В июне 1945 года на Параде Победы маршал Советского Союза Иван Степанович Конев прошел торжественным маршем по Красной площади во главе сводного полка своего 1-го Украинского фронта. Историю большой семьи рассказывают его дочь Наталия Конева, ее муж и дочь, Николай и Дарья Бажановы, и зять, архитектор Николай Миловидов.
Наталия Ивановна Конева:
«Отец, когда его просили назвать место рождения, всегда отвечал: “Северный край”. Ощущал себя человеком Севера Руси. Тогда Щеткинская волость Никольского уезда Северо-Двинской губернии потом отходила то к Вологодской, то к Вятской губернии.
В тихой деревне Лодейно на речке Пушме до сих пор стоит рубленая сосновая изба-пятистенок, построенная моим прадедом в 1880-е годы. Сегодня там мемориальный музей Конева.
Патриарх рода, Иван Степанович Конев, был человеком предприимчивым — держал бакалейную лавку, трактир и ямскую станцию. Стараниями прадеда в Лодейно была открыта школа. Каждый из его пятерых детей — Степан, Федор, Григорий, Дмитрий и Клавдия — выбрал свою стезю. Федор Конев служил в уланском полку Императорской гвардии в Санкт-Петербурге. Демобилизовавшись в звании унтер-офицера, поступил в полицию и исполнял обязанности волостного урядника с особым рвением, за что ему отомстили местные — за то, что он поколачивал свою жену, Федор Иванович был отправлен в Великий Устюг в тюрьму, где и умер.
Младший брат Григорий служил в Императорской армии — стоял в офицерском карауле на посту №1, у спальни Николая II. В Первую мировую прапорщик Конев участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве, получил три Георгиевских креста. Его брат Дмитрий уехал в Архангельск, а старший, Степан Иванович Конев, мой дед, остался на хозяйстве. В жены взял крестьянскую девушку Евдокию Степановну Мергасову. 28 декабря 1890 года у них родился сын Иван. Двумя годами спустя на свет появилась сестра Мария. Мать умерла родами. Степан Иванович больше не женился, и детей воспитывала тетка Клавдия.
Все Коневы внешне были абсолютными северянами, скуластыми блондинами. Известно, что еще в XII веке эти северные земли населяли угро-финские племена, новгородцы. Новгородские черты угадываются в семейном этнотипе. Как мы шутим в семье, чудь белоглазая. Мужчины статные, высокие, плечистые, с легким шагом.
Мой отец имел рост 180 см и пронзительные голубые глаза. Он окончил церковно-приходскую трехклассную школу в деревне Яковлевская Гора в четырех верстах от Лодейно. А Николо-Пушемское земское училище уже лежало в десяти верстах от дома: “… пешком отмахать зимой туда и обратно — не шутка. Но тяга к учению была сильная”, — вспоминал отец. Потом отправился “в люди”, в Архангельск к дяде Дмитрию, устроившему его табельщиком на пристани.
Военная карьера Ивана Конева началась в мае 1916 года с призыва в царскую армию, в 212-й пехотный полк в город Моршанск. Затем была Москва, Ходынка, где во 2-й запасной тяжелой артиллерийской бригаде Конев получил специальность фейерверкера — разведчика в русской терминологии. Стал свидетелем Февральской революции. Как и большинство наших полководцев, которых называют маршалами Победы, отец принадлежал к поколению с уникальной судьбой, рожденному в конце XIX века. Практически все они стали участниками Первой мировой войны. Когда фронт рухнул, прошли школу Гражданской.
Демобилизовавшись из царской армии в декабре 1917 года, младший унтер-офицер Конев вернулся в родное Лодейно и принялся организовывать советскую власть на местах. Как начальник боевого революционного отряда сделал в тылу все, что мог, и стал настойчиво проситься на фронт. Один из его рапортов попал в руки военного комиссара губернии Михаила Ивановича Фрунзе: “Фронтов много, везде нужны военные люди, преданные революции”. И отец отправился на Дальний Восток воевать в качестве комиссара бронепоезда №102. С мощной стальной махиной, заменявшей собой артиллерию и танки, Конев прошел от Читы до Перми, сражался с войсками генерала Пепеляева, барона Унгера и атамана Семенова.
