждали продукты для шарлотки. Яблоки, купленные на фермерском рынке. Настоящие деревенские яйца, корица и ваниль. Особый рецепт их бабушки, который Соня и Миша обожали. Включив любимый плейлист, Анна принялась за работу, напевая под музыку.
Время пролетело незаметно. Когда в дверь позвонили, на столе уже стоял ароматный пирог, запечённая курица с овощами и домашний клюквенный морс.
— Тётя Анна! — Соня, шестилетняя копия своей матери с глазами Максима, влетела в квартиру первой и бросилась обнимать Анну. — Мы так скучали!
Миша, на три года младше сестры, стеснительно прятался за ногой отца, но его глаза сияли от радости.
— Привет, малыши, — Анна наклонилась и раскрыла объятия, в которые тут же впрыгнул и Миша, преодолев свою робость. — Я тоже скучала.
Максим стоял в дверях, держа бутылку вина и букет полевых цветов — её любимых. Он выглядел иначе — не таким измученным, как в кофейне. Побрился, надел свежую рубашку, даже волосы уложил, как в лучшие времена.
— Можно войти? — спросил он с улыбкой.
— Конечно, — Анна приняла цветы. — Спасибо, очень красивые.
Дети уже умчались исследовать квартиру, хотя были здесь сотни раз.
— Я купил им новые книжки, — тихо сказал Максим, проходя на кухню. — Мы теперь каждый вечер читаем перед сном. И знаешь, это... помогает. Им и мне.
Анна кивнула, расставляя цветы в вазе.
— Это важно. Они растут так быстро, каждый момент ценен.
— Я начинаю это понимать, — Максим покачал головой. — Жаль, что так поздно.
Вечер прошёл удивительно легко. Они ели, смеялись, слушали фантастические истории Сони о детском саде и рассматривали рисунки Миши. Анна рассказывала о своей работе в издательстве. О книгах, которые готовятся к печати. О смешных опечатках и курьёзных случаях. Максим делился новостями о своём повышении. Но без прежнего самодовольства — скорее с пониманием ответственности, которая на него ложилась.
Когда дети уснули на диване, утомлённые играми и сытным ужином, Анна и Максим сели на балконе с бокалами вина.
— Я провёл два собеседования с нянями, — сказал Максим, глядя на закатное небо. — Одна кажется подходящей. Пожилая женщина, бывшая учительница. Дети к ней сразу потянулись.
— Это хорошо, — Анна сделала глоток вина. — Думаю, с ней будет полегче, чем с вашей последней няней.
— Да уж, — Максим усмехнулся. — Та была ужасна. Всё время сидела в телефоне, а Соня потом рассказала, что она даже ругалась матом при них.
Они молчали. Наслаждаясь тихим вечером и тем, что впервые за долгое время могли просто быть братом и сестрой, без обид и претензий.
— Я думал о том, что ты сказала, — неожиданно произнёс Максим. — О том, что я не интересуюсь твоей жизнью. И ты права. Я был эгоистом. После ухода Веры я так зациклился на своих проблемах, что перестал видеть всех остальных.
Анна посмотрела на брата — действительно посмотрела, впервые за долгое время. В его глазах было искреннее раскаяние.
— Мы все совершаем ошибки, — сказала она мягко. — Главное — учиться на них.
— Я учусь, — Максим улыбнулся. — Медленно, но учусь.
***
За несколько недель жизнь Анны изменилась. Максим нанял заботливую няню Ольгу Петровну и стал больше внимания уделять общению с сестрой, с радостью делясь маленькими победами своих детей.
Анна начала ходить на курсы испанского. Случайная встреча с архитектором Павлом переросла в глубокие отношения. Он искренне интересовался её мыслями, мечтами и даже нашёл общий язык с племянниками Анны.
Через три месяца в той же кофейне Анна увидела изменившегося брата – уверенного и отдохнувшего. Он с благодарностью признал, как важна была поддержка сестры, а она поделилась тёплыми чувствами к Павлу, который стал особенным человеком в её жизни.
Максим рассказал непростую новость: Вера, его бывшая жена, возвращается и хочет восстановить связь с детьми. Преодолев прошлые обиды, он принял зрелое решение дать ей возможность ради Сони и Миши, признавая, что сам эмоционально уже двигается дальше.
Брат и сестра осознали, что жизненные трудности помогли им стать ближе и привели к неожиданным, но счастливым переменам. Впереди был семейный ужин, где Павел должен был познакомиться с Максимом в тёплой домашней обстановке.
Провожая брата, Анна чувствовала, как в душе расцветает надежда на будущее, где она сможет дарить любовь близким и при этом быть счастливой сама.