Инвестиция в сказку
Серафима Ильинична на время Марьиных съёмок переехала в «Сосны». Когда она услышала, что Романов собирается приискать временную няню, то возмутилась до глубины души. В трубку даже нашумела на своего покровителя:
– При живой-то родной бабушке?! У меня сорок учеников в классе было, и ничего, справлялась! Смирно сидели архаровцы и даже не шушукались. А тут – тройняшки, да ещё и такие маленькие. И Зая мне ваша поможет! Я от безделья тут изнываю, веду паразитический образ жизни, а они чужого человека к деточкам хотят приставить!
Романов стал было возражать: у вас гипертония, то да сё!
– Да я здоровее вас всех, вместе взятых! Дитятко, что ли, не подниму? Ты меня столько лет лечил, кормил-поил, и Марью мою лелеешь! Грешно не помочь.
Покладистые, дружелюбные малыши сразу же приняли бабушку в качестве вожака своей стаи и подчинились ей с видимым удовольствием. Серафимушка, Тишенька и Марфинька стали с тех пор главной темой всех её мыслей, разговоров, переживаний и мечтаний.
И моментально базой их общения стали сказки. Что любопытно, детки слушали свою прабабушку, открыв ротики, заворожённые её распевным речитативом и поставленным учительским голосом с тёплыми медовыми модуляциями.
Зае Романов тут же вдвое повысил зарплату, и она сделалась активной помощницей бабушке.
А Марья стала пропадать на съёмках сутками, а то и неделями. Романов сперва психовал. Ездил наблюдать за процессом. А потом устыдился: он ведь в момент сватовства обещал дать ей свободу передвижений, в том числе и творческих. У неё свои планы, ему непонятные, но что-то непостижимое ею руководит и движет!
Она похудела, загорела, лицо обветрилось, стало каким-то древним – из дремучих лесных чащоб. Её золотых волос ни краска, ни ножницы не коснулись. Ассистентка плела из них пышные косы вместе со стеблями васильков.
При отсмотре снятого материала у Романова не раз сердце падало в пятки. Его Марья в образе господарской дочки Илянки, отцовской любимицы, мчалась на лошади по зелёным холмам, как бешеная, так что косы в пушистых завитках разлетались в стороны. А потом разом осаживала скакуна на краю обрыва, и от этого зрелища у Романова судорогой сводило мышцы живота.
А какое-то время спустя Петька в образе Ивана Молодого выкрал любимую у басурман, и они вдвоём удирали на коне, аж подковы животного на каменистой дороге высекали искры. Это было так динамично и так поэтично! Парочка была ну просто потрясной!
Стилизованные костюмы, вкрапления вкусных старых словечек в речь, панорамы тихой родной природы и эпичная, океанической мощи музыка помогли сделать историю любви очень убедительной. Все элементы в пучке создали ударную волну красоты. Романов раз пять просмотрел некоторые эпизоды и никак не мог ими насытиться.
Его Марья, сидя боком за передней лукой седла, специально сконструированной для комфорта коня, и Петька, обнявший её одной рукой, а другой погонявший рысака, так красиво удирали от ордынцев!
Зрительские сердца ёкали от страха и волнения за милых героев. Иван да Елена мчались по бескрайним русским просторам со скоростью ветра! Как бы Романову хотелось оказаться на месте Антонова-младшего и целовать её бархатистую, прохладную от ветра щёчку!
Не раз его подмывало отменить съёмки! Повод был серьёзный – тревога за свою жену, новоявленную каскадёрку с его, Романова, дитём во чреве! Трюки и фортели крутой наездницы вгоняли его в стресс. Но Марья именно в такие минуты звонила и чирикала в трубку:
– Святик, всё самое дрифтовое уже позади! Впереди только лайтовые съёмки в княжеских палатах.
– Слов-то понабралась!
– Что поделать, живу сейчас в молодёжном окружении и адреналиновом драйве.
А потом был эпизод бури на Волге. Нападение лесных разбойников с дубьём. Битва со свирепыми вражескими ордами. Знаменитое стояние на реке Угре, когда юный Иван и матёрый Ахмет-паша с его бесчисленным войском, словно пастушок Давид и гигант Голиаф, померялись силой воли. И Ваня победил. Именно он покончил с ордынским игом на Руси, защитил свою Елену и свою отчизну.
Короче, без успокоительной фляжки во внутреннем кармане пиджака Романов в монтажную больше не заходил.
Марья уже не была его женой. Она существовала в параллельной реальности и любила не его, а сказочного персонажа. И он смирился.
Когда впервые увидел Петьку в кадре, то обомлел. Косая сажень в плечах, русая бородка обрамляет мучительно прекрасное лицо с кроткими глазами агнца. Узорчатый, богато расшитый кафтан, сафьяновые сапоги. Настоящий княжич! Это Петька-то, ловивший на ужин карасей…
Они с Марьей составили просто шедевральную пару. С какой любовью он на неё взирал! В его глазах в такие моменты загорались огоньки и так сияли! Романов что-то заподозрил, но потом отогнал липучую мысль и не стал её развивать.