В 1921-м отец тяжело заболел тифом. Выходила его Анна Ефимовна Волошина — девушка энергичная и обаятельная, которая стала его первой женой. До революции Нюра находилась в услужении в одном господском доме. От хозяина родила дочку Варю. После поражения колчаковских войск, отправляясь в эмиграцию в Харбин, хозяин звал Нюру с собой. Она, тогда уже знакомая с отцом, заявила: “Нет, это мой Вронский, я никуда не поеду”. Варю увезли в Харбин, и больше она ее не увидела.
С отцом у Анны Ефимовны родилось двое: дочь Майя в 1923 году, через пять лет — сын Гелий. Сразу скажу: Майя Ивановна Конева впоследствии стала великолепным филологом, специалистом по польской литературе. В издательстве “Иностранная литература” готовила к публикации произведения польских авторов, в том числе Яна Пиларжа, Владислава Терлецкого и Теодора Парницкого. Она открыла для нашей страны ироничные детективы Иоанны Хмелевской. Композитор Семен Чернецкий посвятил моей сестре вальс “Майя”, а Давид Самойлов — стихотворение “Дочке маршала”.
Мой брат Гелий, кстати, был ростом 195 см и пошел по военной линии.
Тем временем Иван Конев в 1925–1926 годах проходил курсы высшего начальствующего состава при академии РККА в Москве. В семейном архиве сохранились тщательно законспектированные им труды военных теоретиков. К преподаванию в академии тогда были привлечены военные специалисты из царской армии, в том числе бывший военный министр Временного правительства Александр Иванович Верховский. По окончании курсов отец стал командовать 50-м стрелковым полком.
Анна Волошина была женщиной увлекающейся, этакой Кармен. У нее случился роман с подчиненным отца. Однако отец ее любил и прощал, но Нюра меняться не собиралась.
В 1941-м Конев уехал на войну, продовольственные карточки оставил дочери. 19 сентября он возглавил 19-ю армию Западного фронта.
Моя мама, Антонина Васильевна Васильева, происходила из псковской глуши, окрестностей города Торопец. В конце 1940-го поехала в Москву на заработки, устроилась в столовую в Наркомат лесной промышленности и сняла комнату на 1-й Мещанской улице. Ей было 18 лет, когда началась война. Была с очень сильным характером. С подругой пошла в военкомат и попросилась на фронт. Их отправили под Ржев рыть окопы. Маму тогда контузило, и она потом плохо слышала на одно ухо.
Начались кровопролитные бои. Всех оставшихся в живых посадили в полуторку и отправили в Москву. Но мама с подругой опять пошли в военкомат. Так в начале ноября 1942 года Антонина Васильева попала на Калининский фронт. Была санитаркой, готовила еду, стирала. Получила медаль “За оборону Москвы”. В штаб приехал папин адъютант Александр Иванович Соломахин, которого я потом хорошо знала. Ему было поручено наладить быт командующего, у которого от перегрузок открылась кровавая язва. Отправили Антонину Васильеву, которая увидела неуютную избу, кровать, прикрытую солдатским одеялом, и тапочки. Вскоре вернулся Конев. Ее представили. “Ну что, будь хозяйкой”, — пожал он ей руку и уехал. Это были вещие слова. Мама прошла с отцом всю войну, от Калинина до Берлина. В 1944-м Конев за победу в Корсуньско-Шевченковской операции получил звание маршала и в том же году Героя Советского Союза.
После победы отец решил вопрос радикально. Назначенный главнокомандующим сухопутными войсками и заместителем министра Вооруженных сил СССР, Конев написал маме из Москвы в июне 1946-го письмо, которое я храню: “Тонюсенька, милая! Соскучился по тебе. Буду ждать тебя с нетерпением”.
Квартиры в Москве у них не было. Жили в номере санатория “Архангельское”, как и многие командующие, вернувшиеся с войны. Только потом получили квартиру в доме на улице Грановского. Здесь уже родилась я. Хорошо помню, как там стояла казенная мебель с железными бирками.
В первый класс я пошла в школу №92 на Воздвиженке, за памятником Калинину, которого там уже нет. Мне очень помогли папины слова: “Слава моя — это моя слава, а ты свою жизнь должна устраивать сама”. Когда возник вопрос, куда поступать, выбрала филфак МГУ. Потом защитила диссертацию и с 1976 года преподаю в Военном университете Министерства обороны РФ, являюсь профессором кафедры языкознания и литературы.
Папа, конечно, мечтал, чтобы в семье был врач. Тогда он уже болел. Мама окончила курсы медсестер, делала уколы, ставила банки. Замечательные представители врачебной профессии появились в семье благодаря моему мужу, Николаю Николаевичу Бажанову».
