В тёплом и уютном первичном бульоне сколько-то миллиардов лет назад, где-то между вулканическими гейзерами и кислотными дождями, жила-была протоклетка по имени Э. Искра жизни сделала из нее просто пионера приспособления! Э трудилась не покладая ферментов, чтобы привести себя в божеский вид: сходила в салон нарастить мембрану, научилась поглощать вкусняшки из грязевой ямы и даже начала баловаться делением. В общем, жизнь у неё была насыщенной, даже спать некогда.
Однажды, когда Э только закончила очередной сеанс медитации над смыслом развития, к ней приплыла Протосмерть. Да-да, та самая, с косой, только коса у неё была пока что из кристаллов серы и выглядела хлипенько. Протосмерть кашлянула, потому что атмосфера ужасная, почти как в Челябинске.
— Э, дорогая, время пришло.
— Куда пришло? — вскинулась Э.
— К тебе, милая, так что ложись и помирай.
— Да ёпрст! Я только начала! Даже митохондрий не придумала
— Извините-подвиньтесь, — пожала плечами Протосмерть. — Таковы правила. Ты разложишься, а твои частички станут строительным материалом для новых протоклеток.
— Да знаю я, знаю, бумагу подписывала, — вздохнула Э. — Мы согласные умирать, чтоб нам разрешили пожить. Но и ты меня пойми: я так старалась, чтобы подняться с нуля! А теперь что?
— Не кипишуй ты! Возродишься где-нибудь еще, в чем проблема-то? – развела руками Протосмерть.
Печальным взглядом обведя свой прогресс, Э подперла коленом подбородок, чтоб не дрожал от огорчения.
— Мне очень жалко оставлять свои наработки. В следующей клетке придется заново изобретать велосипед.
Протосмерть присела рядом с Э и успокаивающе приобняла ту за плечи:
— Э, не куксись. Вон, глянь, что у тебя в липидном пузырьке? Это ж, можно сказать, блокнот. Запиши туда важное и передай следующему поколению.
Э потыкала пальцем в аминокислоты РНК, чтоб сделать из них узор своей информации, но те не поддались. Тогда она взяла рибосому и дело заспорилось! Протосмерть уважительно отошла в сторонку и присела на диван, потягивая Бабл-ти через трубочку и перекатывая шарики во рту, чтоб раздавить их у нёба.
— Что это ты там пьешь? – краем глаза спросила Э.
— Прошлое. Обычные моменты просто текут, а вот большие – чувствуешь. Не забивай себе голову, это всего лишь секундочки, а тебя я подожду.
Доброта и терпение показались протоклетке странными, и она спросила:
— Не сочти за грубость, но с какого перепугу ты даешь мне время?
— А я экспериментирую. Чем я обычно занимаюсь? Прекращаю существование того, что есть. Сейчас хочу попробовать еще и порядок убить.
Видя, что Э ни черта не поняла, Протосмерть задержалась с поглощением прошлого и сказала:
— До того, как ты со своей жизнью появилась, я только наблюдала за химическими реакциями на Земле. Скучно! Свойства фиксированы, креативности – ноль.
Она почмокала губами, представляя сладкое волнение от нового чая.
— А ты у меня, душечка, своей мутацией старый порядок порушила! Прикинь, всегда у тебя было раз-два-три, а щас раз-два-три-ТРИ!
«Нас бы обеих в психушку,» – молча подумала Э и бахнула механизм в РНК, самозапускающийся при реакциях со средой. – «Где ж это видано, чтоб без причин по-другому делать?»
Код готов, авось не развалится. Со спокойной душой она села на диван обниматься со своей наставницей и смиренно отпустила искру жизни.
— Э! Алё, а делиться?! Кому знания-то? – вскричала Протосмерть.
— Я устал, я ухожу, – прогнусавила Э и потеряла цельность.
Останки расползались, а беззащитная цепочка РНК вдруг раскололась. Первичный суп оказался слишком агрессивным для нее, но Протосмерть и не думала сдавать своих позиций. Она завернула бомжатские аминокислоты в мало-мальски приличную оболочку и помахала на прощание:
— Срам прикрыть бы. Ну, бывай! Я пойду тренинг организую.
Коварный код взял и прочитал себя, ну, по крайней мере, выживший кусок. «Исследуй, приспосабливайся, размножайся!»
— Instructions not clear, – обиделся он, потому что ни ручек, ни ножек для выполнения задания ему не выдали.
Никто ему не ответил, и он задрых (про него мы узнаем завтра), а Протосмерть уже сидела на следующем диване и слушала жалобы населения:
— Жалко наработки оставлять! В следующей клетке придется заново открывать Америку.
— Ы, не куксись. У тебя же РНК в липидном пузырьке? Бери рибосому и записывай послание следующему поколению.
Ы вспыхнула и надулась:
— Я не жирная!
Накрыв ладонью глаза, Протосмерть медленно и четко сказала:
— Конечно, ты не жирная, Ы. Ты набрала материала, чтоб поделиться на две клетки, это прекрасный и сложный процесс. Я очень тобой горжусь, мало кто может похвастаться таким достижением.
Чванливо раздувшись, Ы взялась за составление расписания ребенку: когда подъем, когда кушать и расти, как играть с микроэлементами из окружающей среды. Занятий не особо много – они ж протоклетки – и скоро РНК приняла симпатичный вид.
— Ты уверена, что так правильно? Я передаю знания при делении, потом – плоп! – Ы сделала забавный звук, надув щеки, чтоб изобразить разрыв. – Но будет ли это смертью, если вторая я останется?
Протосмерть подустала уговаривать и объяснять, поэтому рассусоливать не стала:
— В том-то и дело, что Я – это будет Я, а не Ы. Жизненный опыт другой. Давай, не тяни резину. Чем быстрее мы начнем, тем раньше в мире появится шаурма и мемы с котами.
«Забавные эти живые организмы,» – подумала она, обняв Ы и поглотив ее искру. – «Вроде состав один, а какие разные: одна мою затею сразу воплотила, а другая спорила».
Новенькая Я шевелилась, и Протосмерть отплыла подальше, чтобы ненароком ее не обесточить. Наконец-то все звезды сошлись, и появилась реальная Воля Случая в лице мутации, которая призвана изменить саму идею начала и окончания существования. Раньше всё происходило, потому что таков Порядок, а теперь иногда почему? – по кочану!
Сколько вероятностей, сколько умопомрачительных сценариев!
«Это тебе, батенька, не электроны: те все на одно лицо и с ограниченными свойствами. И не элементы – те либо в покое, либо становятся частью молекулы. А живые, они что-то делают, чем-то занимаются, детей выдумали. И при всём при этом собой в себе остаются, хоть и меняются. Парадокс!» – восторженно подумала Протосмерть и осознала себя просто смертью. Потом она на чиле да на расслабоне пила свой Бабл-ти и перестала с кем попало разговаривать. И это тоже до поры, до времени.