— Я устал, я ухожу, – прогнусавила протоклетка Э и потеряла цельность.
Останки расползались, а беззащитная цепочка РНК вдруг раскололась. В расстройстве из-за неудавшейся мутации Протосмерть запеленала уцелевший код в мембрану от Э и хлопнула его по попке на прощание:
— Срам прикрыть бы. Ну, бывай! Я пойду тренинг организую.
Наивная Протосмерть и не подозревала, что ее напутствие и приданная энергия шлепка запустят самочтение в безымянной и бездушной РНК, и она вырастет в вирус Ж.
«Исследуй, приспосабливайся, копируйся!» – гласила команда; она была вполне ясна, но у бедолаги просто-напросто нет возможности ее выполнить.
— Instructions not clear, – обиделся он, – как я буду плодиться, если у меня рожалка не выросла?
Никто ему не ответил, и он задрых, по инерции бороздя просторы древности. В инкубационном сне Ж думал о невыполнимом предназначении; других же, своих собственных, устремлений у него не было.
«О, глупцы! Известно ли вам, какое это везение – хотеть и стремиться? Насколько велика услада в создании нового? – роптал он. – Я же обречен на вечно проклятье Моноцели, и всё, что я делаю и буду делать – лишь для ее достижения. Я даже свой зад не могу хотеть почесать, если это не помогает мне заселять планету своими малышами!»
Кто знает, сколько еще бы продолжался праздник жалости к себе, но Ж наткнулся на протоклетку и моментально включился в работу.
— Кто-кто в теремочке живет? Кто-то в доисторическом живет? – позвал он, натягивая кепку и зеркальные очки.
— Я протоклетка Я. А ты кто такой будешь? – ответили ему.
— Служба газа. Соседи жалуются, что у вас утечка, – и показал документы.
Протоклетка Я ахнула и впустила наглеца, лопоча в оправдание:
— Ой, вы знаете, я только въехала в этот офис! Мы даже толком не поняли, как тут что работает, нам в таком виде всё и досталось. Вы посмотрите, пожалуйста, почините, а то неудобно.
Она позвала рибосому и строго сказала:
— Поздоровайся с дядей и дай ему доступ. Его белок с нашим сходится.
Вирус Ж хрустнул пальцами и достал ноутбук, чтоб подключиться к станкам. «Может, мне и правда не нужно более развитое тело – заставлю этих простофиль на меня пахать,» – подумал он и принялся подбирать пароль (он оказался 0000).
— Мы в системе! — радостно воскликнул Ж, подключившись к податливой рибосоме.
Местные, конечно, заметили Ж, но не придали этому значения. Ведь в те времена ещё не было отдела безопасности, и никто не знал, кто тут привлеченный специалист, а кто — рейдерский захват.
— Новый коллега? — спросила одна из органелл.
— Или старый, — отмахнулась другая. — Я их путаю.
Прямо из своего пузика он загрузил код, нажал энтер и, опустошенный, сел на стульчик на коленки Протосмерти.
Размножение запустилось. Некрасиво, конечно, с обманом… А куда деваться, если ты всего-навсего последовательность и сам ничего не умеешь? Было бы желание, как говорится.
Протосмерть крайне удивилась, когда ее вызвали к вирусу Ж.
— Ты кто?
— Код в пальто. Давай, делай мне харакири, я свою миссию завершил, – дерзко ответил тот. Пропала мотивация существовать далее.
Хоть смерть живых существ, только вчера изобретенная, и была в новинку, но у старухи (изредка старика) с косой всё равно возникли вопросы. Она поправила накладную бороду и сказала:
— Ты как-то не по правилам играешь. Ты не добываешь энергию сам – просто крадёшь с чужих фабрик. Нового создавать не можешь – только таких же, как ты.
— Глупости всё это. Энергию я беру в чистом виде: из среды или прям из клетки. Зачем мне отращивать зубы и пережевывать пиццу, если я могу сидеть в чьем-то желудке и сразу поглощать?
Он искренне верил, что минимализм – это единственно верный путь. Остальные просто создают себе проблемы, желая бóльшего и обрастая громоздкими инструментами для своих мелких хотелок. Для него смысл жизни – это не переставать быть во вселенной, пусть даже и в лице своего идентичного потомства.
— А копии… это ж потому, что я — вершина творения!
Вирус Ж торжественно обвел рукой внутренности клетки. Смонтированные из ресурсов протоклетки Ж-ешки множились с невероятной скоростью, загромождая весь офис.
— Ребят, — сказал один из клонов. — Что-то тесновато.
— Даешь свободу! Даешь распространение! — крикнул другой.
— This is Sparta! — взревели вирусятки и давай сносить стены.
Клетка-носитель Я разорвалась, а они разбежались в разные стороны, повторяя путь своего папочки.
— Видишь, я закончил свое дело. Давай, умирай меня, – снова потребовал Ж и сделал себе бороду, чтоб смертушка скорее согласилась.
Протосмерть покачала головой, понимая, что вирус неправ, обнаглел, но и ей пора действовать. Обнимая и забирая искру жизни, она попыталась вразумить морального аскета.
— Живые должны цепляться за свою судьбу, а ты ее отпускаешь. Как химический элемент, которые вступил в реакцию и перестал быть собой!
От вируса остался шмат молекул кода и обвисшее прото-пальто. Он не слушал и не отвечал.
— Ты заложник своей программы и не даешь себе творить. Это же так прекрасно – самому, своими силами и идеями оставлять след в истории! Бывает трудно, бывает, что возможности не совпадают с идеями – но именно такой и должна быть жизнь. Прими это, как данное, и сам наполни себя смыслом!
В порыве негодования Ж крикнул:
— Я такой, какой есть – и мне плевать, принимаешь ты меня или нет! Я уже пустил свой след.
Ну и окончательно деградировал до нуклеотидов. Его последователи, естественно, были не в курсе беседы, посему и политкорректностью себя не пятнали. А Протосмерть им и не приседала на уши: в мире полно всякого разного, и раз оно есть, то есть.
Вот такие делишки, детишки. Вирусы до сих пор шляются по Земле, обсессивно-компульсивно размножаясь и не умея по-нашенски жить. Они стали первыми хакерами, научившись дурить чужие клетки и заставляя их работать по своим чертежам. И из-за этого борделя у вас периодически болит горло.
Протосмерти на самом деле было достаточно того, что вирусы есть, а потом это есть прекращается. Она пошла заниматься следующей протоклеткой, чтобы понабраться опыта и стать смертью. Это только люди до сих пор спорят, в какое царство запихнуть кусок материи с единственной одержимостью быть.