— Очень вкусное печенье, — похвалила песочные ракушки с какао Валерия, когда сели пить чай, — домашнее?
— Угадали, — ответила Светлана, — в магазинах сегодня как-то не осталось вкусного! Но хвалить за мастерство стоит не меня, — кивнула она на Маргариту, — вот кто пек, да по собственному рецепту!
Валерия воззрилась на свою падчерицу изумленно, ведь Рита к плите за все время, что с ними жила, ни разу не подходила. Да что там! Она ведь вообще ко всем домашним хлопотам относилась эдак свысока, пренебрежительно… А тут, надо же — печенье испекла! Неужели денежное вознаграждение способно настолько изменить человека? Хотя нет…
Валерия провела здесь совсем немного времени, и часа не прошло, буквально, но будто бы на инстинктивном уровне она уже ощущала — нет, дело тут не только в деньгах! То есть, вероятно, ее падчерицу сперва заинтересовала, естественно, чисто возможность заработать, но после, вероятно, между ней и этой Светланой, годящейся ей то ли в поздние мамы, то ли в ранние бабушки… установилась какая-то дружеская, глубокая душевная связь?
Ох, сложно было объяснить! Но чувствовалось это во всем — в том, как бережно Рита помогает сесть или встать своей подопечной, то, как заботливо спрашивает она, а не подать ли к чаю варенья… В общем, Валерия вдруг поняла — да она прямо завидует этой Светлане! В смысле, что вот к ней так относится Рита… И пусть деньги тут тоже имеют свое значение! Но почему же с ними, с людьми, удочерившими ее и принявшими в свой дом, Рита обходится так жестоко?! Глядит волчонком, дерзит чисто из принципа и, казалось, просто прикладывает все усилия для того, чтобы им не сблизиться никак!
— Полагаю, вам хотелось бы узнать побольше о человеке, с которым проводит время Маргарита, — тем временем сказала Светлана, — что же, мне скрывать нечего! И я, пожалуй, расскажу вам о себе немного… А вы, конечно же, задавайте вопросы, не стесняйтесь!
И она заговорила… История Светланы была непростой — она выросла в детском доме, причем, кем были ее родители — никто не знал, потому что младенца банально оставили на крыльце сего заведения в картонной коробочке!
Затем, когда Светлане было уже шестнадцать лет, ее удочерила одна бездетная пара, в которой она обрела любящих родителей. Жизнь складывалась в целом неплохо — приемные родители поддерживали творческие начинания Светланы, и она стала художником, а также занималась немного керамикой, создавала посуду, декоративные всякие штуки…
Когда же ей было уже под тридцать, она осиротела во второй раз — ее родители погибли в автокатастрофе.
— Я была домашним, тихим ребенком и меня, и их это вполне устраивало, — со вздохом печали делилась Светлана этой горькой страницей своей жизни, — возможно, это пошло мне во вред… Потому что я оказалась, ну… Как бы это сказать? А, что уж смягчать! — взмахнула она рукой и браслеты из рыже-красных камушков звякнули на ее тонком запястье, — Я была просто не приспособлена для одинокой жизни. Мне, понимаете ли, отчаянно нужен был человек, за которого я могла бы держаться, точно утопающий в бурном море за спасательный круг!
И такой человек нашелся — Светлана стремительно вышла замуж за одного из друзей семьи… То есть, это она думала, что он — друг семьи, а вышло совсем наоборот! Оказалось, что этот мужчина, превосходивший, кстати, ее по возрасту почти на три десятилетия, нацелился на имущество, доставшееся юной наследнице.
— Молодая была, глупая, — покачивая головой так, что звякали крупные, серебряные с бирюзой серьги, говорила Светлана, — все через него потеряла! Квартиру-трешку, автомобиль, дачу… Ничегошеньки у меня не осталось, кроме красок и холстов, когда он меня за порог-то выставил! Меня приютил один друг… Теперь уже настоящий! Павел Петрович его звали. Он совсем уже старенький был! Тоже из художников, но по призванию — критик художественный! Вот, это его дом был, — вновь изящно, легко не по возрасту, плавно, взмахнула она рукой, — он мне его оставил в наследство… И я стала тут жить. И занималась творчеством потихоньку... Вот, такой я человек. — закончила она, проницательно глядя на застывшую напротив гостью, — Если же вас интересуют прочие аспекты, то могу сказать тоже кое-что — не употребляю, в сектах никаких не состою, подозрительных мужчин и вообще мужской пол, кроме покупателей на картины, сюда не вожу… Если же вам для понимания моей репутации требуется постороннее мнение, будьте добры, обратитесь к соседям! Они, не боюсь похвастаться, не скажут обо мне ни слова дурного!
— Нет, что вы, я не собираюсь тут ходить и выспрашивать про вас! — поспешила сказать Валерия.
Что же… Если исходить из того, что она услышала, то общество этой женщины, видимо, было, ну… безопасно для Маргариты! Вот только… А насколько были чисты замыслы самой Маргариты? Ведь она тоже уже должна была понять, что Светлана — одинокий совсем человек…
Стоп! Мысленно Валерии сейчас хотелось отвесить себе оплеуху, потому что, да, Рита, конечно, была проблемным ребенком, но все-таки… Разве это не слишком уже — видеть в девочке-подростке чуть ли не матерую мошенницу, готовую обобрать одинокую художницу?!
— Так что, тетя Лера, — спросила тоном весьма недружелюбным (будто бы прочла мысли Леры) Маргарита, — вы мне запретите сюда приходить?
— Рита, милая, не переживай, пожалуйста, — успокаивающе обратилась к ней Светлана, — и давай я повторю — твоя мачеха, безусловно, имеет право решать, стоит ли тебе оставаться моей помощницей! Ты должна ее слушаться, Риточка, — добавила она с легким нажимом, — но, возможно, конечно, нам удастся о чем-нибудь договориться! И если дело касается оплаты, в смысле, что если вы настаиваете на том, что я должна увеличить оплату…
— Ты как, тетя? — Рита сидела на вид спокойная, но по взгляду было ясно — она укусила бы, если бы была хищником, — хочешь, я стану отдавать тебе часть зарплаты? Пятьдесят процентов устроит?
— Что? — Валерия чувствовала, как лицо ей заливает краска от стыда пополам с возмущением, — Рита! При чем здесь деньги вообще? Нет, конечно! Я ни в коем случае не претендую на твою зарплату! И я… — нервно, тяжело сглотнула Валерия, — пойми меня правильно и выслушай, будь добра!
И далее Валерия попыталась, уж как умела, объяснить падчерице, что вообще-то она просто волновалась о ней, где это девочка стала регулярно пропадать и да, хотела выяснить, на какие деньги она может теперь есть в ресторанах… А еще Валерия тут же добавила, что это, конечно, ее личное дело, куда тратить заработанное!
— Знаешь, возможно, мне именно сейчас стоит попросить у тебя прощения, — наконец, произнесла она то, что сказать было тяжелее всего и вместе с тем — крайне необходимо, — да, именно попросить прощения! Я знаю, что между нами не все шло гладко, когда ты… появилась в нашей семье… Но ты тоже попробуй понять, я ведь впервые стала мамой, у меня раньше не было такого опыта! — голос Валерии упал, — тем более, когда ты осознаешь… Что никогда… Не сможешь заменить ребенку родную мать, и что он всегда будет тебя с нею сравнивать… Рита! Я не хотела тебя обижать! И я прошу сейчас прощения за все конфликты, которые у нас были! Потому что я должна была понять и… Быть мягче. Я должна была отнестись к тебе с большим пониманием…
И тут произошло то, чего Валерия вообще не ожидала — Маргарита заплакала. Именно заплакала от всей души, как говорится, тяжело, горько, так, что вздрагивали плечи и казалось, прямо сейчас из девчушки выплескивается все то горе, что она скрывала в себе, прятала, потому что не могла иначе — не с кем было им поделиться!
— Я тоже не хотела, — сквозь рыдания наконец сумела произнести она, — чтобы все так вышло! Я не хотела… Не хотела быть совсем одна!
И тут уже и Валерия заплакала. А потом, не сговариваясь, падчерица и мачеха встали и, шагнув друг к другу, крепко-крепко обнялись! Это длилось совсем недолго — пару минут, но им обеим показалось что будто бы они сумели преодолеть разделявшее их расстояние в многие километры или даже в световые годы и теперь они наконец-то способны по-настоящему понимать друг друга!
А потом, отпустив Маргариту и утерев слезы, Валерия улыбнулась Светлане.
— Извините… Устроили тут у вас в доме! Правда, извините! Я тут заявилась, заставила вас переживать, день вам испортила…
— Ни слова больше! — погрозила ей пальцем художница, — То, что я наблюдала — прекрасно! В жизни, знаете ли, гораздо чаще приходится наблюдать то, как семьи разрушаются, чем становиться свидетельницей того, как семейные узы возникают! Ну, а сейчас… Быть может, выпьем еще по чашечке чаю?
Это предложение было принято с радостью! Затем же поговорили еще немного… Валерия рассказала о своей семье, а Светлана показала ей свои картины, немного рассказала о них… А Маргарита поделилась, что ей, кажется, тоже интересна живопись, и что Светлана обещала ее научить немного рисовать!
— Если, конечно, ты разрешишь, — остороженько так и с надеждой сказала Маргарита.
— Ну, конечно! — закивала Лера, — Думаю, мы что-нибудь придумаем, чтобы ты могла уделять время и хобби и тогда, когда школа начнется! А это что? — спросила она, остановившись возле черно-белой картины, написанной по фотоснимку — он в рамочке висел рядом, — Это… Кто здесь изображен?! — ахнула вдруг Валерия.
Она была просто в шоке, потому что юная девушка, что на портрете, что на фото была точной ее копией! Ну, не совсем копией, но невероятно похожим человеком! А еще Валерия поняла вдруг, что юноша, изображенный и снятый рядом с нею, ей кое-кого очень напоминает… А затем, повернувшись к Светлане, она округлила глаза, потому что поняла, что и Светлана ей кое-кого напоминает… Что они с нею похожи! И как только раньше этого не осознала?! Просто Светлана, подумала Лера, это я как могла бы выглядеть лет в пятьдесят, да если бы еще чуть-чуть другой нос у меня был… И все вот эти впечатления, честно говоря, очень сбили Валерию с толку, образно выражаясь — хоть в обморок было впору упасть!
— А я сразу поняла, что вы похожи! — хихикнула Маргарита, — Еще когда Светлану на рынке встретила, то подумала, что вы так будете выглядеть лет через тридцать!
— Да, у нас с вами, безусловно, есть сходство внешности и даже весьма сильное, — улыбнулась задумчиво Светлана.
— Но… Как это возможно?! — воскликнула Валерия, — Мы что с вами… Родственники?!
— Как знать, — пожала плечами Светлана, — с учетом того, что я никогда не знала своих родителей… Все возможно! Но я бы скорее даже остановилась на том предположении, что это лишь совпадения. Знаете, ведь даже ученые говорят, что у каждого человека, если хорошенько поискать, на планете найдется двойник, а то и парочка! Такие вот причуды генетики, что ли…
— Понятно, — кивнула Валерия, хотя для нее ничего ясно не было, — а… Можете сказать, кто это? — она обернулась, указав на юношу с портрета и фото, — Просто он… Кажется, я его знаю.
— Вот как? — теперь уже в тоне Светланы сквозило изумление, — Вы… Уверены?! И кто же он?!
— Мой свекр, — ответила Лера. Приложила ладонь ко лбу, голова шла кругом.
— Ваш свекр, — повторила Светлана, нахмурилась чуть и тут же просияла, — значит… Скажите, чтобы мне уже убедиться, что это не второе совпадение удивительное, не просто двойник! Скажите же мне скорее, вашего свекра зовут Геннадий?!
— Да, Геннадий, — ответила Валерия.
— И раз уж он вам свекр, — художница прикусила губу, руки ее нервно перебирали кольца на пальцах, — он женат, да? О! Подумать только! Значит, у моего Гены все в жизни сложилось хорошо! А его сын… Выходит, это же ваш муж! И твой отчим, — взглянула она на Маргариту, — ну… Просто волшебно! О, подумать только! Сколько же открытий изумительных может подарить один день!
— Так, я что-то совсем запуталась, — Валерия вернулась за стол, — а вы, значит знакомы…
— Знакомы? — Светлана звонко рассмеялась, — Нет, мы не просто знакомы! Мы, если хотите знать, некогда значили друг для друга очень многое… — вздохнула она. И затем заговорила, рисуя перед своей завороженной всеми этими удивительными совпадениями, своей слушательницей, картины прошлого.