Марья в образе Елены превратилась в настоящую амазонку. Стан её стал ещё тоньше, и художник не преминул подчеркнуть эту женскую изюминку золотыми поясом. Чуть подросший живот скрывала широкая юбка. Венец на её голове сверкал яхонтами и сапфирами, взятыми на время в Гохране под честное слово Романова.
Марья не играла, а жила в кадре, кипела, бурлила, переливалась через край и затягивала в этот вихрь всех – режиссёра, актёров, операторов, техническую группу, массовку.
Композитор Сева Арбенин дневал и ночевал на площадке, внося поправки в музыкальные звукоряды, потому что Марья поставила перед ним задачу полного эмоционального слияния действа и музыки.
На роль своей ненавистницы Софьи Гречанки Марья подобрала неизвестную широкому зрителю областную актрису с тяжёлым взглядом, массивной челюстью и особой харизмой облечённого бесконтрольной властью человека.
Ещё она понапридумывала множество разных сказочных зверушек, активно сочувствовавших главным героям. Весь лесной, горный, морской, речной и небесный мир стоял за них с Иванушкой.
Но и материализовавшиеся силы зла с арсеналом козней изобретали пакость за пакостью, стремясь навредить главным героям.
В финале Марья в качестве сценариста действительно отвела главных героев от смерти и спрятала Иван-царевича и Елену Прекрасную в сказку, ставшую для них вечным прибежищем и раем для двоих. Они приобрели статус бессмертных, и с тех пор их жизнеспособность стала поддерживаться любовью миллионов маленьких детей.
«Во лихо завернула!» – подумал Романов ещё тогда, когда подобрал с травы её ноутбук и прочёл модифицированную концовку её сценария.
Съёмки резко закончились как раз к началу занятий в универе. Некоторые мелкие эпизоды с главной героиней аврально переснимались в свободное от учёбы время. Наступил этап сведения и монтажа, наложения спецэффектов и озвучки.
Дисциплинированная Марья тут же погрузилась в учебный процесс и даже успела подзабыть летние приключения. И тут грянула предпремьера. Романов забрал её с занятий, и они отправились в студийный кинозальчик.
Кроме них, присутствовали только Петька, Лавочкин, Сева, начальник монтажного цеха, звукооператор и Зая с Антонычем.
Когда сеанс закончился, все долго сидели, боясь пошевелиться и спугнуть чару. Все до одного не раз всплакнули и от души насмеялись! Фильм закольцевал прошлое и настоящее, перелив одно в другое, взболтнув и выдав вневременной продукт. Он художественными средствами доказал, что мысли и чувства людей разных эпох – неизменны, сменяется только исторический антураж.
Из Петра Антонова вытащили наружу всю его душевность и лиричность, русскую мечтательность небожителя и летуна. Он умудрился сыграть самого себя, и это было здорово. Однако при всей своей минорности он становился разъярённым львом, горящим пороховым арсеналом в бою с врагом. В него будто вселялся Иван Молодой собственной персоной. И он мчался на своём аргамаке впереди войска, устрашая и побеждая лютых поганцев.
А Марья создала не только влекущий образ вечной женственности. Она сознательно взяла на себя – для баланса – ещё и роль комика. Её Лянка всюду совала свой веснушчатый носик и постоянно попадала в уморительные ситуации, вызывавшие смешки и хохот.
Финальная песня о вечной любви вскоре завирусилась и стала топовой для миллиардов жителей планеты.
Для успокоения Романова Марья не предусмотрела в фильме ни одного объятия или поцелуя, хотя режиссёр настаивал. Под занавес Ваня и Лена встали лицом к лицу под щемящую музыку на фоне восхитительной природы Тверщины, где когда-то княжил Иван Молодой, и загадочно всмотрелись друг в друга сквозь вечность, и этот целомудренный разговор двух любящих душ был гораздо ближе русской традиции, чем прилюдные обнимашки.
Фильм пошёл в прокат и с тех пор непрерывно собирал по всей стране забиткованные залы. Романов как правообладатель распорядился показывать картину за сущие копейки исключительно для того, чтобы отбить расходы. Не касса была целью, а воспитание в народе любви к Богу, родине, семье и красоте.
А Петра Антонова ждали крутые перемены в его доселе тихой жизни под сенью родителей, соснового бора и старой берёзы. Парня определили учиться в Академию управления к Андрею Огневу, и вскоре он стал одним из лучших студентов, а затем и заместителем ректора.
После оглушительного успеха в кино на него посыпались предложения сняться в десятках лент. Но он неизменно отказывался. Без Марьи ему появляться в кадре было неинтересно.
Пётр стал активно печатать стихи о Прекрасной даме, и позже их ввели в школьную программу по литературе для старших классов как образец чистого чувства к женщине.
А Романову позвонил Сам и поздравил с удачной патриотичной инвестицией.
Продолжение следует.
Подпишись – и будет тебе лукошко счастья!
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская