Ворончиха сразу не ответила. Бросив взгляд на девок, сидевших на соседней лавочке, кивнула и нервно прошипела:
- Уж последи, баба Фима... Я в долгу не останусь...
- Всё будет в лучшем виде. Ты меня знаешь... - радостно пообещала Фима и тотчас ткнула Верку в бок локотком, обращая тем самым внимание собеседницы на вошедшую в клуб и ничего не подозревающую Аннушку. Шутка ли, задумала соперница окрутить женатого мужика и, не дай Бог, собралась ребёнка родить под носом у законной жены.
- Ууу! Нарисовалась гадина... хрен сотрёшь! - отреагировала Ворончиха и тут же прищурила глаз. - Не идёт, а пишет! Была бы красавица, а то уродиной бестолковой уродилась, что даже мужики в её сторону не смотрят...
В то, что только что сказала, Верка и сама не верила. Аня была хороша собой и всегда на виду. Местные бабоньки время от времени с удовольствием судачили про девчонку, но больше ожидали, на ком остановит взгляд эта красавица. Вот и сейчас она горделиво прошла мимо к девчонкам, что громко хохотали поодаль от сцены.
- Некоторым, как с гуся вода. Натворят дел и ходят гордые! - громко прокомментировала Ворончиха. Бабы с соседних лавок на всякий случай закивали, соглашаясь с ней, а баба Фима обиженно поджала губы. Она всегда так делала, когда что-то не нравилось в разговоре.
- Раньше времени пургу не поднимай! Действуй, как договорились... Веселись, танцуй и виду не подавай! - скомандовала она со знанием дела.
Верка нашла взглядом Николая, который в очередной раз взял в руки гармонь. Несколько секунд он сидел задумавшись, потом растянул цветастые меха и неуверенно пробежался пальцами по кнопочкам, словно прислушиваясь к звукам, а затем, как заиграл плясовую. В поле зрения Веры попался партнёр по кадрилю - Степан Старыгин. Он шёл по клубу, да в глаза к девкам заглядывал. Явно подыскивал подругу для танца. Ворончиха соскочила со скамьи и направилась навстречу, дрожа плечами и грудью, топая ножками, платок за концы натянула... как прошлась вокруг парня... Стёпка тотчас её поддержал, да как начал залихватски выделывать коленца перед своей дамой, один, другой, третий, четвёртый... Сколько их было, народ со счёта сбился. Раскраснелся парень, а Верка то, подбородок вскинула, давай довольная вокруг него гусыней выхаживать. Гармонисты менялись между собой для отдыха, а эта парочка словно на вахту заступила. Плясали, да плясали... Дышали так горячо, что искры били из глаз... Старики наблюдали за танцующими, семечки лузгали, да молодёжь обсуждали...
Ворончиха так старалась, что каблук от туфля потеряла, платок с плеч свалился и бусы рассыпались. Никогда она ещё так не плясала...
- Всё... сил нет. Совсем мне роздыху не дал... - едва отдышавшись выговорила Вера под испепеляющие взгляды односельчан. - Пойду я до дома, Стёпушка!
Николай терпеливо ожидал жену на выходе.
- Ну, что плясунья, пошли домой! Дети нас уже заждались... - улыбнулся он и открыл перед женой дверь.
- Ну, так чего над душой стоял? Шёл бы домой. Нечего меня караулить! Или самогонку с мужиками потягивал? - недовольно буркнула Верка.
Николай остановился под фонарём и посмотрел на жену в смешанных чувствах. И когда только она успела так осмелеть?
- Да, Господь с тобой! Остограмился один раз в честь праздничка и всё на этом... На гармошке весь вечер играл, да за тобой наблюдал. Не каждый день такое увидишь...
- А с Анькой о чём беседы вёл?
Видно было, что супруге трудно держать себя в руках, и она на грани срыва. Это Николая даже немного позабавило.
- Ни о чём. Просто поздоровался и всё... Ты что, мне допрос устроить решила? Сама со Степаном весь вечер протанцевала, а меня виноватым решила сделать?
Ворончиха вспомнила слова бабы Фимы и едва сдержала себя, чтобы не разораться. Дальше супруги молча шли по деревне. В столь позднее время взгляду открывалась прекрасная картина села.
Луна освещала узкий мосток через запруду, в начале которого вырос камыш высотой в человеческий рост. Дальше уже ничего нельзя было различить. После тёплого дня, ночная прохлада выгнала прогуляться туман, который расстилался по воде и вкрадчиво выползая на берег. Луна старательно освещала, расплывшиеся в тумане, образы: пышной летней зелени, деревенских домов, речки, Храма. Стояла тишина, где-то в стороне ухнул филин. Редкие фонари тоже добавляли волшебства картине, освещая местность вокруг себя тёплым светом.
Дома уже все спали. Николай с удовольствием растянулся на кровати, раскинул руки и тотчас почувствовал усталость, сковывающую всё тело. Когда Верка по-кошачьи бесшумно подошла к постели и улеглась рядом, он уже спал. В отличие от мужа, события сегодняшнего вечера лишили её покоя и сна.
Возмутителями Ворончихинского спокойствия стали два момента. Первый касался взаимоотношений Коли и Аньки. Старая ревность вспыхнула с новой силой. Почему-то сразу всплыла в памяти холодность супруга. Верка уже давно была недовольна личной жизнью: нечастый и однообразный секс с мужем ей надоел. Хотелось чего-то нового... Вот и сейчас Николай сразу захрапел, не предложив жене любви и ласки. Разве нормально, когда молодой мужик, мог неделю к ней не прикасаться, не приобнимет, не поцелует...
"Может, на самом деле, с Анькой снюхался?" - посетила её страшная догадка. Ревность мгновенно начала разъедать душу, как кислота металл...
Второй возмутитель спокойствия немного смягчал первый. Он напрямую был связан со Степаном. Как парнишка смотрел на неё! Взгляд обжигающий, полный похоти неожиданно в какой-то момент разбудил в Верке желание...
Мысли Ворончихи ещё недолго путались, скакали с одной на другую, а потом усталость взяла своё, и она уснула.
***
Сельпо, в котором работала Верка, находилось совсем недалеко от правления совхоза. Анна работала там счетоводом, карьера девушки шла в гору. Директор совхоза - Кузьма Трофимович души не чаял в молодой сотруднице. Исполнительная, старательная, скрупулёзная, аккуратная в работе - Аня обладала всеми качествами, которые ценились в работниках...
Кузьма Трофимович был мужиком в самом соку, на несколько лет старше Николая. Один из немногих, он получил в городе образование и вернулся на село, где в грамотных специалистах очень нуждались. Жену свою, Зинаиду, которая была старше его на четыре года, директор совхоза не любил. Поговаривали, что она стала его первой женщиной. Стоило ему разок, наедине, потрогать Зинкину грудь, как та объявила, что беременна. А в семье Кузьмы с этим строго! Родители, а особенно отец-фронтовик, твёрдо сказали: женись, или мы тебя знать не хотим! Верка, сама того не ведая, повторила путь жены председателя. В семье у директора подрастали четверо детей, которым Кузьма Трофимович отдавал всю свою любовь без остатка.
С Зинаидой Верка общалась по надобности, хотя она ей вовсе не нравилась. Но, приготовив жене директор совхоза судьбу карающего меча, Ворончиха пошла на сближение. Поводом послужила рядовая ситуация, которая помогла включить ей воображение, а затем придумать и осуществить месть.
Случилось это на следующей неделе после празднования дня рождения села. В обеденное время со служебного входа зашёл в магазин Кузьма Трофимович. Верка изобразила приветливое лицо. Мужчина деловито обошёл все прилавки, осматривая их содержимое, даже наклоняясь к некоторым товарам пониже, чтобы получше рассмотреть.
- Не кажется ли тебе, Верочка, что товара у нас маловато? - стараясь держаться строго, спросил директор.
- Так не успеваем подвозить, Кузьма Трофимович... В других совхозах за магазином закреплена машина. У меня в РайПО связи появились. В любое время собрались, да поехали за товаром. А мне приходится по несколько дней машину выпрашивать...
- Машина, говоришь, нужна? - спросил председатель и подошёл к окну, которое выходило на улицу. Мужчина смотрел в него, будто там был написан ответ на заданный вопрос. Затем он резко повернулся и сказал: - Будет тебе машина. Нам на юбилей выделили новый ГАЗ-51, а старый можно отдать под нужды магазина. Не на каждый день, но рассчитывать можешь. Степан Старыгин у нас как раз окончил водительские курсы и рвётся поработать. Отправлю его. Скажешь, когда и куда свозить тебя надо. Послушай, Вера... - явно решил поменять тему разговора Кузьма Трофимович. - Нужен мне небольшой подарочек - конфеты или шоколад, но только чтобы в продаже его не было... Нет у тебя чего-нибудь из закромов?
Верка и раньше выручала председателя дефицитами, когда тому нужно было кого-нибудь удивить. Но, сама не понимая почему, в этот раз ей захотелось засунуть нос поглубже.
- Для кого нужен подарок? Для мужчины или для женщины? Какой возраст?
Кузьма Трофимович немного засмущался. Румянец выступил на его щеках.
- Вы не подумайте, я не из праздного интереса спрашиваю. Если больше узнать про человека, которому предназначен подарок, то и предложить можно что-то запоминающееся...
- Женщине... - намного тише, будто побоялся, что кто-то услышит, ответил директор совхоза. - Молодая женщина... Двадцать пять лет сегодня исполнилось Анне Прохоровне - нашему счетоводу. Женщина она исполнительная, да и дата неплохая... Хотелось бы её поздравить...
- Ах, Анна! - воскликнула Ворончиха от удивления. - Да, Анна очень хорошая женщина! Конечно, найдётся для неё особый подарок...
Верка залезла в свой стол и достала оттуда небольшую коробочку с духами.
- Вот, есть духи "Красная Москва". Привезла из города себе, но могу уступить вам... для Анны Прохоровны... - протянула коробочку Ворончиха, соображая про себя, как можно будет ей использовать в своих целях эту ситуацию.
Лицо Кузьмы Трофимовича расплылось в широченной улыбке, глаза засияли от удовольствия. Он достал из коробочки флакон с духами и поднёс к носу.
- Кремль, как настоящий! А пахнут-то как хорошо! Беру! - согласился председатель и тут же спросил: - Сколько с меня?
- Всего пять рублей удовольствие... - улыбнулась Верка, в голове которой уже созрел коварный план.