Оказалось, что некогда Геннадий тоже был воспитанником детского дома (и это, кстати, для Леры не было секретом!), но он оказался там после того, как его забрали от непутевых, пьющих родителей. И там он встретил ее — Анжелику.
— Такое имя мне выбрали нянечки сообща, — вздохнула художница. — Кажется, так звали героиню какого-то романа! Да, хорошее было имя… Но мои приемные родители решили, что с новой жизнью и имя должно быть другим! Так я и стала Светланой. Но мы же говорим о Гене, да… — улыбнулась задумчиво она. — Так вот… Гена всегда был для меня совершенно особенным человеком!
Оказавшись в детском доме, Геннадий замкнулся в себе. Возраст у него был такой — семь лет, когда ребенок, безусловно, очень хорошо понимает, что в его жизни происходит! И тогда-то он и познакомился с нею — с Анжеликой. Просто однажды она подошла к нему и взяла за руку.
— Привет! Давай держаться вместе! — сказала она. — Тогда не пропадем, если вместе, то дружно!
И так вот и образовался этот необычайный союз — мальчишка хмурый, глядевший на мир волчонком и она — девчонка старше него на несколько лет, глядевшая на мир так, будто он был полон чудес и ярких красок!
Летели годы… Анжелика и Гена были по-настоящему неразлучны, они были точно брат и сестра… Впрочем, когда они подрастать стали, то кое-кто из персонала стал говаривать о том, что если так и дальше пойдет, то когда они выйдут из детдома, то, возможно, станут даже парой! И, честно говоря, для этого были, как говорится, все предпосылки! Потому что эти двое замечательно понимали друг—друга. Охотно делились друг с другом всем, что имели! Защищали друг друга… В общем, казалось бы, что могло бы сложиться неблагополучно у них? Но жизнь, что называется, внесла в судьбы этих человечков свои коррективы…
А дело все было в том, что в какой-то момент за Анжеликой стал, прямо говоря, ухаживать один из старших воспитанников — некий Денис, который, кроме того, всем рассказывал, что он, как только выйдет, шикарно заживет, потому что о нем позаботятся богатенькие родственники! Правда, Денис не мог объяснить того, почему же эти самые родственники не позаботились о нем ранее, не усыновили, позволили оказаться в детском доме?!
— Мне Денис был безразличен, — пожав плечами сказала Светлана-Анжелика, — только он был, как бы это сказать… Артистичной натурой! И убедил Гену в том, что у меня с ним нету будущего! А Гена, он был ведь так привязан ко мне… Сейчас, уже оглядываясь на наше прошлое с высоты прожитых лет, я думаю, что Гена тогда вообще страшно запутался! Он, понимаете ли, просто не знал, как ко мне относиться — остаться ли нам друзьями или попробовать стать гораздо большим? В смысле, мы тогда были так юны! И речь шла, естественно, о самой чистой, невинной романтике… Но, видимо, Гена понимал, что дружба — это через всю жизнь пронести можно, а вот если любовь у людей, да потом что-то не сложится, то все, не будет уже дружбы! И думается мне, — с неувядающей за годы печалью произнесла художница. — что Гена тогда более ко второму склонялся, то есть, думал, что когда мы выйдем из детского дома, то попробуем одной семьей стать! Но… Вообще, я что хочу сказать — он спешил, конечно же! Не понимаю, правда, зачем? Ведь мы были так юны! Успели бы все решить! Вышли бы из детского дома, сперва я, потом — он. Обустроились бы потихоньку в жизни, ну, знаете, в материальном плане… А там бы и решили, поняли уже, всерьез все взвесив — кто мы есть друг для друга!
Светлана на несколько минут замолчала. Посидела, прикрыв глаза, видимо ей непросто давалось это погружение в воспоминания. Затем же, открыв глаза, быстро провела по щекам, смахивая пару набежавших слезинок и продолжила, но уже более твердым голосом.
