Есть у меня на примете несколько десятков голливудских фильмов, которые я смотрю с особым смаком и кайфую.
Да, сейчас прошлое идолопоклонничество перед западом во многом утрачено. Райские кущи явили нам свой ненасытный оскал, и мы наяву почуяли их первородную ненависть, едва прикрытую налётом фальшивого добродушия.
Всё оказалось фикцией, и только ядерные бубуки, что во множестве сковали золоторукие поколения наших отцов, отвратили расхрабрившихся ястребов от кавалерийского наскока на наши православные суглинки и вековые хляби, в которых во множестве сгинули иноземные захватчики прошлых веков.
С одной стороны, радует, что весь этот коллективный морок голливудья с его гендерным славобесием отдалился за окоём, и теперь мы можем лицезреть наши посконные фильмы в большим изобилии и всласть ругать наших доморощенных режиссёров, когда они на деньги фонда кино снимают очередной необоримый фуфел.
Но в тоже время и в Голливуде былого случались фильмы, на которые не жалко потраченного времени, а послевкусие от просмотра радует сердце и душу.
Да, немного, но они были.
Порой, устав от наших берёзок и васильковой сини небес, я включаю что-то из славных поделок прошлого, ещё того, не толерантного Голливуда и залипаю часа на полтора. Балуюсь чайком, порой для близиру, растворив в нём полста бренди, а когда и беленькой зацеплю для душевного равновесия, и чуть пряный и благодушный, с большим умилением наблюдаю за проказами закордонных лицедеев и лицедеек.
Хорошо мне ложится на сердце "День сурка".
Есть в этом фильме какое-то домотканое очарование и душевность.
Смотрю за мытарствами бедолаги Коннорса, попавшего в петлю времени, и что-то отзывается во мне. Не так ли и мы поживаем наши жизни? Крутимся как белки в колесе, пыжимся чего-то доказать себе и людям, а по факту всё равно окажемся там, где, как метко подметил один богатый джентельмен, карманов нет.
Но это лирика.
А поговорить я сегодня хочу даже не о фильме, потому как планирую посвятить ему отдельную поэму в дюжину абзацев, а о главном герое Филе Коннорсе, журналисте-метеорологе с кабельного канала ридной Пенсильваншины.
Я сейчас не буду анализировать его дивное превращение из надменного сноба в очаровашку и то, сколько раз ради того, чтобы познать дзен, ему пришлось самоубиться, а хочу поговорить о его обличьи.
Меня всегда удивляла его заносчивость, граничащая со спесью. Пока его не засосало в карусель безвременья, он был весьма свинской личностью, разговаривающий с другими через губу.
В фильме нам будто бы намекают, что с таким видным хлопцем любая половозрелая пенсильванка готова к труду и обороне и в светлый день, и тёмную ночь, а он, словно бы уставший от своей бешеной харизмы, позволяет им иногда согреть его холодную журналисткую постель, ну или заднее сидение Кадиллака.
Но я сколько на него не смотрю, не вижу в нём живописности. Обычный, слегка сутулый человечек с рябым лицом и колтунами на редеющей макушке.
В своём драповом пальто и мятой сорочке он выглядит как весьма пожёванный жизнью конторшик средней руки и не производит впечатления успешного франта, охочего до женских сердец. Скорее он напоминает желчного брюзгу, который спорит в магазине с кассиром по поводу срока годности обезжиреного кефира.
Как бы правильно выразиться: Я не вижу, в чём его обаяния, и у меня не укладывается в голове, что такая чертовски эффектная куколка, как Энди Макдауэлл с её потрясающей улыбкой и точёной фигуркой, нашла в таком безликом и заурядном дядьке.
И вот какой у меня вопрос.
Лебёдушки, кажется ли вам журанлист Фил Коннорс заманчивым кавалером, или здесь сценаристы притянули сюжет за уши и "поженили" съдобным с несъедобным?
А может, я не вижу того, что открыто только женскому взгляду, и какая-то скрытая прелесть этого смурного субъекта ускользает от моего пытливого взгляда?
Напишите, что думаете по поводу этого вихрастого вьюноши.
под Крематорий- Весёлый ансамбль
Обществу привет!
Пока Дзен не публикует поимённо тех щедрых сердцем куколок, что пролили золотой дождь над моей седеющей макушкой, и я не могу поблагодарить вас в публичном эфире.
Одна Мари Мур обозначила свои намерения, а посему: Мари и остальные прекрасные незнакомки, что вдарили рублём по жлобству Дзена, выражаю вам свою самую глубокую признательность! Своим меценатством вы удержали автора от сплина и горькой хандры, за что примите мои самые тёплые поцелуи в ваши румяные щёчки и любопытные носики!
Быть Добру!