Николай Николаевич Бажанов:
«Есть прекрасная история о том, как во время войны, в 1943-м, мой отец Николай Бажанов, санитар госпиталя для раненых, размещенных в Институте инженеров транспорта, встретился с генерал-полковником Иваном Степановичем Коневым. Поздний вечер. Отец на дежурстве. Раздается стук в дверь. Входит какой-то военный и просит вызвать человека. Называет фамилию. Отец: “Я не знаю, кто вы”. Легкое напряжение. Тогда Иван Степанович понимает, что нужно представиться. Извинился и представился. Вопрос был решен. Так единственный раз пересеклись наши отцы.
Челюстно-лицевой хирург Николай Николаевич Бажанов (1923–2010) был удостоен Госпремий СССР и РФ. Долгие 45 лет заведовал кафедрой стоматологии Первого медицинского университета им. И. М. Сеченова. Не одно поколение студентов училось по его учебнику “Стоматология”. Начинал отец в общей хирургии, в городской больнице №23 у Красных Ворот. Мама, Любовь Павловна Болдышева, окончив медицинский, стала заниматься акушерством и гинекологией. Поженились они в 1947-м. Несмотря на то что оба были комсомольцами, по просьбе родителей отца помимо регистрации в ЗАГСе венчались, что тогда было делом рискованным. Но обошлось. Венчание проходило в храме Пимена Великого в Новых Воротниках, что в Сущеве, знаменитом своим беломраморным иконостасом.
До 1936 года настоятелем этой церкви на Новослободской был мой дед, Николай Павлович Бажанов, протоиерей из города Боровска. Позже он стал настоятелем храма Воскресения Словущего в Брюсовом переулке, известного знаменитыми прихожанами из консерватории, Большого и Малого театров. Дед был духовником великих — актрисы Александры Яблочкиной, певицы Антонины Неждановой, главного дирижера Большого театра Николая Голованова. Брат мамы, актер Сергей Болдышев, служил в театре Моссовета, дружил с Верой Марецкой и Ростиславом Пляттом. И хоть я с детства находился в артистическом окружении и был частым посетителем консерватории, но все же поступил в медицинский институт. У нас с Наташей единственная дочь Дарья».
Дарья Николаевна Бажанова:
«В семье, где было много филологов и врачей, я пошла от обратного. Недолго думая, поступила на экономический факультет МГИМО, который дал мне знание двух языков, хороший круг друзей и работу. По моим стопам пошла старшая дочь Таисия, студентка экономфака МГУ. Средняя, Анисья, заканчивает школу. Когда родился сын, перед нами встал непростой выбор имени. Муж — Николай Николаевич Миловидов, папа — Николай Николаевич, у всех деды и прадеды Николаи. От Николая мы отказались. Иван, конечно, был вторым напрашивавшимся вариантом. Путем длительных размышлений остановились на Степане — имени, которое не чуждо нашей семье. На Степе лежит большая ответственность — он единственный мужчина всех ветвей наших семей. Наши многочисленные родственники весь ХХ век производили на свет только девочек».
Николай Николаевич Миловидов:
«Мы с Дашей познакомились еще в школе, учились сначала в параллельных классах. Нас среди первых принимали в пионеры. Поскольку мы были ответственными, то оба стали председателями совета отряда в своих классах. Однажды нас вместе отправили разрезать ленточку на открытии мемориальной доски маршалу Тимошенко на доме, где как раз жила Даша. Том самом доме на Грановского, теперь — в Романовом переулке.
Есть фотография, где высокая школьница с красным галстуком и широко распахнутой курткой стоит рядом с укутанным, замерзшим пионером. Таким забавным теперь выглядит наше первое совместное фото. Мой папа, тоже Николай Николаевич, спрашивал Дашу еще в школе: “Как твоего папу зовут?” — “Николай Николаевич”. — “Так ты моя дочь, получается… ”
Мои предки, как и прадед Дарьи, священники. Миловидов — абсолютно семинарская фамилия, какие давались выпускникам церковных училищ. Особенно любили ее в семинариях Рязани, Владимира, Костромы и Нижнего Новгорода. С тех пор эти области лидеры по количеству встречающихся в документах Миловидовых. Такую фамилию получил и мой предок Алексей Андреевич в начале XIX века по окончании Рязанской семинарии. Сам он был родом из древнего села Ловцы на берегу Оки, в старину оно было поставщиком рыбы к царскому столу. Видимо, был симпатичный малый, раз, поступив в семинарию Ловцовым, окончил ее Миловидовым. И при том оказался весьма плодовит — именно от него пошли все многочисленные ветки нашей семьи Миловидовых.