— В общем, Денис ушел от нас, из детского дома, в смысле. А потом, почти сразу появились те люди, что меня удочерили! И я, как сейчас помню, Гена ко мне пришел и стал говорить, мол, не должна я на это соглашаться! Как сейчас его слова помню те — мол, я уже взрослая, зачем мне мама и папа, я же не малышня! И в глаза мне все заглядывал, повторял — мол, «а как же я?!» Гене-то в ту пору лишь четырнадцать было, ну, совсем мальчишка! Я уже и так, и так ему сказать пыталась, что он — самый важный на Земле для меня человечек, но родители мне тоже нужны! Только он не понимал… Помню, рассердился тогда совсем, крепко вот рассердился, аж ногой топнул, ну, чисто малыш какой и выпалил, что он, мол, зря ко мне вообще привязался, потому что я — обманщица, предательница и только играла с ним, а сама хочу жить подальше от него и вообще собираюсь, как мне восемнадцать исполнится, за Дениса этого замуж выйти! Сейчас-то я понимаю — Гена всерьез это говорил! Но тогда что-то так смешно стало, я ему так и сказала — «Ты, мол, совсем малявка еще, усы у тебя не выросли еще, так о чем ты говоришь, о чем рассуждать можешь?!»
Ну, он тогда и убежал, разревелся… Так и не разговаривал со мной до того дня, как я уехала к своим новым родителям. А потом…
Светлана вновь замолчала, но теперь глаза ее были широко распахнуты, а взгляд прикован к той самой фотографии на стене. Затем она продолжила свой рассказ.
Она писала Гене письма. И в них рассказывала ему, как здорово ей живется у мамы с папой! И обещала, что когда он выйдет из детского дома, то он может приехать к ней в гости, он просто обязан! Писала Анжелика-Светлана и о том, как она скучает по своему милому другу. Вот только… Геннадий ей не отвечал. Точнее говоря, он написал ей лишь один раз, когда ему уже исполнилось семнадцать. И это письмо принесло радость, пока лежало запечатанным в ладонях юной девушки и принесло боль, когда она прочла его. А дело все было в том, что Геннадий в нем сообщал о том, что им нужно расстаться. Навсегда и навечно!
— Он написал, что всегда будет помнить о том, что я значила для него, но… Боится, что наше общение не позволит ни ему, ни мне в итоге нормально построить жизнь.
— И все? — спросила Валерия, потому что на этом художница замолчала.
— И все, — с горькой усмешкой ответила та. — А чего же еще должно быть? Нет, я понимаю, если бы мы были героями какой-нибудь мелодрамы, то однажды бы бывший лучший друг встретился со своей верной подругой и все было бы хорошо! Но мы живем в реальном мире… Уж не знаю, к добру это или к худу, прямо не знаю! А что, — добавила Светлана, и в голосе ее Валерия поняла, что сияет еще капелька робкой надежды. — Гена никогда не упоминал об этом всем, обо мне?
— К сожалению, нет, — ответила Валерия. — он никогда про вас не рассказывал… Он вообще не любит, кажется, вспоминать свою юность! — добавила она, но поняла, что так звучит ничуть не лучше.
— Ну, значит, вот так вот, — пожала плечами Светлана-Анжелика. — Выходит, то прошлое — это для него то, о чем и вспоминать не стоит! Ладно… Тогда довольно об этом! А еще вы, милочка, кажется, интересовались тем, что наше с вами сходство не полно? Так этому есть объяснение, — Светлана провела пальцем по своему носу. — я однажды решила научиться кататься на велосипеде, да полетела под гору! Сломалось тут все… Пришлось править да так, что совсем как новое, но увы — чужое вышло! Вот, так вот я и сделала пластическую операцию, хоть и не видела в себе ранее изъянов. Я всегда знала, что хороша, — добавила она с шутливой гордостью. — И смотря на вас, будто бы вижу себя в зеркало!
И вот, наконец, Валерия узнала всю эту удивительную историю… И у нее теперь просто в голове не укладывалось — ну, как же возможны в жизни такие совпадения, что вот ее падчерица в поисках работы попала в дом женщины, которая некогда сыграла такую роль в судьбе свекра?! Но было еще кое-что, о чем Валерия задумалась сейчас всерьез, а именно ее особо теперь волновал вопрос, почему же свекор к ней, так сказать, неравнодушен? Верно ли она теперь поняла, что это от того, что она, Лера, напоминает ему, как говорится, до боли Анжелику-Светлану? Быть может, его интерес, забота, это внимание… и даже обожание практически продиктованы именно этим?!
Однако, об этом Лера не собиралась сейчас говорить со Светланой. Нет! Впутывать ее в свои семейные делишки, это было бы уже слишком! Но она должна была задать ей один очень важный вопрос.
— Скажите, а вы бы хотели увидеться с Геннадием? В смысле, что столько лет прошло, но, мне кажется, он для вас до сих пор многое значит! И мне кажется, почему-то, что и он о вас помнит, — не сдержалась и, так сказать, задела краешек правды Лера.
— По правде сказать, мне сложно ответить на этот вопрос, — покачала головой Светлана. — Ведь что значит одно лишь мое желание, если оно способно задеть жизнь другого человека? А если быть совсем уж откровенной, то скажу так — я бы предпочла остаток дней своих тешить себя надеждой, что Геннадий помнит обо мне и скучает… Чем узнать однажды, что он все, что связывало нас, считает лишь глупостями юных, зеленых лет! Поэтому я вас, милая, очень прошу, — Светлана пронзительно и строго смотрела на свою гостью. — пообещайте, что не станете ему ничего обо мне рассказывать! Не нужно… Жизнь-то, она, по сути, у нас уже прошла с ним и прошла порознь! Так что не думаю, что нам будет полезно… В общем, вы меня поняли! — торопливо закончила она непростую тему и Валерия поняла — теперь нужно ей замолчать.
А еще, между прочим, Валерии в принципе нужно было идти — у нее на сегодня были запланированы кое-какие еще свои дела! И она ушла. Но перед этим, естественно, тепло попрощалась со Светланой, а также попросила Маргариту сильно не задерживаться и пораньше сегодня возвращаться домой.
— Если Тамара с Геннадием станут расспрашивать, куда ты пропадаешь, ты сама им ничего не говори, ладно? — попросила Лера падчерицу. — Лучше я тебе помогу выкрутиться! Договорились?
— То есть, вы не собираетесь им рассказывать про мою работу? — приподняла бровь девочка, в которой, несмотря на случившиеся глубокие перемены, немного еще оставалось этого — и подозрительности к своей опекунше и ежиной какой-то настороженности.
— Во всяком случае, не стоит с этим спешить, — вздохнула Валерия. — думаю, разумнее все будет обсудить на семейном совете, когда вернется Иван.
Маргарита пожала плечами — кажется, ей такой вариант подходил. На этом они расстались!
А потом, когда Валерия вернулась домой… Ну, во-первых, ее ждал «концерт» от свекрови. Который, однако, Валерия приняла молчаливо, с покорно и виновато опущенной головой — просто Тамара все-таки обнаружила свой цветник, о котором ее невестка все-таки забыла позаботиться! И лишь волею случая, то есть погоды, пославшей ночью дождик, цветник не пропал окончательно!
А во-вторых, в этот же день Валерия, так сказать, удостоилась очередного знака внимания от своего свекра. Было поздно уже и она спать собиралась… Но тут он позвал ее за собой и, проведя в гостиную, стал зачем-то показывать ей свою коллекцию пластинок музыкальных, которые собирал еще с молодости.
— Тома никогда этого не понимала, — говорил Геннадий. — Она вообще не музыкальный человек! Но у тебя, Лерочка, есть вкус! Как ты по английскому року? Мне кажется, его влияние на рок-музыку вообще…
— Геннадий! — набрав в грудь побольше воздуха, Валерия все-таки ступила на очень, очень зыбкую почву. — Вы думаете, я ничего не замечаю? В смысле, как вы ко мне относитесь?
— А как я к тебе отношусь? — растерянно спросил свекор, часто моргая, точно вынутая посреди белого дня из дупла сова.
— Так, как не относитесь к своей супруге, — прямо сказала, ну, как рубанула просто, Валерия. — И если бы я не знала правды, то могла бы подумать, что вы за мною ухаживаете! Что вы влюбились в жену собственного сына… Но я правду знаю, — поспешно продолжила она. — Я знаю про Анжелику! И поняла теперь, что вы так ко мне… В общем, что все это объясняется нашим с нею поразительным внешним сходством!
На некоторое время в комнате повисла тишина. Геннадий побледнел и Валерия даже испугалась на секундочку, что ему станет плохо с сердцем! Но вот цвет лица свекра выровнялся и он, пройдя к креслу, плюхнулся в него. Глубоко вздохнул и посмотрел на невестку изумленно и выжидательно одновременно.