Мой прапрадед Александр Алексеевич служил учителем русского языка в семинарии города Сапожок в Рязанской губернии. Один брат моего прапрадеда, Михаил Алексеевич, стал известным московским врачом. Другой, Николай Алексеевич — выдающимся русским юристом, профессором Харьковского и Казанского университетов, автором таких трудов, как “Законная сила судебных решений по делам гражданским” и “Вексельное право”. Его сын Александр после окончания гимназии постригся в монахи под именем Антоний. Впоследствии стал епископом, служил на кафедрах на Урале и в Сибири. Расстрелян в 1937 году в Челябинске и причислен уже в наше время к лику святых новомучеников.
Не без влияния дяди-профессора в юристы пошел и мой прадед. После семинарии Сапожка Николай Александрович Миловидов отправился в Дерпт (сейчас — Тарту в Эстонии), где окончил юридический факультет университета. Женился он, как и большинство мужчин в семье, тоже на дочери священника из Рязанской губернии — Марии Ивановне Екатерининой.
Николай Миловидов стал присяжным поверенным, известным защитником прав рабочих, получил звание потомственного почетного гражданина России. Очень недолго по приглашению университетского друга Павла Малянтовича занимал пост товарища министра юстиции в последнем составе Временного правительства. В 1912-м, будучи уже достаточно состоятельным человеком, купил пятикомнатную квартиру на Арбате, 18. По этому адресу семья Миловидовых и живет до сих пор вот уже 113 лет. Здесь прадед принимал клиентов. Во второй половине квартиры жила и принимала пациентов его родная сестра Александра Александровна, которая была врачом, причем, что необычно для того времени, стоматологом.
Над тем, как назвать моего деда, наверно, долго не размышляли: Николаем. И он тоже стал юристом, известнейшим в Москве 1930–1940-х адвокатом. Среди его клиентов были артисты московского цирка, например Леонид Енгибаров, и футболисты “Спартака”, в том числе братья Старостины. В 1945 году дед добился оправдания участника антисоветских выступлений в только что освобожденной Польше. Недавно на аукционе в Париже я купил стенограмму этого процесса. Кроме Николая Миловидова назначенными адвокатами там значились звезды — Илья Брауде и Сергей Плевако, сын знаменитого Плевако. Но оправдан был только подзащитный деда.
По воспоминаниям его коллег и учеников, тщательных расследований он не любил, предпочитая эффектные логические построения. За магнетизм выступлений в профессиональных кругах обрел прозвище Шаман. Его женой стала Василиса (Воски) Герасимовна Таргулова — дочь астраханского рыбопромышленника, тетушка знаменитого искусствоведа Дмитрия Владимировича Сарабьянова (см. “Московская династия: Сарабьяновы — Мурины”. — “Москвич Mag”).
Отец, Николай Николаевич Миловидов (1927–2002), окончил Архитектурный институт, работал в мастерской Александра Веснина. Потом нашел себя в монументальном искусстве, стал архитектором многочисленных памятников по всей стране, в том числе памятника Лермонтову у Красных Ворот, мемориала “Освободителям Ростова-на-Дону”, обелиска Победы в Твери, монумента защитникам Тулы и памятника Ленину в Якутске. Вытянутая в небо рука Ильича получилась в Якутии самой длинной из всех ленинских рук — она выполняла роль балансира монумента в условиях почв с вечной мерзлотой.
Отец был единственным в СССР заслуженным деятелем искусств трех советских республик. Причем медаль заслуженного РСФСР носил своего авторства: он был еще и медальером. У всех заслуженных и народных артистов поздних советских лет были его медали.
Работая над памятником в Ростове-на-Дону, отец встретил выпускницу философского факультета Ростовского университета Евгению Петровну Шмырову, мою маму. Обязательно хочу упомянуть своего деда Петра Ивановича Шмырова — редкий военный, прошедший Великую Отечественную войну от ее первого дня (22 июня 1941 года в Западной Белоруссии) до последнего (2 сентября 1945-го в Маньчжурии).
Я, как и отец, окончил МАРХИ, стал архитектором. В 2000-м вместе с институтскими друзьями основал известное бюро UNK, сейчас развиваю новый архитектурный бренд — студию AQ».
Фото: семейный архив, «РИА Новости»