— Откуда ты знаешь? Я же… Никому не рассказывал! Сын мой не знает…
— Я обо всем узнала от самой Анжелики. Правда, ее теперь зовут Светлана, и она об этом вам тоже писала, — сказала Валерия. — Мы с нею только сегодня познакомились! А вышло это благодаря Маргарите!
И затем она рассказала свекру о том, во что вылилась ее попытка разгадать тайну происхождения свободных карманных денег ее падчерицы. Геннадий выслушал все внимательно, не перебивая.
— Я понимаю, что это как бы не мое дело, в смысле, советы давать вам, взрослым людям, — решила еще разок нарушить данные ею обещания Валерия. — Но мне кажется, что Анжелика стала бы гораздо более счастливым человеком, если бы вы начали с нею общаться! И да, повторюсь — не мне судить о том, что было между вами… Но мне почему-то кажется, что вы любите, да, именно по-настоящему любите свою жену, а Анжелика… Что она вам как сестра! И мне еще кажется, что если через столько лет вы снова станете близки, то это и вас самого сделает гораздо более счастливым человеком…
— Знаешь, — задумчиво произнес Геннадий. — Когда сын привел тебя на знакомство, я подумал, что привидение увидел! Думал даже, что может, ты ее дочка? Потом, вскоре, когда ты показывала фотографии родителей, я понял, что нет и стал думать, ну, мол, просто совпадение, фокус эдакий от жизни! А потом, да, ты угадала! Я как будто бы начал видеть в тебе ее, но… Клянусь! — Геннадий приложил руку к сердцу. — У меня ни одной мыслишки грязной не проскочило! Я просто хотел… Позаботиться о тебе, как не сумел в свое время об Анжелике позаботиться. И я… Я очень рад, что все вот так вот вышло! — поднявшись, свекор шагнул к своей невестке и заключил ее в крепкие-крепкие объятия. — Спасибо тебе, родная! О большем счастье я, кажется, и мечтать-то не сумею! Ох… Совсем пень старый, разговаривать разучился… В общем, что я хочу сказать… Ты для меня как солнышко ясное, спасибо тебе!
И надо же было произойти такому совпадению, чтобы именно сейчас — в мгновения наибольшей душевной близости между свекром и невесткою их обнаружила хозяйка дома! Тамара, опираясь на косяк, застыла в дверном проеме и глядела на них шокировано. Похоже, она услышала последние обрывки фраз и все увиденное поняла по-своему…
— Ой! — пискнула Валерия, — отступая в сторонку от свекра.
— Ну… И что это у вас тут происходит? — прошипела Тамара. — Что между вами происходит, а?!
Геннадий и Валерия переглянулись. И не сговариваясь поняли, что, что бы они ни сказали сейчас, помимо чистой правды, эта ложь, как бы правдоподобно они ни звучала, им боком выйдет! И поэтому они вместе, опять же, не сговариваясь, приняли решение.
— Присядь, Тома, — сказал Геннадий.
— Я сейчас расскажу обо всем, — сказала Валерия. — Мы расскажем!
И снова прозвучал рассказ, протянувшийся, точно нитка жемчужная с нанизанными на нить времени множеством событий. Тамара же (и это, кстати, было весьма удивительно для обыкновенно взбалмошной ее натуры!), выслушала про все внимательно, а потом…
Честно говоря, Валерия ожидала, что Геннадию за такой вот секретик, ой, как достанется! И ей заодно тоже! Валерия предполагала даже, что свекровь вообще может им не поверить, объявить их парочкой бессовестных заговорщиков и тогда вообще несладко им придется! Но совсем-совсем она не ожидала, что Тамара вдруг расплачется.
— Да что же ты за муж такой, — всхлипывая произнесла она. — Что мне ничего-то не рассказывал, а? Я же от тебя ничего не скрывала никогда!
— Тома, родная, — Геннадий развел руками. — Да я, признаюсь, просто не знал, как ты на это отреагируешь… Я просто боялся, что ты ревновать станешь! Ты же такая, уж прости за прямоту, но собственница ты у меня жгучая!
— Эх, ты, точно пень ты старый и глупый, был таким, видимо и в молодости, — хмыкнула, покачала головой Тамара. — Думаешь, сердца у меня нету, что ли? Совсем уж я сухарь, ничего в жизни не понимающий? Нет, ошибаешься, Гена, ох, как ты меня, оказывается, не знаешь! А ты, — Тамара глянула на невестку и вдруг прыснула со смеху, аж согнулась пополам от него. — Ой, не могу! Вот уж невестушка мне досталась! Я-то уж, да, признаю свою вину — всякого подумать про тебя могла, пожалуй… А оно, вон как на самом деле вышло! Ну, судьба, ну подкинула нашей семье сюрпризов! Так, ладно, — хмыкнув, фыркнув и утерев слезы, Тамара теперь строго глядела на мужа. — Вот как мы поступим, любезный ты мой. Поезжай к этой своей Анжелике. Завтра же! Ясно тебе? И это, не забудь, значит, тортик там или коробку конфет прихвати и букет цветов. А то знаю я вас, мужиков, все о себе думаете, а о самом главном, из чего у женщин впечатление о вас складывается, забывать умеете! Понял? Поезжай к ней, значит, пообщайтесь по душам, вспомните прошлое… А на будущее, — Тамара подняла указательный палец. — Обязательно пусть выбирается к нам в гости! Я с нею тоже познакомиться хочу. Раз она твоя подруга, как сестра тебе была почти, ну, не считая той путаницы романтической, что между вами имела место быть… Значит, она будет теперь мне как подруга и считай, как родня практически!
Валерия была тронута, да что там — изумлена таким поведением своей свекрови! Но еще она была очень рада, что в итоге все так хорошо разрешилось…
И да, конечно же, в этих разговорах не могла не быть затронута и Маргарита! И Валерия была вновь поражена в положительном смысле, потому что ее свекры в целом положительно отнеслись к тому, что девчушка вот такую нашла себе подработку.
— Доброе дело делает, — сказал Геннадий. — Все лучше, чем с листовками бы прыгала, мусор, считай, никому не нужный, раздавала! И так везде этой рекламы развелось, в глазах рябит!
— Только пусть она про учебу не забывает, — добавила Тамара.
А потом, когда Маргарита вернулась домой, все вместе, естественно, еще поговорили… И, казалось бы, сейчас можно было просто спокойно жизнь, проводить день за днем в обычном, таком уютном, размеренном ритме своей обновленной семьей… Но кое-что произошло.
А дело все было в том, что из рейса вернулся Иван. И вернулся он раньше, чем должен был, аж на целую неделю! И повод для этого имелся нешуточный…
— Принимайте груз! — нервно и неудачно пошутил Вадим — его приятель, тоже работавший дальнобойщиком.
И вот уже на руки растерянной, ничего не понимающей и перепуганной семьи был передан он, Иван, находящийся в состоянии… Ну, в очень сложном!
— Запил, — объяснил, припечатал горькой правдой, Вадим. — Давно за ним это водилось уже, да, — добавил он виновато — ведь раньше, по настоянию своего товарища, то есть Ивана, он про этот его порок никому не говорил. — Говорил, что все нормально у него, что норму знает! А тут ситуация на дороге одна вышла… Так ничего серьезного, просто небольшой конфликт, да еще колесо пробило! В общем, начальство-то звонит, ругается, мол, штрафы будут за опоздание! Иван тогда и сказал, что ему выпить надо, чтоб расслабиться… — Я ему говорил, кстати, — поспешно начал оправдывать собственную персону Вадим. — Что неправильно это! Я-то сам, клянусь, в дороге когда — ни—ни! А он свое гнет — мол, он маленько, все хорошо будет… Ну, и вписался в итоге! Груз в хлам, вообще, там не штраф, там уже счет, наверное, на миллион будет… Но главное-то, — тут же поспешил добавить Вадим. — Что живой сам и ничего не поломал! Ага? А остальное, это так — пустяки! Он вот, до такого вот состояния, что мычит, напился уже вот, когда я его, сказал, что подвезу обратно до дому, такие дела, да…
Валерия в ужасе смотрела на мужа. Она знала, что Иван может позволить себе выпить, но ранее это все ограничивалось праздничными днями, но до такого состояния… Никогда прежде такого не было! И Лера боялась даже предположить, что с ее семьей теперь-то будет?!
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.